Вернуть истинную. Наследник для волка

Глава 14

Колючие кусты норовили разорвать мне одежду, и я украдкой вздохнула. Обновление гардероба в мои планы не входило! Эрику уже скоро нужна будет новая обувь: мальчишка быстро рос. А я со своими вещами старалась обращаться как можно аккуратнее, чтобы они служили годами, пока не растянутся в нечто бесформенное и не перейдут в разряд домашнего барахла. Но сейчас мне было не до того, чтобы переживать за сохранность одежды. Я подобралась ближе к приоткрытой двери с облезшей краской и скользнула в узенькую щелочку, чтобы заржавевшие навесы не заскрипели. И тут же остолбенела. Ведь из глубин заброшенного дома донесся стон боли.

«Что здесь происходит? Во что ввязался мой сын?!» — у меня оборвалось сердце.

Я медленно пошла вперед, на звук. По углам висели полотна паутины, под ногами трещала обсыпавшаяся пластинками штукатурка. Мебель частично забрали жильцы, частично растащило местное нахалье, так что ее почти не осталось. О том, что это здание когда-то было живым, теперь напоминали только отсыревшие обои на стенах, надувшиеся пузырями и облезшие лохмотьями.

— Ну, вот, я же говорил, что принесу… Потерпи немножко, сейчас! — донесся голос Эрика.

Когда я оказалась почти у цели, под ногой у меня хрустнуло стекло. Эрик моментально обернулся, застав меня стоящей в дверном проеме. А я не смогла сдержать вскрик. Ведь мой сын сидел на корточках перед крупным волком, который на звук оскалился и зарычал.

— Эрик! — отчаянно вскрикнула я. — Отойди от него!

Эрик взвился на ноги с корточек. Он встал между мной и волком, защищая не то меня от него, не то его от меня.

— Мама, не кричи! Ты его напугаешь! Он не кусается, правда! Он очень добрый! Я нашел его раненым и очень слабым, я не мог оставить его там, у дороги! Вдруг бы он выскочил ночью на асфальт, и его сбила машина?

— Да, да, ты прав, — закивала я, едва понимая, что говорю, от страха. — Иди ко мне, сынок. А для него мы позовем ветеринара…

— Да водил я его к ветеринару! Все деньги из копилки забрал! А он даже не посмотрел его! Сказал, что они не лечат диких животных. Испугался! — обиженно выкрикнул Эрик. — Вот я и лечу его сам, и еду понемногу ношу. Правда, не могу понять, что с ним… Раны вроде так, царапины, не мог он много крови потерять, а слабый очень. Может, изголодался?

— Он мог бы перекусить тобой, — мрачно сказала я. — Ты об этом не подумал?

— Ну, ма-а-ам, — Эрик закатил глаза куда-то под челку. — Я же сам немного волк! Оборотень! Он меня не тронул бы!

Волк поднял голову. Он и правда выглядел измученным, ослабленным. Я и сама разозлилась бы на ветеринара, который не захотел помочь, если бы не обомлела от взгляда зверя… слишком человеческого взгляда.

«А у волков разве бывают такие голубые глаза?» — засомневалась я про себя.

Волк посмотрел на меня пристально и обреченно. Сама не поняла, что произошло в моей голове. Будто все вокруг погрузилось в туман, как во сне. Завороженная, я медленно пошла вперед. И казалось, даже если бы под ногами началось землетрясение, ничего не заметила бы. Ведь видела перед собой только ясные голубые глаза. Такие же, как у моего сына.

— Мама! — опомнившись, вскрикнул Эрик. — Это же волк! Я оборотень, но ты-то нет!

Поздно. Он не успел остановить меня. Я уже оказалась вплотную к зверю и медленно опустилась на колени. Джинсами в пыль и крошево штукатурки. Хотя привыкла беречь вещи. Сейчас же я думала только о… Нет. Ни о чем не думала. Это все было на уровне какого-то инстинкта. Когда я протянула руку к острой морде и осторожно провела кончиками пальцев по жесткой серой шерсти.

Наверно, будь это настоящее дикое животное, после этого последовал бы укус? Но волк прикрыл глаза, шумно выдыхая, и прижался головой к моей руке. С этим выдохом его тело будто покинули последние силы. Он обмяк, падая тяжелой мордой ко мне на колени.

— Мама! — Эрик бросился ко мне. — Что с ним?! Он умер?! Но рана же… рана же была совсем не…

У него предательски сорвался голос. Эрик замолчал. Считал себя уже слишком большим, чтобы плакать, так что лишь стиснул кулаки. Сведенные брови, поджатые губы, напряженный подбородок — все, чтобы не задрожал, как бывало в раннем детстве.

— Нет, — все еще отрешенно, будто не в силах очнуться ото сна, прошептала я. — Он жив.

Я зарылась пальцами в топорщащуюся на загривке шерсть. По ней словно пробежали крохотные серебристые искры, тоненькие разряды. И тут же волк превратился в мужчину в порванных понизу брюках и запачканной рубашке.

— Ева… — прошептал одними губами Марк Демидов, обессиленно откидывая голову на мои колени.

Я застыла, дыхание сорвалось. Не так представляла нашу встречу! Да что там? Надеялась, что больше никогда не увижу Марка, кроме как мельком по телевизору или на страницах газеты! Ведь мое сердце будто прошило молнией. Не только боли. Я испугалась за Марка. Что он умрет здесь, у меня на руках, на глазах у собственного сына. Что мне тогда говорить Эрику? Врать ему до конца своих дней, что это был незнакомый оборотень?! Так мальчик вырастет и со временем все равно узнает правду!

— Мама! Кто это?! Кто этот оборотень?! Ты его знаешь! Нужно вызвать врача! Я… я не знал, что это не волк! Он не превращался до этого! Мама, что нам делать?!

Эрик буквально затряс меня за плечо. Я встрепенулась, опомнившись. Но было уже поздно. Он решил действовать и без меня. Эрик со всех ног побежал на выход из заброшенного дома.

Не прошло и минуты, как страшно завизжали тормоза. У меня оборвалось сердце. Ведь там, за кустами, сразу проходила дорога!

— Нет, только не это… — прошептала я, холодея от ужаса.

Я побежала на выход, не помня себя от страха. Но оказалось, что машина затормозила в шаге буквально от Эрика. Водитель заорал на нас, но я даже не вникла в смысл слов. Только крепко прижала сына к себе, дрожа от эмоций. Машина рванула прочь, а Эрик поднял голову.

— Ты меня так напугал, — прошептала я.

— Мам, кто это? Ты же его знаешь, — он смотрел прямо мне в душу, и было противно врать.

Я нервно сглотнула, отвела взгляд. В лицо хлестал прохладный сырой ветер, низко висели серые тучи. То и дело норовила начаться легкая морось. И нельзя было вечно стоять здесь, пока там измученный Марк, которому нужна помощь. Но казалось, что это единственная передышка перед будущим, а к нему я оказалась совсем не готова.

— Мам, скажи мне, — Эрик произнес это с нажимом, упрямо хмурясь.

Казалось, мой сын уже обо всем догадался? Наш… Наш сын. Меня и Марка, которого я давно вычеркнула из нашей жизни. Как выяснилось, крайне преждевременно.

Я набрала воздуха в грудь, закрыла глаза. Мы почти не говорили о Марке раньше. И сказать правду сейчас — это было сложно. Но тут раздались тяжелые медленные шаги. Я повернула голову. Марк шел к нам, держась за стену, пробираясь вперед с таким видом, будто рухнет на любом шаге.

— Ты в порядке, Эрик, — выдохнул Марк и прикрыл глаза от облегчения.

— Эрик? Откуда ты знаешь, как зовут моего сына? — зашипела я. — Ты что, следил за нами?

— Он сам назвал свое имя! — прорычал Марк, хотя выглядело так, будто на это уходили последние силы. — У меня к тебе вопросы поважнее!

Он прикрыл глаза. Я со вздохом коснулась его плеча.

— Тебе нужно в больницу, Марк. Дело в ране? Эрик говорил, что ты ранен.

— Нет, не в ней, — мотнул головой Марк. — И больница не поможет. Я слишком сильно… сопротивлялся.

— Чему? — удивленно посмотрел на него Эрик.

Он сделал шажок вперед. Мой добрый сыночек… Эрик смотрел на Марка такими глазищами, что у меня сжималось сердце. Не боялся ни скалящего зубы волка, ни незнакомого оборотня. Я приобняла сына за плечи. Уже догадывалась, в чем дело. И хотелось не то расплакаться, не то расхохотаться: «А, так у вас с братом все по-прежнему!»

— Внушению вожака. Мама… объяснит тебе позже, — Марк перевел на меня давящий взгляд. — Пока что ей нужно кое-что объяснить мне.

— И не мечтай, что я буду разговаривать с тобой после всего, что было, — отрезала я. — Если нужно, я вызову врача. Если нет, мы уходим прямо сейчас. Возвращайся в свою жизнь и забудь обо мне. Ты ведь превосходно справлялся с этим все эти годы? Вот и продолжай в том же духе.

— Мне нет дороги назад, Ева. Больше нет. Ты можешь не прощать меня… Но ты не смеешь отказывать мне в правде.

— Мам, что происходит? — Эрик завертел головой, глядя то на меня, то на Марка.

Наверняка уже догадывался, в чем дело. Но не мог же он прямо спросить, не его ли отец стоит перед нами!

Я со вздохом окинула взглядом Марка. Он явно еле держался на ногах.

— Поговорим потом. Ты же видишь, ему плохо, — сказала я Эрику и перевела взгляд на Марка. — Пойдем ко мне. Сможешь прийти в себя и рассказать все толком.

В моей квартире Марк, хотя и был ослабленный до мутного взгляда, с интересом осмотрелся. Захотелось зарычать, чтобы не разглядывал тут ничего, не оценивал. Ведь у меня, конечно, не такие хоромы, как у него или его братца. Но Марк смотрел как-то иначе. Он потянулся кончиками пальцев к фотографии на комоде. Там я обнимала Эрика, еще дошкольника, в смешной шапке с большим помпоном, на фоне новогодней елки.

— Эрик, поставь, пожалуйста, чайник, — попросила я. — Наш гость наверняка замерз.

Эрик кивнул и убежал на кухню. Так мы остались наедине. Я кивнула на диван, но Марк проигнорировал приглашение присесть. Он подошел ко мне, и от него повеяло чем-то отчаянным и опасным. Наверно, так выглядят раненые звери, готовые вцепиться в горло охотнику перед тем, как упасть замертво. Только вот я не чувствовала себя охотницей, хозяйкой положения. Совсем не чувствовала.

— Ты не назвала меня по имени при нем, — заметил Марк. — Ни разу.

— Так совпало, — я нервно дернула плечами. — Ты для меня давно пустое место, Марк. Вот и не назвала.

— Хватит врать! — рыкнул он совсем по-волчьи. — Это мой сын? Этот ребенок от меня?

Я затравленно оглянулась на дверь. Вроде бы закрыла ее. Но казалось, слова Марка, как дым, просочатся в любую щелочку, даже в волос толщиной, и доберутся до Эрика.

— С чего ты взял? Думаешь, у меня не могло быть никаких отношений после тебя? По-твоему, я должна была годами страдать из-за того, что ты меня бросил? И вообще… ты же так уверен, что я переметнулась к твоему брату тогда! Может, Артур приезжал ко мне после, и не раз мы целовались прямо на этом диване?

Я кивнула на диван, который проигнорировал Марк, и самой стало смешно. Представить Артура на фоне цветастого старого ковра на побеленной стене — это уже было что-то на грани абсурда. Но я путала следы отчаянно, как могла, и скрестила руки на груди, отгораживаясь.

— Хватит!

Марк ударил ладонью по лакированной дверце старого, выгоревшего на солнце шкафа. И тут же закрыл глаза, будто на это были потрачены последние силы.

— Хватит врать, — хрипло прошептал Марк. — Просто скажи мне правду. Мужа у тебя нет, я вижу.

Он поднял мою ладонь на уровень наших лиц бережно, будто касался тончайшего хрупкого фарфора. Конечно же, на пальце у меня не было кольца.

— Как бы там ни было, тебя это не касается. Придешь в себя — и убирайся, куда хочешь. Между нами давным-давно все кончено. Я не обязана перед тобой отчитываться. Ты сам так решил, когда поверил своему брату, а не мне.

— Теперь я понимаю, что это было ошибкой.

Марк отошел к дивану и грузно сел на край, свешивая руки с коленей. Кто-то другой предложил бы прилечь, отдохнуть. Однако я была не в настроении жалеть этого мужчину. После того, как он разбил мне сердце и протоптался по его осколкам. По моим губам скользнула кривая усмешка.

— И как же тебя осенило, Марк?