Влюбишься! Жена на девять месяцев

Глава 1

За месяц до свадьбы...

Таисия

Говорят, красные трусы на люстре – к деньгам. Но что если это чужие женские стринги, задорно повисшие на зеркале в коридоре?

Брезгливо поморщившись, я заглядываю в ванную и тут же захожусь в кашле от удушающего запаха приторных духов, которыми пропитался воздух. Неудачная реплика.

Переступаю через разбросанные по полу лабутены. Тоже подделка, как в старом пошлом клипе. А вот и те самые "офигительные штаны". Правда, принадлежат они, судя по всему, моему будущему мужу.

- На выставке Ван Гога, - напеваю себе под нос, шагая дальше, не разуваясь, - я главный экспонат…

Я толкаю дверь в спальню, и женский смех обрывается.

Немая сцена. Глеб без штанов, которые потерял в коридоре, и незнакомая девица в неглиже, зато с бокалом. В романтической обстановке они вместе встречают рассвет (правда, в час дня) на брачном ложе. Но есть нюанс – жених перепутал невесту с другой.

Роковая случайность? Жестокая подстава от конкурентов? Бес попутал?

Интересно, как он будет оправдываться на этот раз?

- Ох, чёрт, Тая! – сдавленно выругавшись, Глеб бесцеремонно спихивает любовницу с постели, будто ему ее подкинули.

- Ой, - пищит она, подавившись вином. В полете опрокидывает бокал, заливая шелковые простыни красным полусладким. Укутавшись в одеяло, гусеницей отползает к выходу.

- Это совсем не то, что ты подумала, - бросает жених дежурную фразу, в то время как за его очередной бабой захлопывается дверь. – Я все объясню.

- Избавь меня от своих очешуительных историй, сказочник, - отмахнувшись, я невозмутимо направляюсь к шкафу. – Давай отцу твоему позвоним, и ты ему все расскажешь? Уверена, он с интересом послушает о постельных подвигах своего сына….

- Окей, а потом наберем твоего, - нагло парирует он, утопая в залитых алкоголем подушках. – Откроем Власу Эдуардовичу твой маленький секрет, после чего он проверит все переводы, заблокирует кредитки, обрубит финансирование, а напоследок отправит тебя в ссылку за границу. И ты больше никогда ее не увидишь…

- Уел, - не оборачиваясь, я грубо осекаю его на половине фразы.

Судорожными, нервными движениями перебираю зимнюю верхнюю одежду на вешалках. Достаю норковую шубу, понимаю, что это слишком пафосно для лыжной базы в богом забытом месте, и прячу обратно в чехол. Наверное, лучше купить что-нибудь проще, удобнее и теплее. Но времени нет… До вылета осталось несколько часов, а я даже чемодан толком не собрала. Кстати, где он?

– Глеб, но ты ведь знаешь, что в брачном контракте будет прописан пункт об изменах, - размышляю вслух, наклоняясь к нижней полке. - И нарушу его точно не я…

- И не я, - усмехается он, поднимается с постели и крадется ко мне сзади. Укладывает руки мне на талию, но я с отвращением сбрасываю их. – После свадьбы я стану идеальным, верным супругом.

- Верится с трудом, - выпрямляюсь, почувствовав его ладонь сильно ниже спины.

- Таюша-а-а, - рокочет он мне в затылок. – У нас же целибат. Ты хранишь невинность до свадьбы. Мне нельзя тебя трогать без штампа в паспорте, иначе Влас Эдуардович обещал яйца оторвать. На альтернативные способы.… кхм-кхм… ты не соглашаешься. Спасаюсь, как умею. Тебе будет легче, если я скажу, что всегда представляю тебя? – его дыхание учащается. – Правда, я тебя даже голой никогда не видел… Та-ая…

Резко разворачиваюсь, и мы оказываемся лицом к лицу. Глеб наклоняется, тянется ко мне. Могу поспорить, он собирается поцеловать меня. После этой на лабутенах….

- От тебя разит дешевыми женскими духами. Единственное, что я могу показать тебе при таких вводных – содержимое моего желудка.

- Обойдусь, - закатывает глаза и отшатывается. - Зачем приехала?

- Во-первых, этот дом купили наши родители, - кидаю с вызовом. - Для нас! Мы должны переехать сюда сразу после свадьбы.

- Ну, и? – равнодушно тянет он.

- Что «и»? Дом предназначен явно не для того, чтобы ты сюда своих грязных баб таскал. Мы готовимся к заселению, начали перевозить вещи, а ты…

- Больше не повторится, обещаю, - пылко заверяет. Опять лжет. – У тебя нюх, Тая, или женская интуиция. Ты всюду меня находишь.

- Фигово скрываешься, - бубню себе под нос, вытаскивая большой чемодан. На автомате хочу бросить его на постель, но в последний момент вспоминаю, чем там только что занимался мой жених, и оставляю на полу. - Во-вторых, у нас сегодня самолет.

- Куда?

- В Магадан….

- Шутишь?

Встречаемся взглядами. В его полупьяных глазах – искреннее недоумение, в моих – горькая насмешка. Похоже, я лечу одна.

- Я сама не в восторге, но мой отец инвестирует в новый проект в области. Какой-то современный лыжный курорт… Кстати, именно там мы с тобой будем отмечать торжественное бракосочетание, - транслирую информацию, полученную от папы, как старый телевизор с помехами.

Глеб кривится, превращаясь в засохший сморщенный лимон, и лениво прохаживается по комнате.

- Свадьба нескоро. Что нам делать на этом Магаданском курорте так рано? – выплевывает с пренебрежением. – В день регистрации и полетим.

- Отец решил, что мне пора приобщаться к труду и немного поработать на благо семьи. Так что пока в институте каникулы, я буду проходить практику на лыжной базе.

- Пфф, какой из тебя работник? – хохочет он издевательски. – Паспорт только недавно получила, а туда же… Бизнес-леди, - закатывает глаза. – Вот поженимся, и.… - осекается на полуслове, так и не договорив, что со мной будет потом.

Глеб старше, опытнее. Наследник крупной компании, которая достанется ему от богатых родителей. Завидный жених, к ногам которого девушки падают штабелями. Одна из них недавно выползла из спальни.

Я – единственный ребенок в семье, совершенно не приспособленный к жизни. Так считает отец, который с восьми лет воспитывает меня один. Он был идеальным папой, заботливым и внимательным, но полгода назад его будто подменили. В экстренном порядке он переписал на мое имя все имущество и активы, а теперь одержим идеей пристроить меня в хорошие руки, как породистого щенка. Миссия практически невыполнима, если учесть мои генетические особенности, которые я тщательно скрываю, в том числе и от Глеба.

- Мне скоро девятнадцать, - цежу сквозь зубы, пакуя в чемодан зимнюю куртку оверсайз. – Но да, отец хотел, чтобы ты меня подстраховал. Правда, он не в курсе, что даже в снегах на бескрайнем севере ты будешь баб себе искать.

- Ну, Тая, я же извинился, - легко пожимает плечами, будто не изменил мне, а всего лишь посуду не помыл или стульчак в туалете обмочил. – Я исправлюсь.

- Я так поняла, ты остаешься? - стреляю в него прищуренным взглядом. Если честно, не хочу его видеть и общаться с ним после того, что было в этой спальне пять минут назад.

- Давай я через пару дней прилечу, а? – умоляюще складывает ладони перед собой. – Я занят буду.

- Догадываюсь, чем, - с разочарованием поднимаюсь с пола, хватаю чемодан за ручку и разворачиваюсь к выходу.

- Нет, Таюша, что ты! Надеюсь, это останется только между нами! – летит мне спину, но я с грохотом захлопываю дверь, отсекая себя от его жалких потуг договориться.

К чёрту!

Разрешаю себе заплакать только в тот момент, когда мой самолет отрывается от земли и взмывает в небо. Неотрывно смотрю в иллюминатор, но ничего не различаю за толстым стеклом. Очертания родного города растворяются в густых облаках. Пелена слез перед глазами становится гуще, влага съедает макияж, который я долго и скрупулезно накладывала перед вылетом. Позволяю себе немного побыть собой. И не замечаю, как отключаюсь, измученная болью предательства и страхом перед неизвестностью.

Мне снится мама. Она обнимает меня, покачивает в руках и нашептывает что-то ласковое.

«Все мужики – козлы и предатели!» - кричит неожиданно, и у меня закладывает уши.

Просыпаюсь от встряски и пугающего ощущения свободного падения. Широко распахнув глаза, я судорожно хватаю ртом воздух, пока, наконец, не осознаю, что в очередной раз попала в ловушку турбулентности.

Мы идём на посадку. За окном темно, как ночью, пасмурно и метет снег. Дико хочется вернуться в Москву, но я собираю волю в кулак, в спешке поправляю макияж, чтобы вместе с остальными пассажирами спуститься по трапу самолета. Иду с гордо поднятой головой. Навстречу ледяному ветру, который бьет в лицо и пронзает кожу миллионами иголок.

Стоит мне ступить на землю, как раздается звонок телефона. С трудом различаю в гуле вьюги голос отца.

- Дочь, как вы долетели?

- Без приключений. Пока что…. - вздрагиваю от холода. Обматываю шею шарфом, плотнее кутаюсь в шубу, на которой всё-таки остановила свой выбор. Лучше слыть высокомерной снобкой, чем замерзнуть в сугробах. - И я одна, Глеб не смог, - признаюсь, спотыкаясь на невысоких каблуках.

- Какого хрена? – рычит отец, не сдерживая ругательств. - Я ему позвоню!

- Все в порядке, пап, я девочка взрослая, - бубню и сама себе не верю. - Не потеряюсь.

- Не волнуйся, тебя должны встретить. Салтыков обещал прислать кого-то из своих ребят. Жди!

Всматриваюсь в снежную мглу, где появляется внушительный силуэт внедорожника. С грозным ревом чёрный «Патриот» движется прямо на меня. Нагло, смело, не снижая скорости. Надеюсь, тормоза не откажут…

- Кажется, за мной уже приехали, - обреченно выдыхаю вместе с клубком пара.

- Всё хорошо? – шелестит в трубке. Отец волнуется, будто чувствует неладное.

- Конечно, пап, - выжимаю из себя улыбку, которую он обязательно уловит в моей интонации. - Давай до связи.

Поежившись, я натягиваю шарф на замерзшее лицо и растерянно наблюдаю, как зверюга отечественного автопрома совершает чуть ли не полицейский разворот, чтобы пафосно припарковаться боком ко мне. Стекло со стороны водителя опускается, и из салона выглядывает блондин, одетый так небрежно, будто сам только что из-под машины.

Он нахально кружит по мне взглядом, изучая каждую деталь, и снисходительно ухмыляется. У них здесь все такие беспардонные или только таксисты?

- Воронцова? – нагло выкрикивает, как на перекличке в школе. Коротко киваю. - Карета подана, мадемуазель.

Нажимает кнопку, чтобы открыть багажник, а сам вальяжно откидывается на спинку кресла, скрестив руки на груди.

Даже так?