Валленштейн и эпоха Тридцатилетней войны

6. Возвращение генералиссимуса

Валленштейн следил за происходящим с некоторым удовлетворением. Если он хотел сохранить свои владения и сыграть какую-нибудь роль в этих событиях, ему нужна была армия. Для этого следовало примкнуть либо к императору, либо к Густаву Адольфу. Отношения с Фердинандом были внешне хорошими; монарх отправил полководца в отставку помимо своей воли и много раз спрашивал его совета. Валленштейн отвечал, но не забывал обиды. Уже в ноябре 1630 года Густав Адольф отправил ему письмо, формально высказывая соболезнования по поводу его отставки. Это письмо не сохранилось, а сам Валленштейн в последние годы жизни брался за перо крайне редко, особенно если речь шла о чем-то, что могло его скомпрометировать.

16 февраля 1631 года в замке Опочна неподалеку от Кениггреца Валленштейн присутствовал на крещении одного из своих племянников; один из его приближенных, Адам Трчка, сказал присутствовавшему при этом богемскому эмигранту Ярославу Рашину о том, что герцог Фридландский готов перейти на сторону противников императора, если те сделают ему соответствующее предложение. Вскоре после этого Валленштейн отправился на свадьбу венгерского короля Фердинанда III[12] с Марией Анной Испанской, и Рашин сопровождал его. 17 мая Трчка поручил Рашину отправиться к графу Турну, который, в свою очередь, поспешил с известием о действиях Валленштейна к Густаву Адольфу, пришедшему в неописуемое изумление. 18 июня Рашин снова оказался в Праге и был принят Валленштейном, который заявил, что император предложил ему генеральский пост, однако он не примет его даже ценой избавления от адских мук; он лучше поможет шведскому королю. Переговоры при посредничестве Трчки, Рашина и Турна были продолжены; Густав Адольф пообещал Валленштейну направить в Богемию 10–12 тысяч человек под командованием Турна. Шведский король был готов сделать герцога Фридландского вице-королем Богемии (королем он признавал курфюрста Пфальцского). Валленштейн, однако, уклонился от прямого ответа, не желая пока окончательно рвать с Габсбургами.

В это же время богемские эмигранты решили набрать войска для вторжения в Богемию и поднять там протестантское восстание. Одновременно в Прагу пришло известие о поражении Тилли при Брейтенфельде. Валленштейн обрадовался этому; он мечтал отомстить императору. Он поручил передать Густаву Адольфу, что готов принять его армию. Валленштейн собирался атаковать силезскую армию императора, занять Силезию, Богемию и Моравию и выдвинуться к Вене. Как только Дунай замерзнет, он планировал пересечь реку, завоевать Штирию, Каринтию и Крайну и прогнать императора из столицы. С императором, говорил герцог Фридландский, нельзя заключать мир; он многое обещает, но не держит своих обещаний.

В это же время Фердинанд, будучи не в состоянии самостоятельно собрать армию, поручил Квестенбергу начать переговоры с Валленштейном и предложить ему командование. Герцог Фридландский вновь оказался в выгодном положении и мог выбирать. Квестенбергу он ответил, что не может принять командование, однако согласился начать переговоры с саксонцами, армией которых командовал его бывший полковник Арним. Тем самым он сохранял свободу рук до прибытия письма от шведского короля. Фердинанд ничего не знал о переговорах, которые вел Валленштейн; последний же чувствовал себя в своем праве, обладая в качестве герцога Мекленбургского полным суверенитетом.

После битвы при Брейтенфельде цель Густава Адольфа была достигнута — он владел балтийским побережьем. Однако ему необходимо было сохранить поддержку протестантских князей, примкнувших к нему добровольно или по принуждению. Он мог двинуться либо против Лиги, либо на Вену. Первую он считал более сильным противником и повернул на запад. Саксонцам шведский король поручил вести борьбу против императора. В начале октября к нему прибыли Турн и Рашин с предложениями Валленштейна. Однако теперь шведский король не нуждался в своем бывшем противнике. Кроме того, он имел все основания не доверять человеку, который собирался предать императора, и опасался вручать армию в руки полководца, которого не мог контролировать. Поэтому Густав Адольф сказал посланцам, что может выделить герцогу лишь полторы тысячи солдат; еще несколько полков пусть предоставят саксонцы.

Это предложение, конечно, не устроило Валленштейна. Тем временем его позиция при венском дворе становилась все сильнее. Его друзья в окружении императора могли упирать на то, что именно его отставка стала причиной всех несчастий. Испанский посол обещал субсидии в том случае, если Валленштейна снова назначат командующим. Однако письмо императора герцогу Фридландскому от 5 мая осталось без ответа. К тому же князья Лиги по-прежнему возражали против его назначения, и Фердинанд поставил во главе армии венгерского короля. Последний, однако, был слишком молод и неопытен для того, чтобы противостоять шведскому королю. После заседания королевского совета Фердинанд 12 ноября еще раз написал Валленштейну, выражая надежду, что тот не бросит его в беде.

На этот раз герцог Фридландский согласился. Он уже вел переговоры с саксонцами, пытаясь склонить их на сторону императора. В конце ноября он заявил Арниму, что граф Турн нарушил тайну переговоров, написав незашифрованное письмо, которое попало в руки императору; теперь, чтобы снять с себя подозрения, он должен принять пост командующего. Но, добавил Валленштейн, он не будет ничего предпринимать против шведского короля, а «сделает все, чтобы император и весь его дом пожалел о том, что они оскорбили своего преданного слугу».

Примечательно, что саксонские войска, которые должны были атаковать силезскую армию императора под командованием Тифенбаха, вместо этого вторглись в Богемию и взяли Прагу. Доказательств того, что это было сделано с подачи Валленштейна, нет; вероятно, Арним действовал по собственной инициативе, стремясь упредить богемских эмигрантов. В любом случае, Арним взял на себя охрану богемских владений герцога Фридландского, обезопасив последнего от претензий со стороны изгнанных. Валленштейн же получил повод заявить, что именно это вторжение заставило его принять сторону Фердинанда. Он вел не саксонскую, не шведскую, не императорскую, а исключительно свою собственную политику. На встрече с Арнимом он высказался за отмену Реституционного эдикта и за возвращение к ситуации, существовавшей до 1618 года. Пфальц должен был быть возвращен своему курфюрсту, и даже конфискованные богемские имения — прежним владельцам.

Что в таком случае оставалось ему самому? Возможно, он мечтал о богемской короне? 26 декабря 1631 года Валленштейн писал Арниму, что его целью является мир в Германии, который все равно однажды настанет. Он заявлял, что хочет не абсолютной власти императора, а восстановления прежнего устройства Империи, с равноправием конфессий и свободой князей. Для этого нужно было сперва справиться с чужаками, и в начале декабря Валленштейн встретился с Эггенбергом и Харрахом, чтобы обсудить условия своего назначения. Герцог Фридландский выступал с позиции силы; он отказался служить под началом венгерского короля, заявив, что не привык подчиняться кому бы то ни было. Когда император согласился на все его условия, Валленштейн пообещал к концу марта выставить в поле 40 тысяч человек и за следующие три месяца довести это число до ста тысяч.

Император искал поддержку у других католических держав, но получил ее только от Испании. Баварцы в апреле 1631 года заключили оборонительный союз с французами, которые помогали Густаву Адольфу; однако после бесплодных переговоров со шведским королем в Мюнхене решили скрепя сердце примкнуть к императору. Папа, в свою очередь, отклонил просьбу Фердинанда о помощи. Кардиналам, пытавшимся его переубедить, Урбан VIII ответил, что шведы ведут войну не против католической церкви, а против Габсбургов, власть которых приобретает опасные масштабы, в том числе и в Италии.

Валленштейн оставался единственной надеждой императора. И эта надежда оправдалась. Имя герцога Фридландского имело магическое воздействие; наемники толпами стекались к нему, и к апрелю обещанная армия была создана. Она состояла из солдат всех наций и конфессий. Единственным, что связывало их, была надежда на добычу, которую внушало им имя легендарного генерала. Когда Валленштейн попытался уйти со своего поста, заявив, что миссия его выполнена и он готов передать собранное войско кому-нибудь другому, его стали осаждать просьбами остаться.

Мы не знаем точно, какие условия поставил Валленштейн императору. Нам известно только, что герцог Фридландский и Эггенберг встретились в Гёллерсдорфе для обсуждения этих условий; договоренность, похоже, была устной. Мы можем лишь по косвенным признакам догадываться о том, что стало результатом переговоров. Так, похоже, Валленштейн смог добиться от императора согласия не применять Реституционный эдикт к Саксонии — уступка, о которой Трчка в январе 1632 года сообщил Арниму. Права самостоятельно вести мирные переговоры у герцога Фридландского не было, однако ему удалось добиться безраздельного руководства императорской армией. Ни один габсбургский генерал не мог действовать в Империи независимо от Валленштейна, ни одному офицеру император не мог отдавать приказания через его голову. Молодой венгерский король не имел права появляться в армии — присутствие сына и наследника императора создавало бы нежеланное двоевластие. На завоеванных территориях командующий имел право конфискаций и помилований, он мог также собирать определенные налоги для удовлетворения потребностей армии. Лично Валленштейну император подарил несколько сотен тысяч гульденов, подтвердил его статус герцога Мекленбургского, передал ему силезское герцогство Гросс-Глогау и пообещал в том случае, если вступить во владение Мекленбургом не удастся, компенсировать это передачей другого имперского княжества. По словам испанского представителя при Валленштейне, Наварро, император пообещал передать Валленштейну первое же курфюршество, которое он завоюет; однако пожизненный статус главнокомандующего герцог Фридландский не получил. Впрочем, и без этого его власть чудовищно выросла.

Власть императора, в свою очередь, была практически полностью парализована этим «параллельным правительством». И здесь объективно лежало зерно будущего конфликта. Валленштейн не принес присягу своему господину; вопрос о том, что произойдет в случае разногласий, оставался открытым. У императора не было реальной возможности принудить Валленштейна к повиновению — и именно эта слабость Фердинанда, как ни парадоксально, стала для герцога Фридландского роковой.

Однако пока что на поле боя должны были встретиться две главные фигуры войны. Если бы один из них потерпел полное поражение, борьба бы естественным образом завершилась. Как грубовато выразился по этому поводу сам Валленштейн, два петуха не могут ужиться на одном насесте.

Густав Адольф прошел вниз по Майну и провел зиму в Рейнской области. В феврале 1632 года он начал наступление на Баварию. В те дни, когда Валленштейн вел переговоры в Гёллерсдорфе, шведский король смог разбить Тилли и Альдрингена и переправиться через Лех. Четырнадцать дней спустя престарелый и прославленный командующий лигистской армией умер от ран. Бавария была завоевана шведами, Густав Адольф торжественно вошел в Мюнхен. Валленштейн был не особенно расстроен неудачей своего старого противника Максимилиана, однако принял меры, которые вынудили шведского короля покинуть Баварию и двинуться на север.

Ближайшей задачей Валленштейна было очистить Богемию от саксонцев. Это было несложно, поскольку вражеские полки испытывали нужду во всем и отличались плохой дисциплиной. Валленштейн занял Прагу, отправил Холька брать Эгер, а силезскую армию — в Лаузиц. Густав Адольф поспешил на помощь саксонцам. Но Валленштейну удалось соединиться с баварцами раньше, чем подоспел шведский король. Не зная планов своего противника и пребывая в нерешительности, Густав Адольф утратил инициативу; он решил стянуть армию к Нюрнбергу и выжидать. Шведы создали вокруг города систему укреплений с 300 орудиями. Валленштейн последовал за ними и построил собственный укрепленный лагерь между Штайном и Фюртом; на его сооружение потребовалось всего три дня.

Шведский король напрасно пытался выманить противника из лагеря. Валленштейн знал, что его солдаты еще не обучены. Перекрывая шведам путь, он рассчитывал взять их измором. Ежедневно между фуражирами обеих сторон происходили стычки. Баварский курфюрст, подчиненный командующему, напрасно требовал атаковать противника. Бездеятельность Валленштейна вызывала всеобщее изумление, в стане противника поговаривали, что Господь наказал его безумием. Но командующий императорской армией очень хорошо знал, что он делает. В Нюрнберге и в шведской армии вскоре стал ощущаться голод, смертность резко выросла, на улицах валялись трупы, миазмы отравляли воздух. Впрочем, императорская армия также страдала — речь шла лишь о том, кто выдержит дольше. Густав Адольф продолжал концентрировать свои войска, тем самым еще больше увеличивая их нужду. Он вновь выстроил их в боевой порядок, вызывая противника на битву — но напрасно. С железным упорством Валленштейн держал свои полки за стенами лагеря.

Наконец Густав Адольф решил идти на приступ. 3 сентября он атаковал лагерь Валленштейна. С непревзойденным мужеством атаковали шведы, с невиданной стойкостью оборонялись имперцы. Ключевой пункт обороны трижды переходил из рук в руки. Бернгард Веймарский смог занять высоту, господствовавшую над лагерем Валленштейна; но от дождя почва раскисла, и доставить туда пушки не удалось. Мужество и напор ничего не могли поделать с холодным спокойствием Валленштейна. Первый тур схватки двух полководцев завершился. «Шведский король обломал себе рога», — писал герцог Фридландский императору. Густав Адольф был побежден, поскольку не смог победить.

В этой ситуации шведский король решил возобновить переговоры с Валленштейном. Он требовал гарантии религиозной свободы для Саксонии и передачи Померании шведам. За потерю Мекленбурга Валленштейн должен был быть вознагражден герцогством Франкония, которое следовало создать из бывших духовных княжеств. Однако герцог Фридландский заявил, что у него нет полномочий вести переговоры, и двинулся на север, чтобы продолжить кампанию в Саксонии и отрезать Густава Адольфа от моря. Теперь инициатива находилась в его руках.

Чтобы облегчить положение императорских полков под командованием Маррадаса в Силезии, Валленштейн приказал Хольку и графу Галласу вторгнуться в Саксонию и опустошать страну. На помощь им он отправил Паппенгейма, который до этого сражался со шведами на северо-западе Германии. Однако шведам удалось перехватить несколько его писем, и они решили не допустить объединения Валленштейна с Паппенгеймом.

Тем временем герцог Фридландский с основной частью армии прошел мимо Кобурга, крепость которого ему не покорилась, соединился у Альтенбурга с Хольком и Галласом и взял штурмом Лейпциг. Один за другим сдавались саксонские города. Вскоре прибыл Паппенгейм, и объединенная императорская армия встала лагерем у Вайсенфельза. Густав Адольф, последовавший за ней, занял Наумбург и стал ждать подхода саксонских полков.

На военном совете в Вайсенфельзе было решено не атаковать шведов, а остаться в Саксонии на зиму. Императорская армия отошла к Лейпцигу, главная ее квартира находилась в Лютцене. Паппенгейм получил разрешение выдвинуться на Везер, чтобы помочь осажденному Кёльну, однако сперва должен был взять Моритцбург. Узнав о том, что императорская армия снова разделилась, Густав Адольф решил атаковать. 16 ноября у Лютцена два великих полководца встретились во второй раз.

Ночью Валленштейн сосредоточил свои войска и отправил Паппенгейму приказ срочно возвращаться. Он построил свою армию севернее дороги на Лейпциг, фронтом на юг. В центре находились «батальоны», большие четырехугольники пехоты, выстроенные на испанский манер. На флангах находилась конница. Шведская армия наступала двумя эшелонами, ее глубина была меньше, пехота и кавалерия действовали вместе, что обеспечивало ей большую подвижность. Целью Густава Адольфа было оттеснить имперцев к Галле и соединиться с саксонцами.

Сражение началось с артиллерийской дуэли. Левый фланг императорской армии оказался под ударом главных сил шведов, которые повел в атаку сам король. Однако Паппенгейм смог своевременно усилить это крыло, его кавалерия галопом прискакала из Галле как раз в нужную минуту. Самого Паппенгейма, получившего смертельное ранение, вскоре унесли с поля боя, его место занял Октавио Пикколомини. В бою погиб и Густав Адольф, который, по всей видимости, из-за своей близорукости выдвинулся слишком далеко вперед. Имперцам удалось захватить несколько знамен, но беспорядок в их рядах усиливался, кавалерия лишила упряжек собственную артиллерию, пехота начала грабить свой собственный обоз. Валленштейн, также получивший ранение, не смог сохранить контроль над ситуацией и уехал в Лейпциг. Сражение окончилось с неопределенным результатам, шведам не удалось оттеснить имперцев к Галле.

Вскоре Валленштейн поспешил в Прагу, куда прибыл в начале декабря, и поселился в своем дворце. До поздней ночи он работал в маленькой круглой комнате, украшенной таинственными знаками и удивительными картинами. Здесь он проводил ночами много часов с астрологом Иоганном Баптистом Зенно; вместе они расшифровывали послания звезд. Здесь, в Праге, он узнал, что шведы заняли важнейшие города Саксонии — Лейпциг, Хемнитц и Цвиккау.

Главной задачей Валленштейна было пополнить и реорганизовать сильно пострадавшую армию. Большая часть его полков находилась на зимних квартирах в Богемии; здесь и в Швабии, где разместился Альдринген, началась усиленная вербовка. Вновь наемники устремились к нему. Одновременно он подводил итоги минувшего года, щедро награждал отличившихся и сурово наказывал провинившихся. В Праге, как и в 1621 году, состоялась массовая казнь; офицеры и рядовые, не выполнившие свой долг при Лютцене, отправлялись на плаху. Те, кто достойно сражался, получали денежные подарки и золотые цепи с портретом — не императора, но самого Валленштейна. Некоторые получили дворянские титулы. Особой милостью пользовались Хольк и Пикколомини, которым многие завидовали.