Валленштейн и эпоха Тридцатилетней войны

2. Детство и юность

Человеку, чья решительность и неразборчивость в средствах позволили ему играть большую роль в то смутное время, было в начале войны 36 лет. Он родился 24 сентября 1583 года — спустя сто лет после Лютера. Его родители были протестантскими дворянами, и их сын появился на свет в поместье Германиц в долине верхней Эльбы. Он был представителем старого чешского рода Вальдштейнов, но мы будем называть нашего героя тем именем, под которым он вошел в историю. Его мать принадлежала к богатой богемской семье Смирицких.

Свое детство Валленштейн провел в бедной деревушке. На двенадцатом году жизни, после смерти родителей, он переселился в Кошумберг, где его дядя Генрих Славата из Хлума вместе с упомянутым выше Вильгельмом Славатой воспитывал его в традиции «богемских братьев». Однако вскоре умер и он — и другой дядя, Иоганн Кавка из Ричан, будучи католиком, отдал мальчика в иезуитскую школу в Ольмюце. Здесь священник Вейт Пахта смог добиться доверия и расположения мальчика и обратить его в католическую веру. Поначалу этот переход, без сомнения, был чисто внешним. Воспитанник иезуитов демонстрировал свою религиозную независимость, посещая в 1597 году протестантскую латинскую школу в Гольдберге в Силезии, а двумя годами позже поступив в протестантский университет Альтдорф в Нюрнберге.

В университете Валленштейн вел разгульную, бурную студенческую жизнь и являлся одним из зачинщиков всех безобразий. Его склонность к различного рода выходкам вынудила городской совет Нюрнберга приказать ему «удалиться из Альтдорфа и поискать счастья в других местах». Вскоре после этого он предпринял долгое путешествие по Германии, Нидерландам, Англии, Франции и Италии, изучал математику, астрологию и военное искусство в Падуе и Болонье.

За школой наук последовала школа войны. Под командованием Георга Басты он был капитаном в полку графа Турна в Венгрии. В 1604 году при Кашау ему прострелили руку. Он благополучно пережил эпидемию чумы и после заключения мира попытался сделать карьеру в свите эрцгерцога Маттиаса. Шурин Валленштейна, известный моравский военачальник Карл фон Циротин отрекомендовал его как благонадежного молодого католика с хорошим происхождением и образованием.

Однако, как позднее признавал сам Валленштейн, удачу ему принесла женитьба. Иезуиты опасались, что имущество богатой вдовы Лукреции, урожденной Некеш фон Ландэк, может попасть в руки протестантов. Отец Пахта добился того, что молодой камергер в мае 1609 года стал мужем уже пожилой дамы и владельцем ее имений в Моравии. В качестве благодарности Валленштейн обратил в католическую веру жителей этих поместий. Очевидно, под влиянием своей жены молодой супруг стал уделять больше внимания сотрудничеству с католической церковью — кроме того, тем самым он мог добиться продвижения на службе у Габсбургов. В отличие от многих из тех, кто сменил веру, Валленштейн не стал фанатиком; в течение своей жизни он в большей степени демонстрировал известное безразличие к вопросам религии, почти что толерантность. Имущество супруги позволило ему поддерживать достойный уровень жизни при дворе Маттиаса.

У нас есть примечательный документ, который позволяет нам взглянуть на Валленштейна в его молодые годы, на пороге самостоятельной жизни. Его автор — не кто иной, как великий астроном Иоганн Кеплер. Суеверный богемский дворянин, который на протяжении всей жизни носил астрологический амулет, вступил в переписку с ученым, который — хотя и неохотно — занимался астрологией. В 1609 году Кеплер составил для Валленштейна гороскоп; он сохранился, как и сделанные получателем собственноручные пометки. Самое важное в этом документе — не предсказания (например, о том, что Валленштейн умрет на семидесятом году жизни от лихорадки), а характеристика личности заказчика. Кеплер полагал, что у последнего в характере нет тех черт, которые позволяли бы ему ждать милостей свыше; у молодого дворянина трудолюбивая, но неспокойная натура, интерес ко всему новому. Ему не нравится обычная деятельность, он ищет новых путей, в его голове скрывается нечто большее, чем видно снаружи. Его жизнь проходит под знаком Сатурна, а не Юпитера, что означает меланхолический образ жизни, презрение к обычаям, правилам и даже религии. Бессердечный, лишенный братской и супружеской любви, алчный, не питающий уважения ни к кому, коварный, молчаливый, порой неистовый — таким ему предстоит идти по жизни. К этому добавляется жажда почестей и могущества, благодаря которой у него появится множество явных и тайных врагов, однако с большинством из них он сумеет справиться.

И действительно, наступало время, когда деятельный человек с железной волей мог приобрести славу и богатство, если он был не особенно разборчив в средствах. Авантюристами становились все вокруг, и даже отпрыски самых знатных семейств искали счастья на военной стезе бок о бок с простыми парнями из городов и деревень.

Брак Валленштейна не продлился и пяти лет. Лукреция умерла, оставив супругу все свое состояние. Это позволило Валленштейну набрать наемников и прийти в 1617 году на помощь эрцгерцогу Фердинанду в войне против Венеции[7]. Вместе с Дампьером ему удалось снабдить провиантом окруженную крепость Градиска. В награду он был произведен в полковники. Добровольная служба создала связь между двумя людьми с принципиально разным характером. Валленштейн, с подвижным умом, способный быстро реагировать на вызовы времени, полный энергии и воли, эгоистичный и честолюбивый, материалист, однако верящий в связь земных событий с движением небесных тел. Фердинанд, слабый, не склонный к серьезной умственной деятельности, несамостоятельный, игрушка в руках придворных интриганов и духовников, не понимавший духа времени, великий лишь в посте и молитве, единственным стремлением которого было вновь сделать Германию католической, чего бы это ни стоило. На первый взгляд, весьма неравная пара; однако в Фердинанде Валленштейн нашел легитимную власть, способную возвысить человека из низов и фанатичное стремление добиться своих целей — то, что могло помочь ему самому удовлетворить свое честолюбие. Именно поэтому Валленштейн перешел на сторону эрцгерцога — не вполне удачно, поскольку многие его солдаты остались верны моравским сословиям; тем не менее, этот поступок заставил заговорить о нем. Полковник вскоре получил возможность выступить за своего господина во главе кирасирского полка.

Первым успехом, имевшим большое значение для будущего, стало избрание Фердинанда императором. Однако именно в тот момент, когда избрание во Франкфурте состоялось, богемские сословия сделали еще один шаг вперед, сместили Фердинанда и выбрали себе нового короля — Фридриха V Пфальцского. Более неудачный выбор трудно было сделать. У молодого князя отсутствовали все качества, которые необходимы новому правителю, чтобы укрепить свою власть. Он был элегантным князьком, изящным, приятным в общении, но несамостоятельным, неспособным править, женственным и лишенным энергии. Чехи надеялись на то, что их поддержит вся Евангелическая Уния, а также тесть Фридриха V, английский король Яков I. Однако князья Унии с недовольством смотрели на действия чехов, сохраняли нейтралитет, а Яков был настроен слишком монархически для того, чтобы легко решиться на поддержку мятежа сословий. Император, напротив, смог получить не только испанскую помощь (армия под командованием Спинолы двинулась из Испанских Нидерландов на Пфальц), но пообещал статус курфюрста Максимилиану Баварскому за то, что последний направил войско против мятежника. Фердинанд даже нашел союзника в лагере протестантов — курфюрста Иоганна Георга Саксонского, который поставил свое оружие на службу католическому реакционеру и должен был получить в качестве вознаграждения за это Лаузиц. Тем не менее, к Фридриху Богемскому примкнули австрийские земли, Лаузиц и Моравия, за него выступил глава силезских князей и сословий маркграф Иоганн Георг Бранденбург-Егерндорфский. Союз с чехами заключил также могущественный князь Трансильвании[8] (а вскоре и Венгрии) Бетлен Габор — умелый солдат и убежденный кальвинист.

Чтобы защитить Вену от объединенных сил чехов и венгров, императорская армия поспешила из Богемии в Австрию. С ней был и Валленштейн, чей валлонский кавалерийский полк в июне 1619 года решил исход битвы при Цаблате и Нетолице против армии Мансфельда. В городке Хорн, где собрались австрийские сословия, Валленштейн пригрозил протестантам, к которым принадлежало и большинство его родственников, жестоко отомстить за конфискацию моравских имений.

Католическое восстание в Венгрии вынудило Бетлена Габора уйти от Вены, Максимилиан Баварский с войсками Лиги вошел в австрийские земли. Богемская армия была плохо организована и так же плохо снабжалась; старый гуситский дух умер, отсутствовало единое командование, и катастрофа была неизбежна. В битве на Белой Горе под Прагой Христиан Ангальтский и Турн были за два часа полностью разбиты Вердуго и Тилли. Фридрих V прямо от праздничного стола поспешил в Бреслау; теперь он стал «зимним королем», предметом насмешек.

Полковник Валленштейн летом 1620 года заболел настолько сильно, что его жизнь оказалась в опасности. Сам он называл в качестве причины избыточное потребление спиртного. В решающей ноябрьской битве он не участвовал. После выздоровления ему было поручено привести города северной Богемии в повиновение императору. Валленштейн выполнил это с такой энергией, что по стране пошла о нем соответствующая слава.

В следующем году Валленштейн впервые самостоятельно командовал армией, направленной против Бетлена Габора и маркграфа Егерндорфского. Произошло несколько небольших стычек, в которых он продемонстрировал личное мужество и даже захватил несколько знамен. Тем временем переговоры привели к заключению мира в Никольсбурге. Валленштейн вернулся и был назначен «полковником Праги» — то есть главнокомандующим в Богемии.

Фердинанд яростно мстил мятежникам. Не только явные вожди восстания, но и тот, кто в последние годы занимал хоть какую-либо должность, объявлялся бунтовщиком. Тысячи уважаемых семейств были вынуждены эмигрировать. Около 500 имений — три четверти всего королевства — были конфискованы, 27 руководителей сословий казнены. Были призваны иезуиты, а протестантские священники изгнаны. Солдаты принуждали жителей идти на мессу. Частью конфискованных имений Фердинанд щедро наградил своих сторонников, остальные были проданы за низкую цену. Валленштейн, активно покупавший земли, приобрел несколько имений, которые оценивались в 970 тысяч талеров, за 686 тысяч. Так он создал основу своего богатства. Его главным владением стали имения Фридланд и Рейхенберг, ранее принадлежавшие Христофу фон Редерну, бежавшему в 1620 году в Польшу. Валленштейн купил их у императора за 150 тысяч гульденов. За голову своего предшественника он в 1625 году назначил награду в 5 тысяч талеров. Владения Валленштейна простирались по всей северо-восточной Богемии, его резиденциями были Гичин и Фридланд[9].

В целом Валленштейн приобрел имений на 4,6 миллиона гульденов, после чего продал некоторые из них за 2,7 миллиона. Оставшиеся владения обошлись ему в 1,9 миллиона гульденов, при этом его долги составляли лишь 300 тысяч. Примечательно, что в эти расчеты Валленштейн включил оплату своих полков и ссуды, выданные императору.

Другим источником обогащения была для Валленштейна порча монет, которая началась еще при «зимнем короле», однако теперь приняла пугающие масштабы. Обычно из одной марки серебра чеканились 19 гульденов. Когда в 1622 году правительству понадобились большие суммы денег, чтобы выплатить солдатам задержанное жалование, оно за шесть миллионов гульденов предоставило частному консорциуму монопольное право на чеканку монеты в Богемии, Моравии и Австрии. Консорциум получил право чеканить из одной марки серебра 79 гульденов. Прибыль была огромна, но члены консорциума, среди которых был и Валленштейн, на практике чеканили гораздо худшую монету. При этом Валленштейн, получавший из марки 123 гульдена, был еще не самым большим обманщиком — другие чеканили по 247 и даже 440 гульденов. Последствия этой политики были весьма далеко идущими, недовольство ею скоро стало всеобщим.

Император вернул контроль над своими наследственными землями; казалось, буря улеглась. Однако указ об изгнании Фридриха V, последовавший без согласования с курфюрстами, четко показал, что Фердинанд не удовольствуется отвоеванием Богемии, а постарается поразить врага на его территории. Так началась новая война — на западе Германии, за Курпфальц. «Зимний король» из Силезии через Берлин бежал в Гаагу. Уния, члены которой вовсе не стремились к самопожертвованию, развалилась, Пфальц был беззащитен перед врагом. В этот момент три авантюриста начали свою деятельность.

Эрнст фон Мансфельд выдвинулся в Нижний Пфальц, чтобы очистить его от испанцев; на деле этот освободитель вел себя по отношению к местному населению не лучше захватчиков, лишь запретив своим солдатам забирать мельничные жернова. Маркграф Георг Фридрих Баденский был единственным из членов Унии, кто вступился за Пфальц; но для того, чтобы не подвергать свои земли опасности, он отрекся в пользу сына. Третьим протестантским полководцем был пришедший с севера 22-летний юноша, храбрый и страстный герцог Христиан Брауншвейгский, правитель епископства Хальберштадтского. Уже реставрация Фердинанда в Богемии заставляла его бояться за свое протестантское епископство, однако главным мотивом было стремление оказать услугу супруге Фридриха V, своей кузине. Он закрепил на шлеме ее перчатку, поклявшись вернуть ее королеве в Праге. Тилли потерпел тяжелое поражение у Визлоха, однако затем соединился с испанцами и при Вимпфене разбил маркграфа Баденского, от которого отделился Мансфельд. Затем Тилли двинулся навстречу юному Христиану и разбил его в кровавой битве при Хёхсте. Вскоре был захвачен весь Пфальц, Гейдельберг взят штурмом, его прекрасная библиотека преподнесена Максимилианом Баварским в подарок папе. Кальвинисты были изгнаны, княжество систематически опустошалось. Мансфельд и Христиан отступили в Голландию, последний оттуда продолжил путь в Нижнюю Саксонию.

На востоке кладбищенская тишина, царившая здесь после кровавой мести Фердинанда, сменилась новыми боевыми действиями. Бетлен Габор под натиском графа Турна и маркграфа Егерндорфского заключил союз с турками и потребовал, чтобы Христиан Брауншвейгский не позднее начала июля 1623 года с несколькими тысячами немецких солдат вторгся в Силезию и Моравию и соединился там с венгерскими войсками. Однако этот поход Христиана столкнулся со сложностями, он оказался вынужден повернуть против Тилли и потерпел поражение при Штадтлоне неподалеку от Мюнстера. Однако Бетлен Габор продолжал следовать своему плану.

В Вене видели происходящее, однако вели себя с непонятной беспечностью, которую Валленштейн осуждал даже годы спустя. В сентябре 1622 года император сделал его пфальцграфом, дав ему тем самым право жаловать дворянский титул и назначать чиновников. Теперь Валленштейн собирался жениться на Изабелле Катарине Харрах — дочери Карла фон Харраха, одного из ближайших советников Фердинанда. Его избранница отличалась умом и изяществом. Все считали Валленштейна будущим главнокомандующим в новой венгерской кампании, однако против него действовало испанское влияние. Филипп IV предоставил в распоряжение своего австрийского племянника генерала Иеронима Караффу. В качестве компенсации друзья Валленштейна добились для него у императора княжеского титула.

Бетлен Габор вынудил императорское войско встать лагерем в Гёдинге, чтобы дождаться там подкреплений. Вскоре армия, однако, оказалась окружена, снабжать ее становилось сложнее день ото дня, корма для лошадей не осталось совсем. Когда полковник Тифенбах принес весть о польской помощи, которую направил король Сигизмунд, было принято решение оставаться на месте вопреки надвигавшемуся голоду. Только благодаря величайшим усилиям — в первую очередь лично Валленштейна — удавалось вообще удержать императорскую армию от распада. Через своего тестя князь направлял императору практические предложения по снабжению и деблокированию окруженной армии, а также по обороне Богемии.

У Валленштейна были все основания жаловаться на неумелые действия Вены, и он советовал заключить с Бетленом Габором перемирие. Даже если последний и заявлял во всеуслышание, что день святого Мартина[10] будет праздновать в Праге, в реальности он был готов к переговорам — турки обычно отправлялись домой в конце октября, и он опасался остаться в одиночестве. В конце концов, окруженным удалось спастись этим путем.

Блестящие советы и энергия Валленштейна позволили ближайшим помощникам императора — Харраху, Эггенбергу и другим — рекомендовать его на пост командующего императорской армии в новой кампании. У нас есть описание Валленштейна этого периода, оставленное итальянцем Гуальдо Приорато. Валленштейн был высокого роста, худощавого, однако крепкого телосложения. Его лицо было овальным, желтоватого цвета; лоб высокий и властный, нос короткий, с горбинкой. Волосы — в то время темные, потом поседевшие — он коротко подстригал спереди, по сторонам были длинные курчавые локоны. Он носил усы и узкую бородку клином. Его черные глаза были полны огня и жизни, пронизывающий взгляд внушал окружающим страх и почтение. Выражение лица было скорее холодным и отталкивающим. Его манеры показывали твердость, и даже в кругу друзей он не расслаблялся. В ярости он мог выйти из себя и невольно раскрыть свои сокровенные мысли.

Со своей второй супругой Валленштейн жил в счастливом браке, всегда был полон внимания и заботы, на которую она отвечала настоящим поклонением. Сохранилось лишь несколько писем Изабеллы мужу, однако их можно назвать образчиком преданности и верности. Ее перо вдохновлялось нежной страстью к «любимому всем сердцем господину», она с радостью получала его «любезные письма», вновь и вновь заверяла, что будет с ним в жизни и смерти. Когда он болел, она хотела хотя бы на час оказаться рядом, сидеть на земле рядом с его ложем и «не желать ничего большего на свете, чем видеть его и быть уверенной в его любви». К сожалению, ни одно письмо Валленштейна жене не сохранилось. В июне 1625 года Изабелла подарила мужу дочь, Марию Элизабет, которая позднее вышла замуж за графа Кауница.

Так обычный дворянин фон Вальдштайн превратился в князя Фридландского. Моравские владения ему больше не принадлежали, лишь гроб с телом своей первой супруги он перевез на новую родину. Однако в Богемии в его руках находилось княжество, управление которым могло служить образцом ведения хозяйства. Власть Валленштейна была столь велика, что с ним приходилось считаться. Неудивительно, что вскоре он стал вызывать у других зависть и недовольство. В особенности его отношение к религии возмущало истовых католиков. Он не слишком усердно выполнял строгие предписания императора, требовавшие бескомпромиссно бороться с протестантизмом. Более того, он приглашал в свои имения протестантов — искусных ремесленников, если они могли оказаться ему полезными. Иезуиты жаловались на него, богемский наместник князь Лихтенштейн посылал ему раз за разом строгие предупреждения, но Валленштейн не одобрял жестокое преследование протестантов. Однажды он написал Карлу фон Харраху: «Я прошу прекратить в Богемии столь жестокие действия против лютеран, поскольку это вредно для власти и выгодно только иезуитам; если дела пойдут плохо, иезуиты найдут другую коллегию, но император не найдет другой страны». Валленштейн думал не только о себе, но и об упрочении власти императора.