Венни. В клетке со Зверем

Глава 12 Кристина

— Ауч… — чувствую сильную боль в висках.

Что за дичь? Касаюсь затылка пальцами, кожу обжигает что-то вязкое и теплое. Кровь? Сознание возвращается не сразу. Глаза закрыты, под веками словно песок. Колючий, неприятный. Не могу открыть глаза…

Но это нужно сделать!

Усилие… и сквозь боль я вижу желтоватый потолок. Когда-то он белым был, это точно. Неприятные коричневые разводы испещряют его, словно гнилые реки. Брр!

Приподнимаюсь на локтях, гляжу по сторонам. Обои времен совка, все выцветшие. Сама лежу на кровати с железным каркасом. Скрипит, зараза. В голове страшный шум, мешающий сосредоточиться.

— Где я… — шепчу, чувствуя неприятный ком в горле.

Кашляю. Громко, сухо, протяжно. Около двери раздаются шаги. Напрягаюсь.

— Наша спящая принцесса проснулась? — в дверях появляется та самая врачиха.

— Сука… — выплевываю, — что ты мне вколола?

Пытаюсь встать и навешать ей знатных люлей, но тело ватное, не слушается. Даже подняться не могу!

— Что…

Она нервно хихикает.

— Скоро пожрать принесу. Братику твоему уже набрала, он теперь меня ищет.

— Ты больная…

— Нет. Просто мне нечего терять, — она говорит это с такой тоской, что волоски на коже встают дыбом, а по телу бегут мурашки.

Хлопает дверью.

Осматриваюсь уже более осознанно. Старая кровать, на которой я лежу. Одна рука в наручнике. Пытаюсь снять, но не получается. Стены давят. Сюр какой-то, блин.

Окно в комнате есть, но оно забито двумя досками. Это квартира, значит, мы в городской черте. Но каждая мысль сопровождается жгучей мигренью, так что я стараюсь не жестить.

Внезапно снаружи раздается громкий крик. Блин, ничего не слышу, лишь обрывки фраз.

— Прекрати! Ты слишком добрый!

Затем мутный мужской голос. И громкий болезненный кашель. Куда я, блин, попала?!

— Она ответит! За всё! Её папаша будет страдать!

Затем шаги удаляются. Мда. Попала в какую-то психологическую драму прям. Лучше бы в «Авроре» крутила булками.

Деваха снова вламывается в комнату.

— Марк тебя найдет, — говорю совершенно спокойно.

На самом деле в моей душе целый хаос из эмоций. Страх, ужас, паника. Но я верю, что мой любимый придет за мной. Он все силы задействует и уже вечером я буду дома.

— Я бы не рассчитывала на это, принцессочка. Не боишься? — снова этот больной блеск в глазах.

— Тебе бы к психиатру сходить… — замечаю, чувствуя боль в горле.

Чёрт, неужто простыла?

— Это мне-то? — смеется она, — не я похищена и нахожусь неизвестно где. А еще при этом наглею и строю из себя героиню.

— Я тебя не боюсь, — холодно заявляю.

— Ешь, — ставит поднос с тарелкой бульона, — а то сдохнешь раньше времени.

— Какое гостеприимство, — звеню наручниками, — левой рукой мне есть предлагаешь?

— Да хоть ногой, — выплевывает она и уходит.

— Сука… — ругаюсь.

Сажусь, свесив ноги. Голова немного проясняется. Суп пахнет неплохо, когда жила одна, я готовила куда хуже. Куриный, даже с мясом.

— Ну что же, в такие моменты жаль, что я не амбидекстр, — вздыхаю, — и не могу управляться обеими руками одинаково.

Бульон заходит хорошо. Горло прочищается, внутри становится тепло и приятно. Начинаю постепенно ощущать запахи. Странная затхлость, словно от пожилого человека. Аж передергивает.

Раз за разом пробую откупорить наручники. Или сломать. Но не могу. Помню, как-то в детстве Марк учил меня вскрывать замки. И для этого мне нужна шпилька или скрепка.

Осматриваюсь. Ничего, комната совершенно пуста.

— Ну что, ты отошла от шока? — спустя пару часов моя ненормальная тюремщица заходит в комнату со складным стулом в руках.

— Пришла мне сказку рассказать?

— Остроумно. Но ты не в том положении.

Закатываю глаза. Ну честное слово!

— Мы не в триллере! Неужели не понимаешь?! — повышаю голос, — здесь всё по-серьезке!

— Заткнись! — рычит она.

— Ками! — к нам заходит мужик.

Он тут же жадно осматривает меня. Взглядом задерживается на губах. А меня аж передергивает от отвращения.

— Ты позвонила? — не спуская с меня своих мерзких глаз, мужичек задает вопрос, — Камилла?

— Камилла? — спрашиваю, — такое красивое имя, а мозгов нет.

— Поговори у меня! — рычит она.

— Не обращай внимания, — мужик опирается на стену, — у этой Вениной язык всегда острый был.

— Смотри, не порежься, — криво ухмыляюсь, — Марк вас обоих прикончит.

— Если успеет, — в руках Камиллы появляется нож.

Большой такой, для разделки мяса вроде бы. Что-то мне не по себе.

— Ладно, я пойду, — снова мажет по мне заинтересованным взглядом, — ночью приеду, сменю тебя. Поспишь.

Он целует деваху и скрывается за дверью.

— Подельник?

— Не твоё дело.

— Ты пришла мне рассказать, почему я нахожусь в этой пятизвездочной комнате?

— Да.

— Ну, я слушаю. Очень интересно.

Может быть, хотя бы так мы сможем договориться. Всё-таки язык у меня подвешен. Марк много мне рассказывал про то, как правильно себя вести при похищении, всё-таки я дочь олигарха.

Так вот, нужно понять, кто зачинщик. Я думала, что эта девка. Камилла. Но мужик у неё вообще отмороженный.

— Ты же в курсе, что полгода назад на одном заводе Венина случилась авария?

— Нет…

— ВРЕШЬ, СУЧКА! — вскрикивает она, машет ножом.

— Да блин! Я была в отъезде… не маши ты этой штуковиной!

— Мой отец всю жизнь работал на твоего. И после той чертовой аварии, — она всхлипывает, — у него нашли рак.

— Мне жаль…

— Не пизди! Тебе никого не жаль. И таким, как ты! — орет она, — вы живете в своем мирке, у вас всё есть!

— Успокойся, — тихо говорю, — дальше рассказывай.

Отлично! Я перетянула инициативу. Всё, как говорил мой любимый учитель. Марк… прошу… умоляю… найди меня как можно скорее!

— А что дальше? Рак нашли у нескольких рабочих, с одной-единственной смены. Нам выплатили мизерную компенсацию. Этого не хватило ни то, что на лечение, а даже на самолет в клинику, где такую опухоль лечат.

— Это где?

— В Израиле.

— Но ведь по закону полагается компенсация лечения… — начинаю объяснять, — вы должны были требовать с компании эти деньги.

— О! Мы требовали! И адвоката наняли, последние штаны продали. В кредиты влезли! И знаешь, принцесса, что потом?

Признаться, я догадываюсь. Мой отец хороший бизнесмен. Расчетливый, умный, дальновидный. Но при этом он абсолютно бесчувственный, когда речь идет о больших деньгах.

— Потом накануне суда наш адвокат срулил на Гавайи отдыхать. Интересно, с чего и за чей счет?

Молчу.

— Вот так вот. Но это еще не конец истории! Если бы всё так и кончилось, я бы не пошла на крайние меры. На этом судилище против твоего папочки внезапно выяснилось, что именно мой отец стал виновником аварии, потому что напился на смене!

Понятно. Отец купил всех: судей, прокурора, даже адвоката этого бедолаги. Довел семью до отчаяния.

— И в итоге что?

— Мы теперь должны платить компенсацию! — выпаливает она, — компании! За поврежденное имущество! А еще мы должны компенсировать всем пострадавшим издержки!

— Жестоко…

— А моя бабушка, папина мама, всего этого не выдержала и умерла! Сердечный приступ! Это всё твой отец сделал! — продолжает орать она.

У девчонки начинается истерика. Она кричит, плачет, машет ножом. Признаться, я могу её понять.

— Эй, слушай! — сглатываю ком в горле, такой неприятный и острый, словно испещренный тонкими иглами, — УСПОКОЙСЯ, МАТЬ ТВОЮ!

— Это ты мне говоришь?!

— Кто придумал это похищение?

— Я… — неуверенно заявляет.

— Вранье. Это не ты, Камилла. Всё придумал твой мужик?!

— Он муж мой!

— Кольца не видела.

— Гражданский.

— Значит, не муж, — заявляю.

— Заткнись! Ты вообще берега попутала?

— Я пытаюсь помочь.

— Ты? — хохочет, — помочь мне?

— Если не будешь выкобениваться и выслушаешь, я помогу.

Чувствую, как першение в горле усиливается. Вот ещё не хватало! Мне нужно быть начеку и в трезвом уме. Поспать сегодня вряд ли удастся, особенно, если этот ее «муж», так плотоядно пожиравший глазюками мои сиськи, будет меня сторожить.

— Ты сядешь, — продолжаю давить, — и твоему отцу это не поможет! Мой отец вас уничтожит, камня на камне не оставит.

Ещё бы! Я слишком выгодный «актив», который он планирует не менее выгодно «вложить», точнее, подложить под Семенова.

— Нас не найдут, — она постепенно успокаивается.

— Найдут. Возможно, уже нашли. А если ты меня отпустишь, я поговорю с ним. Мы всё выясним и твоего отца отправят в Израиль первым рейсом. Но твой сожитель сядет, уж прости.

— Нет! Я не могу!

— Кто тебе дороже, Камилла? — добиваю её, вижу в глазах проблески адекватности и понимания, — какой-то мужик, толкающий на преступление или собственная жизнь? Отец твой! Он же здесь, да? Ты с ним ругалась?

— Да… — говорит необычно тихо.

— Каково ему всё это видеть? Послушай меня! У меня есть связи. Я обещаю, что ни тебя, ни твоего отца не тронут. Снимут все обвинения, и он получит лечение. А еще компенсацию морального вреда.

— Я… не знаю… — она откладывает нож, хватается за голову.

Мне нужно выбраться! Сейчас или утром, но обязательно! Я почти ее дожала, но…

— Что тут происходит? — входит сожитель, — Ками! Ты расстроила её?

Рассматриваю ублюдка. Неухоженный, как-то помятый мужичонка лет тридцати. И что она в нем нашла?

— Я просто разложила ситуацию, — выплевываю, — а ты, любовничек, хорош! Послал свою жену меня похищать. Опасное дело вы затеяли.

— Заткнись, — он подходит, затем достает из кармана скотч и пытается заклеить мне рот.

— АХ ТЫ! — вырываюсь, кусаюсь, но получаю по лицу наотмашь.

Больно! Закрыв мне рот, он возвращается к всхлипывающей Камилле. Точно криминальный элемент.

— Что она обещала тебе? Ками! На меня смотри!

Но она молчит.

— Может, не стоит, Борь? Ну… — она заикается, словно его боится.

Что за созависимые отношения?

— Милая моя, — он обнимает её, — она тебе не поможет. У этой стервы нет влияния на папочку, у меня инфа достоверная.

— Да?

Молочу головой в разные стороны. Нет, блин! Да не верь ты ему!

— За неё мы сможем у Венина выторговать миллионы на безбедную жизнь. Отца твоего вылечим. Детка.

Ложь. От первого до последнего слова. Андрей Венин никогда не идет на поводу у шантажистов. Их уничтожат. Убьют или посадят. Я слишком ценна.

— Ладно.

— Теперь иди ложись спать. Я посижу с ней. Не бойся, скоро мы будем богаты.

Она уходит, а я чувствую, как леденеют кончики пальцев. Этот Боря точно какой-то уголовник. Кривая пропитая морда, рваная походка. Возможно, еще наркоман. Он садится на стул и долго, не мигая, глядит на меня.

— Скоро эта сучка заснет, и папаша её. И тогда я тебя как следует выебу. Шлюха.

Смотрю на него во все глаза. И страх ползёт вдоль позвоночника. Вот этот персонаж меня реально пугает. Не спать!

Но постепенно простуда нарастает. Симптомы становятся ярче. Я держу глаза открытыми, за окном уже глубокая ночь. Темно. Страшно. В одной комнате с насильником, закованная в наручники.

Только вот… постепенно сознание уплывает. Так хочется спать! Гляжу на Бориса этого клятого, пытаюсь разглядеть, спит он или нет. Вроде глаза закрыты. Терпи, Крис. Марк близко! Я в это верю.

Думаю о своём любимом Звере.

Как вдруг словно выныриваю, ощутив мерзкие холодные прикосновения. Я заснула?! Чёрт!

На меня наваливается сильное тело. Сдавливает, я дергаю рукой, и с ужасом понимаю, что её он тоже сковал наручником, пока я спала. Мычу, бьюсь, но этот подонок слишком силен. Он проводит своим грязным языком по моей щеке.

— Ну что, шлюха олигарховская, приступим к горячему?