Валленштейн и эпоха Тридцатилетней войны

3. Создание армии

Изгнание Пфальцского князя и незаконная передача его курфюршеского достоинства Баварии взбудоражили всю Европу. Это была «революция сверху», основы устройства Империи были потрясены, абсолютизм императора внушал опасения не только немецким князьям. Самые очевидные мотивы вмешаться имел английский король Яков I, зять изгнанника. Он обратился к французам, которые вскоре под уверенным руководством величайшего государственного деятеля своего времени, кардинала Ришелье, двинулись традиционным курсом борьбы против Габсбургов. Яков I поддержал деньгами Мансфельда и герцога Брауншвейгского, а также договорился с Голландией.

В игру вступила и новая держава на севере Европы, притягивавшая к себе все взгляды. Молодой и пылкий шведский король Густав Адольф из династии Ваза создал могучую армию и вел борьбу с польским королем, претендовавшим на его трон. Польский король был тесно связан с австрийскими Габсбургами и пользовался их поддержкой. Поэтому Густав Адольф с самого начала внимательно следил за восстанием протестантских сословий в габсбургских землях; имелись у него и родственные связи с правителем Пфальца. В силу этого шведский король планировал масштабную борьбу против Габсбургов под своим руководством; он собирался вторгнуться в Силезию и заключил перемирие с поляками. Однако западным державам его планы казались слишком дорогими и масштабными; кроме того, они были заинтересованы в первую очередь в борьбе против Испании. Для войны в Империи они нашли другого военачальника — храброго и энергичного соперника Густава Адольфа в борьбе за господство на Балтике, датского короля Христиана IV, дядю Елизаветы, стремившегося завладеть некоторыми северогерманскими землями. Густав Адольф в связи с этим предпочел не вмешиваться, возобновить войну с поляками и терпеливо дожидаться, когда придет его час.

К трем протестантским державам — Англии, Голландии и Дании — присоединились три католические. Когда испанцы, действуя из Милана, закрепились в Вальтеллине[11], это побудило Венецию, Савойю и Францию заключить против них союз. Теперь практически вся христианская Европа воевала против Габсбургов.

Тилли после победы над Христианом Брауншвейгским остался в Нижней Германии, где его армия господствовала неограниченно. Маленький валлон, ученик и приверженец иезуитов, он провозгласил Богоматерь своей дамой сердца, служил ей как монах, ее портрет был на его знаменах. Тилли целенаправленно боролся за победу католицизма. Вскоре он начал принимать меры, которые продемонстрировали местным сословиям эту цель; стало ясно, что Габсбурги и Лига не собираются ограничиваться наказанием Пфальцского князя, а стремятся к искоренению протестантизма и установлению неограниченной императорской власти. Передав своему сыну Леопольду епископство Хальберштадт, император тем самым хотел создать себе надежный оплот в Нижней Германии. Местные князья оказали сопротивление этому плану; их возглавил датский король, который одновременно являлся герцогом Гольштейнским. В результате Нижняя Германия стала ареной новой мировой войны.

Войск Тилли было недостаточно для того, чтобы обеспечить победу Лиги. В связи с этим Максимилиан Баварский обратился к императору с просьбой о поддержке. Однако в распоряжении Фердинанда было очень мало как солдат, так и денег; в условиях дурного управления проведенные конфискации протестантских имений не принесли большой пользы. Император оказался не в состоянии создать армию за свой счет и вынужден был искать предпринимателя, который помог бы ему в этой ситуации.

Именно в этой роли выступил Валленштейн. Он уже на протяжении некоторого времени предлагал умножить императорскую армию. Как только ситуация в Венгрии или на венецианской границе становилась тревожной, он предлагал Фердинанду свою помощь. 7 апреля 1525 года император наконец назначил князя Фридландского главой всех императорских войск в Империи и Нидерландах. Было принято решение довести численность шести старых полков до 3000 человек каждый, пополнить имевшиеся 24 конные роты и завербовать 15 тысяч человек пехоты и 6 тысяч конных. История о том, что на вопрос, сумеет ли он набрать 20 тысяч человек, Валленштейн ответил, что наберет пятьдесят, является выдумкой. Однако вербовка началась незамедлительно, и 13 июня 1525 года князь получил за свои заслуги герцогский титул, а месяц спустя генеральское звание. Вскоре после этого ему были подчинены войска в Италии и Верхнем Эльзасе, его месячное жалованье было установлено в две тысячи гульденов; спустя несколько лет оно составляло уже шесть тысяч.

Императорская инструкция повелевала ему поддерживать в армии строгую дисциплину, жестоко пресекать разбой и поджоги, чтобы не навлекать на себя гнев Господа. Свое войско численностью в 24 тысячи человек он должен был направить против Мансфельда, стараясь одновременно не превратить друзей и колеблющихся во врагов несвоевременной строгостью. Чтобы лишить противника повода заявлять о подавлении религиозной свободы, Валленштейн должен был предоставить всем, кто примкнет к императору, право выбора в соответствии с условиями Аугсбургского мира. Была ли эта уступка проявлением страха Фердинанда перед поражением или ее выторговал новый генерал, являвшийся гораздо более умелым политиком?

Захваченные орудия и снаряды принадлежали императору, половина добычи после сражения или покорения города должна была идти на выплату жалованья, остальным распоряжался военачальник. Без особого приказа императора Валленштейн не имел права опустошать города и местности либо требовать с них выкуп; он должен был сперва доложить Фердинанду о том, что неповиновение следует наказать, и ждать высочайшего решения. Однако ему разрешалось «в захваченных городах и местностях взимать умеренные контрибуции для довольствования солдат»; они точно подсчитывались и затем вычитались из солдатского жалованья. Он должен был поддерживать переписку с союзными князьями и полководцами, советоваться с Тилли в случае объединения императорской и лигистской армий. В качестве ближайшего помощника ему был придан Иоганн Альдринген, валлон, служивший испанцам в Италии, а затем с момента богемского восстания находившийся в рядах императорской армии.

В июне началась вербовка солдат. Венский двор не потратил на это ни копейки; войска были наняты на средства Валленштейна и его полковников. Эта армия была никак не связана с государством, которому служила. Они были ландскнехтами, война для них — ремеслом, только более выгодным, чем другие ремесла. Конечно, далеко не лучшие представители рода человеческого нанимались в армию: это была челядь, люди, которым было тесно в обычной жизни, те, кто потерял все нажитое из-за войны. Многие молодые дворяне служили рядовыми, получая двойную оплату; каждый мог дослужиться до высокого поста. Наемникам было все равно, на чьей стороне сражаться — они служили тому, кто платил больше. Вопросы императорской власти и религиозной борьбы не волновали их ни в малейшей степени.

Получив деньги на вербовочном пункте, солдаты отправлялись на плац, где формировались полки. Конницу образовывали носившие доспех кирасиры и аркебузиры, называемые также кроатами и вооруженные аркебузами, иногда копьями. Легкая кавалерия была особенно выдающейся частью армии Валленштейна. Пехота состояла из пикинеров и мушкетеров; драгуны передвигались верхом, а перед боем спешивались. Единообразного оружия и обмундирования не было, каждый носил то, что у него было или что он захватил у противника. Одни были одеты в лохмотья, другие ~ в пышный шелковый костюм с золотыми нитями. Меч превратился в шпагу, шлем остался только у кирасиров, остальные носили шапку или шляпу с пучком петушиных перьев, которые за провинность отнимали. Только в ходе войны возникла потребность в униформах. Поначалу соратники опознавали друг друга в бою по цвету нарукавных повязок или по зеленой ветке на шляпе.

Тактическим подразделением был «флажок», или рота, которую в кавалерии называли обычно «корнетом». В «корнете» должно было быть 100 человек, во «флажке» — 300, но реальная численность составляла в среднем от 70 до 130. Офицеры не особенно стремились пополнять свои подразделения, поскольку деньги за «мертвых душ» они могли спокойно класть себе в карман. От пяти до десяти рот составляли полк, численность которого в результате могла колебаться в широких пределах.

Артиллерия занимала в этой армии особое положение. Людей, которые умели бы обращаться с орудиями, найти было не так просто, как обычных солдат. Сами орудия стоили гораздо дороже, чем пика или аркебуза, и были очень малоподвижны на поле боя. Неудивительно, что значение артиллерии было еще невелико. Валленштейн уделял этому роду войск особое внимание, потратив сотни тысяч гульденов на его развитие. По примеру Густава Адольфа он придавал каждому пехотному полку по два легких орудия. Поэтому Валленштейн по сегодняшний день считается отцом-основателем австрийской артиллерии. Сами орудия были очень различными по типу и размеру; каждое из них имело свое имя, часто указывавшее на его калибр.

Офицерского корпуса в современном смысле слова не существовало. Офицерами часто называли всех, кто не относился к рядовым, в том числе музыкантов. Только в ходе войны, когда качество солдат сильно упало, значение офицеров выросло. Капитанов можно было узнать по протазану, лейтенантов — по алебарде. Полковники почти самовластно правили своими полками, поскольку являлись в известном смысле слова их собственниками. Они на свои деньги набирали и экипировали солдат, только коней кавалеристы должны были приводить с собой. В результате их значение выходило за пределы чисто командирской функции. Четко упорядоченной системы военных званий не существовало, полковники играли роль генералов, генералы были полковниками набранных ими полков. Продвижение по службе тоже происходило бессистемно, на основе заслуг или просто расположения командующего. Валленштейн не признавал в этом вопросе никаких рекомендаций, даже императорских патентов. Его офицеры своими манерами не отличались от солдат, тем более что иные из них были в прошлом конюхами. Если их приглашали ко двору, приходилось сначала объяснять им основы приличного поведения.

Средства на содержание армии император должен был обеспечивать за счет контрибуций со своих наследственных земель. Для этой цели были назначены специальные комиссары. Как и ландскнехты XVI века, солдаты Валленштейна должны были подчиняться специальному уставу, напоминавшему уставы ремесленных цехов. В каждом полку был свой судья. Муштра была достаточно тяжелой и сложной; наука обращения с пикой насчитывала 21 прием, с мушкетом — целых 143! В бой пехота вступала по испано-венгерскому образцу большими квадратами, по углам которых находились небольшие, также квадратные, конные отряды. Такая формация, называвшаяся батальоном, напоминала подвижную крепость. Тяжеловесная и медленная, она имела большую ударную мощь. Обычно на поле боя действовали три эшелона, по четыре таких батальона в каждом, образуя большой четырехугольник. Валленштейн не пытался изменить эту старую систему; он был последним полководцем, применявшим ее, и в известной степени довел ее до высшей и конечной точки развития. Будущее принадлежало менее глубоким и более гибким боевым порядкам, которые ввел Густав Адольф на основе нидерландской школы.

Состав армии Валленштейна был поистине интернациональным: итальянцы, голландцы, французы, испанцы, шотландцы, ирландцы, венгры и поляки сражались бок о бок с немцами. Неудивительно, что в полевых лагерях вскоре сформировался свой собственный, особый язык. Вечерами солдаты сидели у костров, играли в кости, «пили табак» и обсуждали, куда они отправятся на следующий день и удастся ли там хорошо пограбить. Обсуждали и тайные средства, позволявшие сделать человека неуязвимым для огня и металла и нечувствительным к морозам. Это называли «пассауским искусством» и рассказывали чудесные истории. Многие солдаты носили амулеты, головы летучих мышей или заколдованные рубахи; о других говорили, что они заключили договор с дьяволом и их можно убить только серебряной пулей, деревянным колом или мечом палача. Валленштейн тоже считался неуязвимым, а шпага Густава Адольфа — заговоренной. При каждом полке был капеллан, однако его влияние было невелико. Эти пастыри не только не оказывали смягчающего воздействия на нравы своей паствы, но иногда подавали ей самый дурной пример. У многочисленных протестантов в императорских полках, разумеется, духовников не было.

Самым страшным бедствием для тех земель, по которым проходила армия, был чудовищный обоз, который также снижал боеспособность войска. Жены и дети солдат, бродяги, слуги, возничие следовали за армией с бесчисленными повозками, лошадьми и скотом. У наемника не было дома, и он возил с собой семью и имущество. В 1632 году при армии Валленштейна под Нюрнбергом насчитывалось 15 тысяч женщин! Чтобы поддерживать порядок среди них, назначались специальные служащие, то и дело пускавшие в ход палку. Этот арьергард уничтожал все, что не успевали разрушить или забрать с собой солдаты. Чем дольше продолжалась война, тем более совершенным становилось «искусство» поиска кладов, спрятанных местными жителями, и более жестокими — средства, с помощью которых у крестьян и горожан вырывались признания. К примеру, несчастным протыкали язык шилом, продевали через дырку конский волос и дергали за него до тех пор, пока те не признавались, где спрятали свое имущество. Другим натирали подошвы солью и приводили коз, которые слизывали соль, пока люди не умирали от щекотки. Все, что солдаты не могли взять с собой, они уничтожали. Шлюхи одевались в церковные облачения, колокола отдавали на металл артиллеристам. Армия оставляла за собой дымящиеся руины и обобранные трупы; вокруг нее вились группы мародеров, превращавшиеся иногда в большие организованные разбойничьи шайки.

На содержание армии требовались чудовищные суммы. Император, доходов которого едва хватало на двор и чиновников, не мог себе этого позволить; более того, порой он вынужден был просить своего командующего выделить ему часть денег из контрибуций. Так, в 1625 году один из его чиновников ждал поступлений от Валленштейна, «как евреи Мессию». В ходе первого периода своего командования герцог Фридландский потратил на вербовку солдат больше 600 тысяч гульденов. Его имения поставляли ему многое из того, что было необходимо для снабжения армии. Вниз по Эльбе он отправлял хлеб, его металлургические заводы выпускали тысячи пуль, подков и лопат, а Фридландская пороховая мельница снабжала его порохом; холст и ткань для солдатской одежды также производились в поместьях Валленштейна.

Офицеры получали свое жалованье, как правило, звонкой монетой; в 1625 году полковнику было положено 500 гульденов в неделю, капитану — 100, лейтенанту — 40–50, капеллану — 8. Рядовые редко получали жалованье деньгами — обычно с ними рассчитывались продуктами, причем нередко их приходилось добывать самостоятельно. Ежедневная «порция» составляла в среднем два фунта хлеба, полтора фунта мяса, две меры пива.

31 июля Валленштейн прибыл в Эгер, где был устроен смотр его армии. 3 сентября он начал свой поход с целью подчинить Германию императору, сломить любое сопротивление, лишить князей самостоятельности, сословия — их прав, города — их свобод. На руинах должен был подняться к новому величию дом Габсбургов.

В июле 1625 года Тилли уже начал по приказу баварского герцога боевые действия, не дожидаясь подхода императорской армии. Полки Валленштейна разными дорогами прошли по Франконии, Тюрингии и Гессену к реке Верре, опустошая земли друзей и врагов. Единственным способом избавиться от них была выплата крупных сумм; так, Нюрнбергу удалось откупиться за 100 тысяч гульденов. Впервые в распоряжении императора имелась армия, подчинявшаяся ему одному, и использовать ее предполагалось не только для победы над врагами, но и для ограничений амбиций Лиги и герцога Баварии. К Валленштейну был направлен один из высших императорских чиновников, Рамбольд Коллальто, которому был присвоен ранг фельдмаршала и дано поручение не дать Тилли утвердиться в епископствах Хальберштадт, Магдебург и Бремен, заняв их под предлогом необходимости возмещения расходов.

Наступая через Эшвеге и Гёттинген, Валленштейн в середине октября соединился с Тилли, однако лишь на короткое время. Они договорились, что войско герцога Фридландского будет действовать справа от армии Лиги. Валленштейн направил десятитысячный отряд под командованием богемского графа Генриха Шлика, который после поражения при Белой Горе стал ревностным католиком и сторонником императора, чтобы занять Хальберштадт. Оставшуюся часть своей армии герцог Фридландский разместил в богатом епископстве Магдебургском, под предлогом необходимости прикрыть наследственные земли Габсбургов, которым мог вновь угрожать Бетлен Габор. Солдаты Тилли на всю зиму остались в Брауншвейге, страдая от многочисленных тягот. Солдаты Валленштейна, напротив, вели шикарную жизнь за счет оккупированных областей, даже не утруждая себя получением согласия императора на взимание контрибуций. Разрешенные им «умеренные поборы» стали вскоре неумеренными, способ их взимания — невыносимым. Ожесточение крестьян росло и при случае выплескивалось наружу. Когда 300 кавалеристов из армии Валленштейна были захвачены врасплох и по большей части перебиты Христианом Брауншвейгским, крестьяне забили дубьем сотню взятых в плен. При этом Валленштейн поддерживал в своей армии порядки столь суровые, что в ее рядах ширилось недовольство, возникала угроза дезертирства и мятежа. Со своими офицерами командующий также обращался так резко и высокомерно, что заслужил прозвище «тирана». В народе его называли вешальщиком или герцогом палачей. С фельдмаршалом Коллальто он поссорился настолько серьезно, что тот без разрешения покинул армию и удалился в Богемию. На его место был назначен Маррадас, в то время как Валленштейн предлагал кандидатуры протестантов. Несмотря на большие контрибуции с Хальберштадта и Магдебурга, командующий требовал от императора деньги на содержание армии и оценивал свои собственные расходы, подлежащие возмещению, в два миллиона гульденов.

При всей жестокости в армии, однако, поддерживался известный порядок. Валленштейн не хотел полного разорения горожан и крестьян, чтобы не лишать себя возможности взимать контрибуции. Он принял меры к тому, чтобы поля были засеяны, а посевы охранялись. Леопольд фон Ранке писал о том, что Валленштейн соединял командование армией с экономически грамотной оккупационной политикой, фактически играя по отношению к оккупированным территориям роль правителя.

До серьезных боевых действий в это время дело не дошло. При осмотре крепостных сооружений Гаммельна Христиан Датский упал с коня в глубокий крепостной ров и получил серьезные травмы, угрожавшие его жизни; его армия после этого отошла. Датчане и князья Нижней Саксонии начали в Брауншвейге мирные переговоры с Валленштейном и Тилли, которые продолжались до марта 1626 года, однако, к радости придворных католиков в Вене, закончились ничем.

Только после этого боевые действия приняли более активный характер. Эрнст фон Мансфельд, против которого по инструкции должен был действовать Валленштейн, соединил свое набранное на английские и французские деньги войско с датской армией на нижнем Везере. Уже в декабре 1625 года Валленштейн опасался, что Мансфельд двинется через Бранденбург в Силезию и тем самым перенесет войну в наследственные земли Габсбургов. Там он мог бы соединиться с Бетленом Габором и тем самым вынудить императора отозвать Валленштейна из северной Германии, где Христиан Датский мог бы после этого действовать более уверенно против Тилли. В связи с этим герцог Фридландский неустанно продолжал вербовки, доведя численность своей армии до 35 тысяч человек пехоты и 17 тысяч конницы. Многие солдаты и офицеры перешли к нему из армии Тилли, соблазнившись лучшими условиями. Это обострило и так существовавшие между двумя военачальниками разногласия. Они отправляли друг другу требования, которые оставались невыполненными. Валленштейн не двинулся на Везер навстречу Тилли, чтобы быть ближе к наследственным землям Габсбургов; Тилли не пошел на Эльбу к Валленштейну, чтобы не оставлять без прикрытия католические княжества Лиги. Однако на стороне герцога Фридландского было неоспоримое преимущество — он опирался на авторитет императора. В итоге Тилли с большой неохотой пришлось подчиниться.

Христиан Датский решил перейти в наступление и охватить императорские и лигистские армии. На его левом крыле должен был действовать Мансфельд, планы которого Валленштейн разгадал совершенно правильно. Не обращая внимания на нейтралитет бранденбургского курфюрста Георга Вильгельма, Мансфельд прошел через его княжество, а по левому берегу Эльбы двинулся датский полковник Фукс. Однако прежде, чем они смогли объединить свои силы, Фукс был отброшен Валленштейном на Тангермюнде. Мансфельд двинулся через Цербст на юг; там, у Дессау и Рослау, отряд армии Валленштейна под командованием Альдрингена занял мост через Эльбу и укрепил подступы к нему. Мансфельд попытался взять эти укрепления штурмом, однако безуспешно. Получив сведения о происходящем, Валленштейн немедленно выслал вперед Шлика с частью своей армии и двинулся с оставшейся частью следом. С ним был его верный друг Герхард фон Квестенберг, которого император направил, чтобы тот служил посредником между герцогом Фридландским и Тилли.

25 апреля бывшие соратники по кампании 1604 года стояли друг против друга. Императорская армия, пользуясь своим численным превосходством, атаковала с плацдарма, два ее полка ударили Мансфельду во фланг из леса, и исход сражения вскоре был решен. Победоносный Валленштейн захватил 36 знамен, два штандарта, четыре мортиры. Конница Изолани преследовала бегущего противника до Цербста. Валленштейн приказал построить в память об этой победе монастырь на горе Бёзиг в Силезии и изобразить битву на гравюре, которая впоследствии должна была послужить основой для церковной росписи.

Однако вскоре победа оказалась омрачена разногласиями. Граф Шлик считал, что Валленштейн его оскорбил. Последний, узнав, что Альдринген поддерживает дружескую переписку с Коллальто, устроил бурную сцену, не выбирая выражений и грозясь отбить у «чернильных душ» охоту к письму. Хотя потом он попросил у Альдрингена прощения, тот сделал все, чтобы дискредитировать своего командующего в глазах императора. В этом его поддерживала клика, ряды которой быстро пополнялись. Говорили, что командующий скоро покинет свой пост.

Валленштейн действительно думал об отставке. Денег на ведение войны не хватало, он вновь и вновь писал в Вену, что набрал армию на собственные средства, влез в долги, а теперь при дворе считают, что он должен и воевать за собственный счет! Кроме того, он жаловался на Тилли, от которого не получал никакой поддержки и который якобы тиранил его. На претензии в свой адрес Валленштейн отвечал: «Я не упускаю ничего из того, что может пойти на пользу Вашему Величеству. Если бы я думал о спасении собственной души столько же, сколько об интересах императора, мне бы не грозило даже чистилище, не то что ад! Если меня хотят оставить на службе, пусть мне предоставят делать то, что я считаю нужным для пользы императора. Если бы честь не требовала от меня оставаться этим летом на своем посту, я бы покинул его». Так он писал в Вену; больше всего его печалило то, что его противники добились расположения императора. «Если наградой за долгую, верную и полезную службу станет лишь позор, он от всего сердца пожалеет, что пошевелил хоть одним пальцем ради Австрийского дома».

Валленштейн не стал дальше преследовать противника, полагая, что Мансфельд отказался от своего плана направиться в Силезию. Он также не доверял саксонскому и бранденбургскому курфюрстам, и не без основания. Кроме того, полковник Фукс закрепился в Тангермюнде, и лазутчики сообщали, что датский король продвинулся до Вольфенбюттеля и собирается дать сражение. Валленштейн думал о том, чтобы привести в действие старый план — пересечь Эльбу и двинуться в Гольштейн. Для этого ему, однако, нужна была поддержка Тилли; герцог Фридландский предложил последнему выдвинуться на Эльбу и при поддержке нескольких тысяч императорских солдат начать наступление на север по левому берегу реки, в то время как сам Валленштейн двинется по правому. Однако Тилли по желанию своего господина сперва осадил Минден, взял его штурмом и перебил не только гарнизон, но и значительную часть горожан.

Валленштейн бездействовал, дожидаясь, пока на полях вырастет корм для лошадей, а его армия получит достаточно денег, хлеба и боеприпасов. После того как протестантский лагерь понес большую потерю в виде внезапной смерти Христиана Брауншвейгского, Валленштейн и Тилли встретились в Дудерштадте и наконец договорились о наступлении по обоим берегам Эльбы. Тем временем герцог Фридландский продолжал активную вербовку в императорскую армию, особенно в южной Германии, где его офицеры пускали в ход все возможные средства. Особенно плохо приходилось населению тех земель, где уже на протяжении многих месяцев были расквартированы солдаты Валленштейна. Город Галле, где некоторое время находилась главная квартира Альдрингена, был полностью истощен, однако обязан выплачивать 8500 гульденов в неделю. Когда это не получилось сделать, члены городского совета были брошены в темницу; когда они осмелились пожаловаться на это императору, Валленштейн потребовал от них еще 4000 дукатов в качестве наказания. Приказы императора уже не имели никакой силы; Германия от Эльбы до Рейна была вынуждена склониться перед мечом победоносного полководца. Тяжеловесная конструкция Империи зашаталась, по праву сильного власть императора ограничила суверенитет князей. Католические княжества страдали в той же мере, что и протестантские, и их правители слышали от Валленштейна в утешение одни и те же слова: лучше владеть разоренной страной, чем вообще никакой.