Валленштейн и эпоха Тридцатилетней войны

4. На вершине успеха

В походе Валленштейн обычно носил льняной камзол, красные штаны, пурпурную верхнюю одежду, красную повязку — такая же была у всех императорских солдат — и красное перо на серой шляпе. Его окружение напоминало княжеский двор, и в своих письмах к Коллальто Альдринген обычно так и писал: он был при дворе. Герцог Фридландский в те времена любил весело проводить время в кругу офицеров, для которых устраивал роскошные пиры — на них уходило 200 тысяч талеров в год. Только в последние годы жизни он стал есть в одиночестве. Не чужд он был и выпивке. На марше командующий находился чуть впереди армии или двигался в ее рядах, часто стараясь оставаться неузнанным.

Оказавшись перед перспективой быть раздавленными двумя католическими армиями, протестанты видели единственное спасение в вылазке в наследственные земли императора. 10 июля Мансфельд с 10 тысячами солдат начал движение от Хафельберга, быстро пересек Бранденбург и вторгся в Силезию, найдя ее совершенно беззащитной. Дело в том, что после сражения при Рослау император отменил все меры по обороне этих земель, считая их излишними. Валленштейн сомневался, следует ли пуститься в погоню — он опасался, что во время его отсутствия будет заключен мир, и тогда ни друзья, ни враги больше не впустят его в Империю. В любом случае, он требовал усилить вербовку — хотя бы для того, чтобы лишить врага возможности пополнять свою армию. Однако все более серьезной становилась угроза соединения Мансфельда с Бетленом Габором, к тому же существовали опасения, что на соединение с ними в Силезию вдоль Одера двинется Густав Адольф. Поэтому в конечном счете Валленштейн решил двинуться во владения Габсбургов. Значительную часть своей армии он оставил в северной Германии, однако не подчинил ее Тилли, а приказал полкам не сниматься со своих квартир. Командующему армией Лиги с большим трудом удалось выпросить у Валленштейна 6000 человек.

Тем временем Мансфельд за три недели, словно на прогулке, пересек Силезию по правому берегу Одера, не встречая никакого сопротивления, занял Тешен и Яблунку. Валленштейн пока медлил с выступлением, собираясь дождаться подхода к Эльбе Тилли, который осаждал Гёттинген. Наконец 8 августа он во главе 14 тысяч солдат выдвинулся из Цербста, к 17 августа форсированными маршами добрался через Коттбус до Сагана, а затем прибыл в Бунцлау, где приказал местным чиновникам вербовать польских казаков. В Гольдберге он пригласил к себе своего старого учителя Бехнера, который когда-то высмеивал его амбициозные планы, и щедро одарил его. В Швейднице солдатам было впервые приказано соблюдать величайшую тишину из-за расстроенных нервов командующего. Часовым было запрещено свистеть, не разрешалось также трубить в трубу каждый час.

2 сентября Валленштейн подошел к Ольмюцу. Быстрый марш его армии нанес Силезии большой ущерб. Несмотря на железную строгость Валленштейна, приказавшего в Бунцлау повесить шесть мародеров, имели место бессмысленные разрушения, грабежи и насилие во всех его видах. Императорские войска вели себя хуже, чем враг.

Когда Мансфельд попытался переправиться через реку Марх, он наткнулся на войска Валленштейна и отошел на восток. Герцог Фридландский выдвинулся к Фрайштадтлю на Вааге и задержался там на десять дней, чтобы дождаться денег, продовольствия и подкреплений из южной Германии и Польши. Эта задержка вызвала сильное недовольство при дворе, враги командующего обвиняли его в лености и нерешительности, даже трусости. Император отправил к Валленштейну Траутманнсдорфа и Квестенберга, которые должны были убедить его действовать активнее. В конце концов герцог Фридландский начал наступление, однако Бетлен Габор и турки не стали вступать в схватку и отступили. После этого императорская армия, ввиду нехватки провианта, также отошла.

Бетлен Габор и Мансфельд объединились и нанесли некоторые потери арьергарду Валленштейна, взяв в плен графа Шлика. Однако Габор вновь вступил со своим противником в переговоры и заключил мир. Брошенный союзником, Мансфельд с небольшой свитой решил двинуться через Далмацию в Италию, чтобы поправить там пошатнувшееся здоровье и получить помощь от французов и венецианцев. По пути он скоропостижно скончался в районе Сараево. Его армия была выведена датским комиссаром в Верхнюю Силезию.

Пока действия Валленштейна на востоке вызывали недовольство в Вене, Тилли нанес в северной Германии решающее поражение датскому королю при Луттере. Датчане отступили в Гольштейн, и армия Лиги контролировала большую часть Нижней Германии. Это усилило при императорском дворе сомнения в способностях Валленштейна; Бавария и Майнц жаловались на грабежи императорской армии, требовали уменьшения ее численности и прекращения вербовок. Им удалось убедить Фердинанда в своей правоте.

Узнав об этом, Валленштейн, возмущенный до крайности, потребовал в начале ноября 1626 года своей отставки. И все же он остался на посту — страх перед не получившей жалованье армией, которая повиновалась только своему командующему, заставил императора вступить в переговоры. В этой ситуации Валленштейн мог ставить свои условия. 25 ноября он встретился в Бруке на Лейте с князем Гансом Ульрихом фон Эггенбергом, другом детства и ближайшим сподвижником Фердинанда. Ясность мысли и непоколебимое спокойствие министра составляли необходимое дополнение к смелости и порывистости герцога. Эггенберг, как и Валленштейн, считал зависимость от Лиги проблемой и не был склонен позволять баварцам увеличивать свое влияние в Империи. Итоги переговоров были выгодны для герцога Фридландского: доверие между ним и императором было восстановлено, положение Валленштейна укрепилось. Он смог обосновать необходимость создания армии в 70 тысяч человек, что было значительно больше обычных для того времени размеров. Его полкам были предоставлены квартиры в наследственных землях Габсбургов, разрешено продолжать вербовку, и Валленштейн получил право от имени императора назначать офицеров. Кроме того, было согласовано финансирование армии. Полномочия командующего были существенно расширены, его власть распространялась теперь и на те войска, которые размещались в наследственных землях Габсбургов.

Короче говоря, Валленштейн получил в руки весьма обширную власть, что могло произойти только в том случае, если император согласился с планом герцога создать в Империи военную диктатуру. Армия должна была стать опорой императорской власти как против протестантских, так и против католических князей. Содержать ее должна была тоже вся Империя. Использовать это войско предполагалось в первую очередь в соответствии с политическими соображениями. Все это, конечно, обострило противоречия с Лигой. Валленштейн оказался в опасном положении — пока его поддерживал император, он мог игнорировать все угрозы; но если Фердинанд предавал его (и тем самым самого себя), герцогу Фридландскому нужно было либо сложить оружие, либо вынудить монарха следовать прежним курсом.

Генералиссимус через Ольмюц и Гичин отправился в Прагу; после долгого отсутствия он смог наконец вернуться в свои поместья. Впрочем, это не мешало ему заботиться об усилении своей армии. Полки, пострадавшие от голода и холода в негостеприимной Венгрии, он разместил в княжествах Нижней Силезии, чтобы они смогли отдохнуть и набраться сил. При этом он оккупировал часть Бранденбурга, не заботясь о мнении курфюрста. Солдаты сменили свои лохмотья на отнятые у местных жителей одежды и беззастенчиво грабили страну. Вскоре здесь уже не осталось звонкой монеты, и у местных жителей отнимали металлы, ткани и даже церковную утварь. Офицеры открыто обогащались и отправляли капиталы в безопасные места за рубежом. В ответ на жалобы, отправляемые Валленштейну и императору, местные жители слышали лишь слова утешения. Впрочем, даже императорский приказ о выводе солдат с особенно пострадавших территорий не имел здесь никакой силы. «Наш командующий значит столько же, сколько император», — заявляли офицеры Валленштейна. Сам герцог Фридландский писал императору, что тот, кто собирается стать монархом всего мира, не должен печалиться о судьбе каких-то герцогств: «Счастье и несчастье вашего величества зависят от этой армии».

При этом чисто военная дисциплина строго поддерживалась, особенно в отношении рядовых. К ним применялась целая система наказаний. Иногда два осужденных солдата должны были играть под виселицей в азартную игру; того, кто проигрывал, вешали. Впрочем, обычная виселица считалась в армии унизительной казнью, более почетным считалось повешение на дереве. На проступки офицеров смотрели сквозь пальцы. Когда город Оппельн пожаловался на Колоредо, забравшего 500 талеров, Валленштейн ответил, что не видит причины принимать меры из-за столь незначительной суммы и хорошее настроение и преданность офицеров являются единственной опорой императора.

Пока солдаты пировали, а крестьяне горевали, враг продвигался по Верхней Силезии. Датский полковник Генрих Хольк занял Бойтен, Козель и другие города также попали в руки датчан. Императорские полки были разбросаны от Венгрии до Рейна в своих и чужих землях, будучи повсюду обузой для местных жителей, везде ограничивая власть и доходы князей. Католические князья, которые сражались за свою религию, в ответ собрались в Вюрцбурге и постановили принять контрмеры. Их возмущало еще и то, что в войске Валленштейна было много протестантов, которых командующий с легкостью назначал на высокие посты. Князья Лиги отправили к императору послов с жалобой на армию герцога Фридландского и с требованием сократить ее. Фердинанд принял их приветливо, но остался тверд. Валленштейн как раз в это время случайно оказался в Вене и с яростью обрушился на посланцев: разве император остался только декоративным украшением здания Империи? В ответ он услышал, что у императора есть обязательства перед Империей, которые он поклялся выполнять.

Отбив атаку союзников, Валленштейн вновь обратился против врагов. В июне в Верхней Силезии начались активные боевые действия. На Эльбе и нижнем Хафеле находились полки герцога Георга Люнебургского и Альдрингена, на Шпрее и Варте стоял Арним, на польской границе — солдаты польского короля. Последнего Валленштейн поддерживал в войне против шведов, послав ему несколько императорских полков, чтобы не дать Густаву Адольфу вступить на германскую территорию. После долгого штурма императорская армия взяла сначала Леобшюц, потом Егерндорф, а затем одержала победу при Козеле. После захвата Троппау и нескольких моравских городов Валленштейн передал преследование противника полковнику Пехманну. Ему удалось догнать и уничтожить датчан; полковник Холк угодил в руки Изолани, однако Пехманн заплатил за победу своей жизнью. В результате Силезия за удивительно короткое время была возвращена под власть императора, и Валленштейн не только пожал лавры победителя, но и получил за службу от императора княжество Саган.

Теперь Валленштейну ничто не мешало атаковать датского короля — или, как он предпочитал говорить, изгнать из Империи чужака, нарушавшего ее покой. Торопиться его заставляли и новости о том, что Максимилиан Баварский вновь собирает съезд католических князей, чтобы добиться ограничения его полномочий.

Армия Валленштейна двинулась через Бранденбург; курфюрста, пытавшегося сохранять нейтралитет, следовало научить уважать императора. Курфюрст вынужден был подчиниться, поставляя императорским солдатам хлеб, скот и пиво. Пока герцог Фридландский находился при армии, порядок с грехом пополам удавалось поддерживать. Однако вскоре он со своим штабом поспешил вперед, чтобы согласовать дальнейшие действия с Тилли. После этого его солдаты начали действовать привычным образом, насилуя старух и детей, грабя могилы и убивая священников, если они пытались сопротивляться погромам. За спиной армии оставались только руины.

Христиан Датский лелеял весной 1627 года большие надежды, его поддерживали деньгами и солдатами Англия, Франция и Голландия, под его началом находились прославленные полководцы, такие, как старый граф Турн, маркграф Баден-Дурлахский и молодой герцог Бернгард Веймарский. Однако Тилли пересек в начале августа Эльбу, а 1 сентября у Лауэнбурга к нему присоединился Валленштейн. Оба католических полководца договорились о совместных действиях. Объединенной армии датский король противостоять не мог, однако честь не позволяла ему согласиться на предложенные условия мира. Тилли был ранен при осаде Пиннеберга и вынужден удалиться с театра боевых действий; Валленштейн после этого взял командование на себя. Он теперь мог пожать плоды деятельность Лиги, отбросил протестантские отряды и вскоре прибыл со своей главной квартирой в Итцехоэ. Отсюда он руководил осадой замка Брайтенбург, который мужественно защищали несколько сотен шотландцев. Потребовалось выпустить по маленькой крепости больше 600 ядер, чтобы она наконец сдалась. Захваченную здесь библиотеку семейства Ранцау Валленштейн подарил Вильгельму Ламормаини — духовнику императора. После этого он осадил Рендсбург, который сдался спустя короткое время. Здесь офицеры армии Валленштейна превзошли своих солдат в разбое, командующий даже хотел сместить одного из своих полковников, другой был приговорен военным судом к колесованию, которое в качестве милости заменили отрубанием головы. Казнив самого отъявленного мародера, Валленштейн хотел доказать князьям Лиги, что держит свою армию под контролем.

Тем временем в руки императорских войск попал Мекленбург. Датчане под командованием маркграфа Баденского переправились по морю в Гольштейн. Однако в Хайлигенхафене полковник Шлик сбросил их в море, и лишь малой части удалось спастись на кораблях — большинство попало в плен. Шлик победоносно прошел через Гольштейн и Ютландию, загнав датского короля на острова. Власть императора в этом регионе распространилась так далеко, как этого не бывало со времен Оттона Великого.

Теперь Валленштейн думал о том, чтобы поразить датского короля в его последнем убежище. «Мне нужны корабли, — заявил он, — датчане вторглись в Силезию и Моравию, а мы должны нанести ответный визит на их острова». Арним в Мекленбурге получил приказ обеспечить флот. Тем временем сам Валленштейн мечтал о том, чтобы стать мекленбургским правителем. Успех подстегивал его безграничное честолюбие. С герцогами Шверина и Гюстрова, подчинившимися власти императора, он обращался самым жестоким образом, однако при этом стремился щадить Мекленбург от опустошений. Не должен же он, в самом деле, разорять свое будущее владение?

В Богемии тем временем произошло долгожданное событие — у Валленштейна родился сын. По этому поводу император разрешил ему отправиться в свои поместья. В начале декабря Валленштейн уже был в Гичине, устроил роскошное празднование, тратил деньги на благотворительность и жертвовал монастырям. Своим городам он предоставил ряд привилегий. Уже в мае он получил от императора грамоту, согласно которой мог передавать княжеский титул своим потомкам — даже в том случае, если кто-либо из них окажется обвиненным в измене. Фердинанд поощрял династические притязания выходца из низшего чешского дворянства. Однако Валленштейну не суждено было радоваться долго; его сын вскоре умер.

Тем временем войска, оставшиеся на левом берегу Эльбы, постепенно захватили последние крепости, еще находившиеся в руках датчан. Готфрид Генрих фон Паппенгейм руководил осадой Вольфенбюттеля. Родившийся в 1594 году, воспитанный в протестантской вере, он со временем стал фанатичным католиком. Он делал карьеру при дворе Маттиаса, однако затем выбрал солдатскую стезю и вступил сначала в польскую, затем в лигистскую армию. В сражении на Белой Горе он получил множество ран, потом успешно сражался в Пфальце и Верхней Италии. В 1626 году он подавил крестьянское восстание в Верхней Австрии, поднятое в ответ на религиозные притеснения. Паппенгейм был покрыт множеством шрамов. Он рассказывал, что в одной из стычек под Вольфенбюттелем взял в плен капитана, трех лейтенантов и 50 солдат, а еще 40 убил.

После захвата Вольфенбюттеля Валленштейн примечательным образом собирался оставить его баварцам, а не занимать своими частями, чтобы не усиливать разногласия. «Если Бавария будет на нашей стороне, мы можем стать господами не только Германии, но и всей Европы», — говорил герцог Фридландский. Однако этот шаг навстречу не снял всех разногласий. На съезде в Мюльхаузене и католические, и протестантские князья выступили с жалобами на командующего императорской армией. Нарушение их суверенных прав и ограбление их княжеств объединило их. К тому же войска Лиги размещались в опустошенных северо-западных землях Империи, в то время как императорские солдаты занимали более богатые и еще не разоренные войной районы. Жалобы, поступавшие в Мюльхаузен со всех сторон, давали прекрасное представление о степени опустошения немецких земель. Курфюрсты весьма жестко потребовали от императора роспуска части его армии и назначения командующего, к которому сословия могли бы испытывать большее доверие. Кроме того, католические князья подумывали о том, чтобы взять в свои руки контроль над протестантскими духовными княжествами — еще одно противоречие с политикой императора и Валленштейна.

Герцог Фридландский тем временем спокойно разместил своих солдат на зимних квартирах. Его армия насчитывала более 100 тысяч человек, и он был хозяином всей Германии. Хозяевами чувствовали себя и его солдаты, продолжавшие грабить все, что могли. Император тем временем мог наслаждаться плодами победы. На оккупированных территориях он мстил всем, кто осмелился выступить против него. По Германии прокатилась волна конфискаций. Валленштейн считал, что на место имперских князей следует поставить новую военную аристократию, которая будет ему лояльна. Он собирался передать наиболее отличившимся полковникам обширные территории; Валленштейн хотел также нейтрализовать Лигу, щедро наградив двух ее самых выдающихся полководцев, Тилли и Паппенгейма. Первый должен был получить княжество Каленберг, другой — княжество Вольфенбюттель. Сам Валленштейн забрал себе Мекленбург, нарушив все законы. Мнения советников императора по этому поводу разделились: одни считали, что изгнание древнего княжеского рода из своих владений вызовет сильное недовольство в Империи, другие полагали, что щедрое вознаграждение Валленштейна создаст хороший пример. К последним относился и иезуит Ламормаини, которого Валленштейн, возможно, подкупил. В итоге именно они взяли верх. Валленштейн теперь был полноценным главой государства и мог находиться с покрытой головой в присутствии императора.

Мощь Валленштейна внушала теперь уже не только зависть, но и страх. Испанский посол писал своему королю: «Он является настоящим властелином, оставив императору только титул. Никто не может ему противостоять и чувствовать себя в безопасности, тем более что его природа делает его непостоянным, и он порой не может контролировать самого себя».

Получив во владение часть балтийского побережья, Валленштейн мог думать о том, чтобы воплотить в жизнь план, предложенный еще в 1624 году испанским министром Оливаресом. Чтобы нанести удар английской и голландской посреднической торговле, следовало создать при участии Ганзы немецко-испанскую торговую компанию. Для ее защиты и морской войны против Дании императорский флаг должен был снова появиться в этих водах. Балтике предстояло стать морем Габсбургов, герцогство Пруссия, когда-то владение Тевтонского ордена, должно было опять превратиться в опору императорской власти. Валленштейн был назначен «генералом императорской морской армады», планировал построить канал между Балтийским и Северным морями, заставил город Висмар строить корабли, занял своими войсками порты Мекленбурга и Померании, а также остров Рюген. Он планировал, кроме того, сжечь флот шведского короля, который сражался с поляками в Пруссии.

Господство над Балтикой, в свою очередь, прокладывало путь к созданию универсальной монархии, о которой мечтал еще Карл V. Вся Европа должна была оказаться зависимой от германского императора, датчане — сместить своего короля и избрать вместо него Фердинанда в обмен на обещания религиозной свободы. Валленштейн думал и о том, чтобы достичь компромисса с Густавом Адольфом, предложив ему часть Польши, Норвегию, даже Данию, если он станет союзником Габсбургов. Объединив Европу, герцог Фридландский планировал начать большой поход против врагов христианства, турок, направив туда энергию наемных армий. Короче говоря, Валленштейн погружался во все более фантастические мечты, вдохновляемый своими успехами и честолюбием.

Однако его попытки установить господство на Балтике сразу же разбились о реальность. Ганзейские города, без участия которых исполнить план было невозможно, отказались от сотрудничества из страха перед Англией, Голландией и Швецией, а также опасаясь за свою религиозную свободу. Голландские и английские агенты, а также священники агитировали против союза с Габсбургами. Когда Валленштейн потребовал от Штральзунда — этот город был померанским владением, но одновременно входил в состав Ганзы — принять императорский гарнизон, городской совет отказался повиноваться. 12 апреля 1628 года горожане поклялись защищать до последнего Аугсбургское вероисповедание и свои свободы. Их поддержали Дания и Швеция, в город прибыли войска Христиана IV. Во главе датчан стоял Генрих Хольк, закаленный в боях солдат, который сражался против императорских войск в Силезии.

Валленштейн выдвинулся из Гичина и через Берлин прибыл в начале июля в Померанию. По пути он получил приказ императора снять осаду Штральзунда, однако не послушался своего монарха. Город в итоге вынужден был заключить двадцатилетний союз с Густавом Адольфом и принять шведские войска. Последние, таким образом, впервые появились на территории Империи. Валленштейн наконец встретился со своим самым могущественным и упорным противником.

Даже с помощью ожесточенного обстрела Штральзунд не удалось принудить к сдаче. Поскольку у Валленштейна не было кораблей, он не мог блокировать город с моря, и в гавань постоянно прибывали провиант и войска. Горожане даже не особо страдали от осады, их дети играли на улицах и ходили в школы. Император продолжал отправлять послания, требуя не раздражать ганзейские города; датчане и шведы могли в любой момент вступить в союз друг с другом. Все это заставило Валленштейна, потеряв более 10 тысяч человек, в конце концов отойти. План господства на Балтике был похоронен.

После отступления императорской армии Христиан IV занял остров Узедом, радостно приветствуемый местным населением. Валленштейн тут же двинулся из своей мекленбургской резиденции Гюстров навстречу новой опасности. Ему удалось разбить датчан и заставить датского короля стремительно уплыть в Копенгаген. Победитель отправил в Вену весть о победе и занял Росток. Однако и Валленштейн, и император хотели мира. Без флота они не могли нанести датчанам окончательное поражение, защитить обширное побережье было невозможно, действия Густава Адольфа были предметом постоянных опасений. В итоге Христиан IV смог добиться вполне сносных условий по Любекскому мирному договору. Ему возвращались все его прежние владения, взамен он обещал вмешиваться в дела Империи лишь постольку, поскольку имел на это право как герцог Гольштейна. Кроме того, датский король соглашался с произведенными Валленштейном изменениями в Империи. Шведский посланник на мирные переговоры допущен не был.