Венни. В клетке со Зверем

Глава 27 Кристина

— Когда-то я был другим человеком, — задумчиво говорит папа, а моё сердце ёкает.

Неужели он и правда так поступил с Жанной и её мужем? Замираю. Если это правда… не знаю, что буду делать. Как мы сможем дальше быть семьей?

— Делал много глупостей, — продолжает он, а мы молчим, — но…

Пауза. Тягучая, словно смола. И такая же тяжелая.

— Твоё усыновление я считаю одним из своих лучших поступков, — говорит папа Марку.

Мой дикарь на первый взгляд спокоен. Лицо безмятежно, словно ему плевать на то, что он услышит.

Но так ли плевать?

— Семенов, Семенов… — отец чешет подбородок, — он один из тех людей, которые так и остались душой в темных девяностых. Несмотря на то, что сейчас уже всё иначе… миром правят другие ценности.

Молчим.

— Рэкет, разбой, убийства… он всегда это любил. Думаю, вы оба хотите знать, виновен ли я в том, что случилось с Жанной?

— Хотелось бы, — хриплю, в горло словно насыпали песка.

— В какой-то степени это и моя вина.

В глазах отца раскаяние. И оно направлено на Марка, не на меня. Что же там такое случилось?

— Расскажи, почему она утверждает, что ты убил ее мужа? И пытался убить ее… — выдыхаю.

Папа берет мою руку в свою. Сейчас он кажется лишь обычным стариком. Со сморщенной кожей, усталыми глазами.

— Я виноват в том, что пригрел монстра. Мы с Алексеем действительно были друзьями. Вели совместный бизнес, вместе начинали. Прикрывали спины друг друга… но деньги портят. И в нашем случае они испортили Алексея.

— Как так?

— Ему стало мало ресторанов и кафе. Он захотел мою компанию, — вздыхает отец, — а я как раз тогда только нанял Семенова.

— Кем?

— «Разнорабочим». Он решал проблемы.

— И каким образом?

— Выбивал долги, уговаривал наших кредиторов, помогал тем, кого мы крышевали. Но у нас было правило — не убивать. Да, могли пару ребер сломать, но до убийств не опускались.

— Но что же случилось тогда? — выпаливаю в нетерпении.

— Моя ошибка. Я тогда приказал Семенову поехать в ресторан и как следует проучить Алексея. Мы уже тогда стали набирать обороты и нам были интереснее игроки побольше, чем его кафешки. Так что «решала» поехал вручит ему уведомление о расторжении контракта. И Семенов поехал… но он был слишком ретив, жаждал выслужиться. В итоге он убил моего партнера и зачем-то заставил того переписать на меня бизнес.

— А Жанна? Ты знал, что она ждала ребенка?

— Знал. И поэтому приказал Семенову припугнуть Алексея, дать денег, чтобы тот с женой уехал подальше. Если бы мой молодой помощник справился, то ресторанный бизнес перешел бы к нему…

— Но он убил их…

— Да. Собрал, пытал и отравил всех, кто был на стороне Алексея. Деньги забрал себе, а потом попытался сжечь дом вместе с Жанной…

Вот оно как, значит. Камень с души упал! Но после его рассказа у меня появилось много вопросов.

— И когда ты узнал о его поступке?

— Много позже. Видишь ли, Семенов оказался очень хватким, хитрым и жестоким человеком. Он быстро стал моей правой рукой, а потом и совладельцем одной из компаний. Своё преступление он скрывал тщательно и умело.

— Но Жанна сказала, что тело ее мужа нашли в пустыре за рестораном тем же вечером! — восклицаю.

— Это не так. Тела нашли через несколько лет и ко мне пришли… поскольку именно я был владельцем бизнеса. Тогда я откупился от обвинений, заказал собственное расследование и похоронил эту историю в памяти. А Семенова сразу уволил.

— Вот как… а мама знала?

— Нет. Твоя мать была самым светлым созданием в мире. Она бы не поняла меня… я и сам себе противен. Поскольку нёс ответственность за то, что творил Семенов, будучи под моим началом.

— Но ты же сразу его уволил… что ещё ты мог сделать? Сесть за убийства, которых не совершал? — не понимаю.

— Когда есть подчиненные, ты отвечаешь за них, — произнес Марк, — в этом суть руководителя. Нельзя просто взять и отмахнуться от сделанного…

Они какое-то время смотрели друг другу в глаза.

— В общем, Семенов ушел. Со скандалом, обвинениями, обидами. Потом его много лет не было видно и слышно. Твоя мама как раз забеременела, когда до меня дошел слушок…

— Какой?

— Что он начал сначала. Уехал в далекий город, там нашел местного авторитета, втёрся к нему в доверие. И дальше по кругу.

— Кошмар… что за человек! — поражаюсь.

— Он был хватким. Очень. И талантливым человеком. Но пустил свою жизнь под откос, связавшись с наркотиками…

Затем папа замолкает. Он пристально смотрит в окно, а мы не торопим. Ему явно сложно решиться.

— В общем… до меня дошел слушок, что Семенов оставил после себя кое-что… вернее, кое-кого, — он смотрит на Марка.

— Что? — в глазах моего дикаря появляется проблеск понимания.

— Когда я прогнал его, он уехал далеко. И там нашел себе женщину, которую пользовал какое-то время. Вдову, обычную, нормальную. Подсадил её на наркоту, забрал все деньги и сбежал. А она была беременна…

— Нет… только не говори мне, что…

— У неё чудом родился здоровый ребенок. Я узнал намного позже, когда Семенов уже стал достаточно известен. Мне доложили, что эта женщина погибла. Всё это время я переводил ей деньги. Верил, что ради сына она завяжет. Но снова ошибся.

— И ты усыновил мальчика, — догадываюсь.

Марк всё это время молчит. Смотрит на моего отца. Но в любимом взгляде не вижу ни единой эмоции.

— Да, Марк. Ты младший сын Семенова.

Мне страшно. Ведь мы говорим о страшном, жестоком человеке. Тишина нависает сверху огромной тяжестью. Кажется, что воздух вокруг сгущается.

— И почему не сказали раньше? — глухо спрашивает Зверь.

— Не хотел, чтобы ты имел отношение к зверствам твоего биологического отца, Марк. И любил тебя, как сына. А потом увидел, как он воспитывает старшего ребенка… ведь он бросил мать Романа еще беременной. А потом просто отсудил его.

— Какой ужас! — восклицаю.

— И я решил тогда для себя, что ты мой сын. Да, биологически я тебе не отец. Но постарался дать всё, что мог… и моя жена тебя полюбила.

— Я знаю, — твёрдо заявляет мой дикарь.

— То есть, теперь ты наследник империи Семенова! — делаю вывод.

Марк — младший сын монстра. Который всё это время был у него под носом.

— Но почему, если Семенов такой ужасный, ты вновь начал с ним сотрудничать?

Папа глубоко и протяжно вздыхает.

— После смерти твоей матери я был раздавлен. Так сильно, что в буквальном смысле потерял веру в жизнь. И на какой-то период мне показалось, что именно Жанна сможет мне эту веру вернуть…

Неприятно, что папа подумал, будто этой шваброй сможет заменить маму. Но я знаю, что он понял свою ошибку.

— Ты облажался… — тихо говорю.

— Да. Она убедила меня принять Семенова в команду. К этому времени он уже стал солидным

бизнесменом. Жизнь знатно его потрепала. Я подумал: почему бы и нет? Вдруг изменился? Это и стало моей роковой ошибкой.

— Ты заплатил сполна, — шепчу, двигаясь ближе к папе, — болью, горем, одиночеством. Теперь мы тебя не оставим, правда, милый?

— Да, Андрей. Васильевич. Вы всегда были моим отцом, — говорит Марк.

— Но пап… есть кое-что еще…

— БОСС! — в палату влетает Егор, — тут… в общем… я…

— Ты же уехал отдыхать? — хмурится Марк.

— Мы получили результаты анализа ДНК девочки, найденной в особняке Семенова. Это его дочь…

— Что? — в один голос восклицают отец с Марком.

— Да. Родная. Малышке четыре года, документов нет. Мы даже не представляем, зачем он держал её в особняке.

— Что гувернантка сказала?

— Она ничего не знает. Мы проверили ее на детекторе, но девушка просто заботилась о девочке…

Не понимаю.

— Что за мания у него была — детей заводить и отнимать? — морщусь, — он Романа по сути отнял у матери, эту девочку тоже… он коллекционировал их что ли?

— Возможно, случайно. Семенов всегда любил женщин… — произносит отец, затем глядит на офигевшего Марка, — получается, девочка — твоя сестра.

— ЧТО? — басит Егор.

— Я потом всё объясню. А пока скажите врачам, чтобы ей обеспечили лучший уход, — говорит Марк.

Он что-то решил для себя, я это вижу. И буду рядом.

— Андрей Васильевич, вам отдыхать нужно. Мы поедем.

Марк протягивает мне руку, помогает встать с постели отца.

— Кристина, — произносит папа, — мне очень жаль. Я виноват перед твоей матерью и тобой. Но если ты дашь мне шанс…

— Дам! — перебиваю его, — надо же кому-то будет с внучкой сидеть.

Он улыбается.

Я улыбаюсь.

Марк улыбается.

Больше наше счастье никто не отнимет.

— Но почему Жанна так уверена, что ты виновен?

— Семенов убедил её в этом. Как я понял, она сама пришла к нему. Кристина…

— М?

— Есть папка. В моём кабинете, в сейфе. Там расследование убийства её мужа. Оно твоё. Сама решай, что сделать с бумагами.

— Хорошо.

Мы сразу едем в детскую больницу к сестричке Марка. От этих новостей голова кругом.

— То есть, ты теперь крутой? — смеюсь, когда мы поднимаемся на нужный этаж.

— В смысле? — он открывает мне дверь.

— Ну, наследник огромного состояния?

— Вроде того, — говорит Зверь.

— И папин бизнес потом к тебе перейдет. Да я выгодную партию отхватила!

— Какая меркантильная… нужно наказать, — мой дикарь прижимает меня к себе, жарко целует, — ночью я этим займусь.

Мы заходим в светлую палату. На небольшой кроватке сидит девочка. Крошечная, блондинистая, как ангелочек. Она переводит взгляд огромных зеленых глаз на меня, затем на Марка.

— Привет, — я не узнаю своего Зверя.

Его голос такой ласковый, успокаивающий. Девочка отодвигается на край постели.

— Вы родственники? — заходит суровая медсестра, — что ребенка пугаете?

— Это её брат, — поясняю, — нам нужно убедиться, что с малышкой всё хорошо.

— Девочка в норме. Кормили нормально, она даже уже может читать. Талантливая. Но одинокая.

— Понятно.

— А зовут как?

— Она не говорит, — пожимает плечами женщина, — ого! Смотрите!

Оборачиваюсь.

Марк протягивает девочке руку. Малышка какое-то время смотрит, затем отвечает на рукопожатие. Крошечная ладошка буквально тонет в лапище мужчины.

— Я Марк, — нежно говорит он, — а ты?

— Ия… — лепечет она.

— С нами она вообще не разговаривала, — охреневает медсестра.

— Мария? — пытается угадать Марк.

Девочка вертит головой.

— ИЯ! — и губы дует.

— Мия?

— Нет…

— Лия?

— ДЯ! — она хлопает в ладошки, — ИЯ!

— Приятно познакомиться, Лия. Я твой брат, — улыбается мужчина, — а это Кристина — моя возлюбленная.

— Плинцесса? — девочка хлопает светлыми ресницами, — класивая!

— Да, — присаживаюсь, — но здесь на принцессу больше ты тянешь.

— Клистина… — девочка словно пытается запомнить, — осень плиятно! ИЯ!

Тянет ручки ко мне. Сажаю малышку на колени. Сестренка Марка очень хорошенькая.

— Мы же заберем её? — шепчу, поглаживая светлые волосики.

— Ты хочешь? — спрашивает Марк.

— Конечно! Неважно, кто родил. Важнее — кто воспитал. Ведь теперь у неё есть семья, которая никогда не бросит…

В общем, в итоге красавица Лия будет жить с нами.

Папу выписывают спустя месяц и напрочь запрещают нервничать. Так что он решает сложить полномочия и уйти на пенсию, передав дела Марку. Сам же Андрей Венин будет заниматься домом, своей жизнью и маминым садом.

Марк становится опекуном Лии, теперь девочка будет расти в нормальной семье.

Документы — расследование я спустя какое-то время отвожу в тюрьму к Жанне. Рассказываю, что вся ее месть — большая ошибка, за которую теперь она будет расплачиваться. И впервые за долгое время вижу в её глазах какие-то эмоции. Она раздавлена. Поделом!

Марк продаёт огромный особняк Семенова и весь его антиквариат, деньги кладет на банковский счет сестры до её совершеннолетия.

Тоня уезжает в Москву и там находит себе богатого мужчину намного старше. По слухам, у них всё отлично.

Камилла и ее отец получают хорошее содержание от компании Марка. Она порой звонит мне, рассказывает, что у них и как. По её словам, у её отца сейчас ремиссия.

У Даны очень непростые отношения с Коршуном. Так мы все прозвали Рустама. Ещё на горизонте маячит Алиев. У них всех ревность и лютые эмоциональные качели, но это уже совсем другая история…