Венни. В клетке со Зверем

Глава 14 Кристина

Ненавижу болеть! Лежу, таращусь в потолок. Переворачиваюсь на один бок, затем на второй. Вздыхаю. Потягиваюсь.

Близость Марка этой ночью послужила лекарством. Смотрю на камеру. Блин, как же избавиться от неё, чтобы…

И тут в голове появляется идея. Подскакиваю, спрыгиваю с постели, но вдруг накатывает головокружение и слабость. Ну вот! Всё равно похищение наложило отпечаток.

Надеваю домашние леггинсы и широкую тунику. Шлепаю на первый этаж.

— Кристиночка! — тетя Света подбегает, — тебе постельный режим прописали! Куда намылилась?

— Есть хочу.

— Я тебе принесу.

— Я не немощь, теть Свет, — злюсь.

— Ты простыла, врач сказал, что…

— Да пофиг, что он сказал! — восклицаю, — не могу я в комнате сидеть столько времени!

Не могу же я ей признаться, что у меня там камера и мне неуютно. Внезапно из кабинета выходит Марк. Смотрит на меня.

— Ты что здесь делаешь?

Отец выплывает следом. Немая сцена.

— Кристина, у тебя постельный режим, — сухо отмечает он.

— Я хотела с тобой поговорить, — обращаюсь к отцу, — это насчет моего похищения.

— Мы с Марком всё уже решили, — он странно косится на моего Зверя.

— Интересно, а меня спросить не хотите? Есть информация…

— Кристина, — жестко заявляет он, — у тебя забот мало? Тебя похитили и держали в какой-то… кхм… заднице. Обязательно позвони нашему семейному психологу. И не забудь, что у тебя свидание с Романом совсем скоро.

— Ага, то есть как о деле, так я больная психичка, а как на свидание с одобренным тобой неизвестно кем, так ты целиком «за»?! — повышаю голос.

— Успокойся, — ледяной тон отца режет, словно острое лезвие.

— Крис, — встревает Марк, — тебе нужно отдыхать. А потом мы обо всём поговорим.

Сжимаю зубы от ярости. То есть вот оно как?! Сговорились против меня?

— И поесть, — примирительно говорит отец, — Марк, отведи её, пожалуйста.

— Почему ты не слушаешь? — произношу в отчаянии, — всегда и всё лучше знаешь! И наверняка уже раздал указания покарать всех причастных! А я общалась с этой девушкой! Она мне всё рассказала!

Снова срываюсь на крик. Словно так смогу пробить огромную бетонную стену, что выросла между мной и олигархом Вениным.

— Она жертва!

— Я в курсе, — сухо отрезает отец.

— Что?

— Марк всё мне доложил. К Камилле и ее отцу не будут применены санкции. Заявление должна подписать ты, но ведь ты не подпишешь?

Молчу. Чувствую себя идиоткой. Марк всё разрулил уже.

— Даже так… — выдыхаю.

— Да. Так что отдыхай и готовься к свиданию. И еще. Кристина.

— М?

— Если Семенов позволит себе лишнего или как-то тебя оскорбит, я эту свадьбу отменю.

— Что?! — вскрикиваю.

— Не обольщайся, — осаждает меня, — дело в поведении, а не в чувствах. Я не позволю плохо обращаться со своей дочерью. Но если он будет вежлив и галантен, возможно, ты и сама захочешь выйти за него.

Таращусь на него. Отец говорит очень странные вещи. Хочется огрызнуться, что я вообще другого люблю. Кусаю губы до крови, чтобы не ляпнуть лишнего.

— Марк, хоть я и приехал, моей дочери нужна защита. Знаю, что у тебя много дел в офисе, попробуй делегировать самые важные. Мы с Жанной через несколько дней улетаем в Милан на показ ее подружки, — отец закатывает глаза.

— Да, Андрей Васильевич.

— Насчет Антонины… я не ожидал, конечно, такой подставы от Мирославского. Но если у тебя действительно есть доказательства, я смогу продавить его и без вашего с ней брака.

Марк ухмыляется. И тут уже успел с отцом поговорить. Во даёт!

— Я хочу сменить комнату! — заявляю безапелляционно.

— Зачем? У тебя хорошая комната, — не понимает отец.

— Просто хочется. Я вернулась, это мой дом и всё такое.

— Ладно, — отец смотрит на часы, подходит и дарит сухой поцелуй в лоб, — мне пора в офис.

Мы с моим «братиком» остаемся вдвоем.

— Значит, всё уже растрепал? — хамлю на автомате.

— Это у тебя вместо «спасибо»? — смеется он.

— Благодарю я иначе, — медленно и основательно облизываю губы.

Взгляд мужчины темнеет. Мышцы напрягаются. Чувствую, как пылает его тело. И моё тоже…

— А сейчас я хочу переехать!

Дом Вениных не зря называют дворцом. Тут десятки комнат. Я выбрала свою из-за отличного вида на мамин сад. Она всегда любила заниматься цветами, отец заказывал ей самые редкие и красивые сорта.

После её смерти Жанна просто наняла садовника. Он справляется, но больше в цветах нет той любви, что им дарила моя мама.

— Ты занят? — спрашиваю Марка.

— Хочешь организовать переезд прямо сейчас?

— Да. Мне ненавистна сама мысль, что кто-то наблюдает. Не могу спать. Как тут расслабишься?

— Комнату уже выбрала?

— Сейчас гляну. Ты пока здесь будешь?

— Да. Но мне нужно встретиться с Егором. Его уволили…

— Что?

— Да. Твой отец. Но уверен, не обошлось без Жанны. Поскольку наш жучок благополучно изъяли, блядь, — ругается Марк.

— Я поговорю с отцом! — говорю жестко, — он не имеет права так поступать! Даже под давлением своей шлюхи. Егор работает на нас, сколько его помню! Он очень ответственный! Блин! Скорее бы найти доказательства. Когда они с отцом уедут, я комнату всю перерою!

Хожу по собственному дому, как по музею. Вспоминаю, как мы частенько с Кариной, моей лучшей подругой из Авроры, зависали в ее небольшой, но уютной квартирке.

Та, нормальная, пусть и бедная, жизнь была мне ближе. Но без Марка всё равно не то. Вздыхаю.

Выбираю первую попавшуюся свободную спальню. До самого вечера мы занимаемся перестановкой. Марк проверяет каждый уголок, чтобы там не было никаких жучков.

— Чисто, — говорит и смахивает со лба капельки пота, — значит, им нужна ты и твой отец. В приватной обстановке. Интересно, зачем.

— Потому что мы расслаблены, — в последний раз прохожусь тряпкой по шкафу, — ну вот, готово!

— Тогда я поехал, — Марк направляется к двери.

Хватаю его за локоть, взмахиваю ресницами.

— Останься и этой ночью, милый…

Уже готовлюсь выслушать море возмущений, что мы дома и вообще нельзя. Но Марк резко дёргает меня на себя. Впивается поцелуем. Руками жадно бродит по моему телу.

Задыхаюсь.

Он рвет мои губы, словно не целовал никогда.

— Я так испугался, принцесса, — шепчет, уткнувшись лбом в мой лоб, обхватив моё лицо, — боялся, что потеряю тебя…

Дыхание горячее, одно на двоих. Едва касаемся друг друга губами. Словно боимся рассыпаться в пыль.

Но этот ступор длится лишь долю секунды. Бросаемся друг на друга, сталкиваемся зубами. Страсть затмевает всё. Тянусь к замку двери, щелкаю. Марк выключает свет.

Плевать на всех. Весь мир на паузе. К черту! Я хочу этого мужика!

Горячие поцелуи отдаются в теле, превращая меня в живой вулкан. Который вот-вот извергнется. Избавляемся от одежды, падаем на кровать.

— Крис… принцесса моя… — бормочет мужчина, покрывая моё тело поцелуями.

Лицо, плечи. Опускается ниже. Лижет один сосок, затем другой. Прикусывает, играет. Выгибаюсь, глажу лысую голову своего Зверя.

Он не врёт, не лжёт. Всегда со мной! Мой! Единственный!

— Аааах! — его страх потерять выливается с нетерпеливыми, жадными касаниями, — да! Еще! Я так тебя люблю… так люблюююю!

— Песня для моих ушей, — рычит, опускается к животу, ласкает пупок.

Лежу на постели с раскинутыми ногами. Выплескиваю то, что накопилось внутри: панику, страх, боль. Впитываю остроту эмоций, которую дарит дикая любовь моего мужчины.

Обхватывает мои бёдра, вгрызается в складки. Рычит. Стонет. Пьет меня. Иссушает.

— Мааарк! ААААХ! — стону, извиваюсь.

Принадлежу ему. Губы Зверя сейчас дирижируют моим удовольствием. Немного надавливает на клитор, и я готова кончить. Отступает, облизывает мокрые губки, языком входит в тугое лоно — и оргазм отступает, оставляя горький, но терпкий шлейф удовольствия, не нашедшего выхода.

— Узкая… не могу… слишком… — бормочет, затем резко нависает надо мной, — я трахну тебя, принцесса…

Его член врезается между моих сокращенных мышц. Требовательно, грубо, нетерпеливо.

Стискиваю сильные мускулистые плечи. Движения резкие, рваные. Больные. Мы одержимы друг другом.

— Еще! Еще! — не узнаю свой голос.

Постель — единственное место, где мы с ним по-настоящему обнажены. Не только телом. Но и душами. Мы настоящие лишь когда его член в моём влагалище.

Хлюп! Хлюп!

— Ты очень мокрая… пиздец какая мокрая… — прикусывает мою шею.

— Не останавливайся… трахай меня… глубже… — не могу кричать, лишь шепчу.

Царапаю спину мужчины. Чем ближе оргазм, тем сильнее мои ногти погружаются в его кожу. А чем Зверю больнее, тем активнее он вбивается в моё лоно.

— Не могу… почти… я почти…

— В глаза мне смотри, — приказывает, — давай, девочка… кончи… покажи, какая ты красивая…

Невозможно! Безумие! Наши тела трутся друг об друга, мои соски предельно напряжены, киска сокращается, готовая кончить. И взгляд любимых серых глаз — финальный штрих, завершающий этот порочный аккорд.

— БОЖЕ! ДАААА! — кричу, теряясь, уплывая.

Марк шумно выдыхает и кончает в меня.

Лежим, молчим. Я глажу сильную спину мужчины, очерчиваю рельеф его мышц.

— Мне так хорошо с тобой, — шепчу.

— Это взаимно, принцесса.

— Марк… а если я забеременею?

Он напрягается.

— Это будет очень не вовремя, — заглядывает мне в глаза.

— И всё? Не вовремя?

На его губы ложится улыбка.

— Ты хотела знать, что я сделаю, если наш незащищенный секс будет иметь последствия?

— Наверное.

Укладывается на спину, сгребает меня в охапку, прижимает к себе.

— Заберу вас.

Сердце бьется в груди раненой птичкой.

— И у меня будет очень весомый аргумент в споре с твоим отцом, — он проводит кончиками пальцев по моим растрепанным волосам.

— Тогда я точно не буду нужна идеальному Семенову, — усмехаюсь.

— Но Андрей Васильич, возможно, лишит меня члена за то, что я обесчестил его дочь.

— И зачем ты мне без него нужен? — возмущенно дую губы.

— Вот и вся любовь.

Мы какое-то время спорим. Засыпаю на груди своего Зверя.

А когда просыпаюсь, шарю по постели рукой. Но она холодная. Марка нет. Блин!

Мои вещи аккуратно сложены на стульчике. Встаю, надеваю один из своих шелковых халатиков. Иду, принимаю душ и умываюсь. Так и заснула с его спермой внутри.

Расчесываюсь. Привожу себя в порядок. Оставляю волосы распущенными. Спускаюсь и направляюсь на кухню. После всех этих событий я постоянно голодная.

Тетя Света что-то кухарит. Подхожу к ней.

— Ну как, переехала, красавица? — смеется она, — такая свежая. Так и не скажешь, что тебя похищали недавно.

Хороший секс творит чудеса. А оргазмы разглаживают морщины, так говорит Данка. Замечаю, что тетя Света моет огурцы, морковку, шпинат.

— Это зачем? Кто утром ест овощи? — морщусь.

— Жанна Аркадьевна, — говорит кухарка, — по утрам предпочитает овощной смузи.

Мать моя женщина!

— А сельдерей где? Он же главный в этой всей жуткой овощной компании.

— Так у ней аллергия! Пятнами вся покрывается и чешется! Настрого запретила ей добавлять его в блюда. А папа твой вот любит.

— Понятно. Теть Свет, а давайте, вы пока займитесь чем-нибудь другим, а я для Жанны Аркадьевны смузи сделаю.

— Да мне не сложно…

Буквально вырываю у неё блендер.

— Отец сказал, что мы с ней должны подружиться, — театрально вздыхаю, — так что смузи — это меньшее, чем я могу загладить вину за пролитый на неё кофе.

— Ладно, я тогда побегу приму продукты. А ты смузи сделай. Спасибо тебе, Кристиночка!

И когда она скрывается за дверью, я ухмыляюсь и достаю из холодильника здоровую палку сельдерея.