Влюбишься! Жена на девять месяцев

Глава 31

Ярослав

Узник автомастерской, мать вашу! Заложник в собственном гараже.

Босс с разбитой мордой.

Все это не критично, но оскорбительно. Как серпом по фаберже. Жену забрали, а самого заперли в будке, словно щенка безродного. Гниды столичные! Ещё и, как назло, фиг отсюда выберешься. Система безопасности, разработанная профессионалами, теперь играет против меня, владельца базы. Это раздражает неимоверно, как и нерасторопность моих людей.

Ленивцы бестолковые! Неужели нельзя шустрее реагировать на долбаный сигнал SOS? Не каждый день шеф о помощи просит. Или думают, я с ними в прятки играю?

- Уволю всех к чёртям собачьим, - зло выплевываю и устало падаю на снегоход, лишь бы не сидеть на грязном полу. Вздохнув, роняю голову на руль.

Время ползет невыносимо медленно, как слизняк по стеклу. Мне кажется, что я здесь уже несколько дней, хотя прошло от силы пара часов. На себя мне насрать – я и на снегоходе могу лечь спать спокойно, непривередливый, но при мысли о Тае всё внутри кипит.

Устроил ей медовый месяц, который на всю жизнь запомнится. После этого она точно со мной разведется, и я ее понимаю.…

Не защитил всё-таки. Не успел. Просчитался. Я даже догадываюсь, где именно, но мне нужны доказательства. Тая мне ни за что не поверит. Наивная барышня.

Прижмут её Макеевы и сломают, как пить дать. Это со мной она дерзкая и бойкая, а на самом деле нежная и ранимая. Я надеялся, ее сразу же отвезут к отцу, но….ю задницей чувствую, что нет. Подозреваю, Воронцов пока что даже не в курсе, что его обожаемая дочурка нашлась. Макеевым это невыгодно, пока они не вернули бумаги.

- Фигово, - протягиваю обреченно.

В унисон скрипят роллеты. С улицы доносятся приглушенные голоса, рев двигателей и шумы неизвестной природы. Судя по звукам, у меня гости.

- Достали, уроды! – рычу себе под нос.

Я соскакиваю со снегохода, хватаю монтировку и, как гопник с района, направляюсь к выходу.

Прибью, на хрен! Я и так долго терпел. Надеюсь, от тюрьмы Арс меня отмажет, а если нет… придется Тае для меня сухари сушить.

Кого я обманываю… Она не станет.… На черта ей проблемы?

Вряд ли мы вообще будем вместе. Одно дело – провести ночь, другое – всю жизнь. Разные мы. Два противоположных мира. Но главное, она ничего ко мне не чувствует. Так, магаданское приключение, причем я инициатор. Разберемся с имуществом Воронцова, избавимся от жуликов Макеевых – и, скорее всего, разбежимся. Тая захочет домой, в цивилизацию, а я останусь здесь.

Такое развитие событий выглядит настолько реалистичным и закономерным, что от безысходности на меня накатывает слепая агрессия. Внутренний Халк вырывается на свободу. Бить! Крушить!

Прокручивая монтировку в руках, я хмуро наблюдаю, как поднимаются роллеты. Параллельно с ними ползут вверх мои брови, потому что я вижу знакомую, нереально огромную мужскую фигуру.

- Тихон! – восклицаю довольно.

Я делаю шаг навстречу, бросаю монтировку на пол. Лесник мрачно косится на нее, а потом пристально осматривает меня. Становится темнее грозовой тучи, когда поднимается к моему лицу, видит синяк на скуле и разбитую губу. Сжимает мощные кулаки, которые похожи на два отбойных молота.

- Таки опоздали, - виновато качает головой.

Несмотря на суровый, устрашающий внешний вид, Тихон кажется беспомощным и уязвимым. Он корит себя за то, что не справился, а я как можно непринужденнее отмахиваюсь.

- Нормально все, жить буду, - усмехаюсь легко. - Вас только за смертью посылать, ей-богу! Я грешным делом подумал, что Арсений с юристом быстрее прилетят из Москвы, чем вы появитесь.

Утром в иглу я успел отправить сообщение нескольким людям, которым доверяю, как себе. Это Высоцкий, который точно меня придушит за то, что я вырвал его из семьи, и Славин, у кого есть копии всех документов, а также… Тихон. У меня нет начальника службы безопасности, а охраной заведует… обычный лесник. Правда, с опытом работы в органах. Его непростое прошлое наконец-то пригодилось. Без него мои дуболомы до второго пришествия соображали бы, что произошло и как действовать в экстренной ситуации.

- Прости, Ярослав Владимирович, - сокрушается Тихон, пожимая широкими плечами. – Задержались. Там такое дело…

- Где Тая? – осекаю его, спрашивая о самом важном. Плевать на все, лишь бы она была в безопасности и комфорте. - У Воронцова, как я и приказал? С ней всё хорошо? Не испугалась?

- Хм-м-м, - вздыхает он и становится вполоборота к чёрному «Патриоту», припаркованному у гаража. - Ты просил в первую очередь спасти милую леди, но... - проговаривает заторможено, а сам открывает пассажирскую дверь, - оказалось, что помощь нужна ее обидчикам. Несколько охранников остались дежурить у офиса. В полицию пока не сообщали, ждем ваших указаний. Однако пожарных пришлось вызвать, скорую на всякий случай тоже…

- Что случилось? – хрипло произношу, не узнавая собственного голоса. – Тая где, вашу мать? – реву на всю улицу, как раненый медведь.

- Да здесь я, здесь, - ворчливо доносится из машины, а следом на припорошенный снегом асфальт спускается… моя непутевая жена. Пусть временная, но такая родная и красивая.

Она жестом показывает Тихону, что твердо стоит на ногах и ей не требуется его поддержка. Горделиво вскидывает подбородок, игнорируя его тяжелый, протяжный вздох, поскальзывается, но тут же восстанавливает равновесие.

- Все нормально, - невозмутимо бросает Тая, выставляя ладонь. – Я сама.

Хмыкнув, она важно закидывает рюкзак за спину, сдувает растрепавшиеся волосы со лба и устремляет взгляд на меня.

- Таюш, - невольно срывается с потрескавшихся губ. Облизываю запекшуюся кровь, расплываюсь в улыбке, забывая о боли и дискомфорте.

Лесник закатывает глаза и вежливо отворачивается, делая вид, что его нет. Я радуюсь, как сумасшедший, который получил новую смирительную рубашку. Но Тая вдруг испуганно прикрывает рот ладошкой. Не сразу понимаю, что опять нашло на эту занозу. Глуповато улыбаюсь и, как завороженный, любуюсь ей.

Снежная королева. Только глаза на мокром месте.

- Папа всех накажет, - фырчит она сквозь слезы.

Ее угрозы звучат так по-детски, но искренне. Пусть наказывает, хрен с ним! Я сейчас на все согласен.

- Ага, - киваю машинально, пока Тая на ватных ногах подходит ко мне.

Она протягивает руку к моему лицу, ласково проводит подушечками пальцев по скуле, невесомо касается опухшей губы. Всхлипнув, бросается мне на шею. Обнимаю ее в ответ, а она плачет на моей груди. В этот момент до меня доходит, почему…

Морды моей испугалась. Согласен, я и так не Ален Делон, а сейчас и вовсе похож на местного бомжа, который проник в гараж, чтобы погреться и переночевать. Пожалела меня Тая – и на том спасибо.

- Какого чёрта вы притащили ее сюда, Тихон? – одними губами говорю леснику, бережно поглаживая прильнувшую ко мне девчонку по голове. - Я же четко написал – доставить к отцу!

- Я не сразу дозвонился до Воронцова – он был без связи. В тайге, - обезоруживает меня одной фразой.

- Не понял, - повышаю голос, напрягаясь всем телом. Тая чувствует это и прижимается сильнее, будто успокаивает меня. - Что за беспредел? С ним-то что сделали?

- Нет-нет, Воронцов в порядке, - перебивает меня лесник, прежде чем я нарисую себе худший сценарий с бандитскими разборками. – Он с охраной вас искал. Макеевы направили его по ложному следу.

- Так я и знал! А ещё друзья, - сплевываю сердито.

- Ну, а чего ты ждал от богачей, Ярослав Владимирович? – ворчит, как умудренный годами старец. - Бандиты и мошенники.

- Папа хороший, - приглушенно шепчет Тая.

- Тш-ш-ш, никто не спорит, - крепче сжимаю ее в капкане рук. Теплая, приятная, пахнет нашей ночью и…. немного дымком. Мгновенно помрачнев, я смотрю на Тихона. – Что в офисе случилось?

- Сработала пожарная сигнализация. Оказалось, это организовала милая леди, - косится на притихшую в моих объятиях Воронцову, а та даже головы не поднимает. Смущается. – Когда мы приехали, она уже сама освободилась, выскочила на улицу с рюкзаком и командовала твоей тетушкой, Ярослав Владимирович.

Проглатываю удивленный смешок, прижимаюсь губами к девичьему виску, втягиваю носом аромат ее волос. На секунду блаженно прикрываю глаза.

Дышу ей полной грудью.

Сумасшедшая мажорка. Отчаянная. И такая… классная.

- Могли бы Таю в домик отправить с охраной. Пусть бы отдохнула, - роняю с укором. - Зачем сюда?

- Миссия невыполнима, - разводит Тихон руками. Впервые он не справился с заданием, сам в шоке. - Леди скандал устроила и потребовала отвезти её к Йети, как она выразилась…

На его последней фразе я всё-таки не выдерживаю и срываюсь в дикий хохот. Смеюсь так, что грудь ходуном. Шиплю от боли, когда разбитая губа трескается, а ушибы на теле дают о себе знать.

- Тцц, уроды, - недовольно кривлюсь, вытирая кровь тыльной стороной ладони.

Тая запрокидывает голову, сочувственно изучает меня, обхватывает мои щеки холодными ладонями, а я накрываю ее дрожащие руки своими. Сгорбившись, наклоняюсь к ней, и мы соприкасаемся лбами.

- Ты обещал не нарываться! – пилит меня, как настоящая жена.

- Да я в порядке, Таюш, - как можно легче и правдоподобнее бросаю. - Это всего лишь царапины и синяки – пройдут. И я совершенно не нарывался. Просто когда Макеевские мордовороты в сотый раз повторили свое коронное: «Где контракт?» - я ответил в рифму. Они почему-то обиделись.

- Яр-р-р! – рычит капризно, и я понимаю, как сильно скучал.

- Таюш-ш-ш-ш, - шиплю ласково, улыбаюсь до крови и целую ее в носик, оставив алый след на белоснежной, как у фарфоровой куклы, коже.

- Пф-ф-ф, подожду вас в машине, - бурчит Тихон, ухмыляясь украдкой.

Он садится за руль повидавшего жизнь «Патриота». Того самого, на котором я встречал Таю в аэропорту – и не довез до пункта назначения. Если бы внедорожник отечественного производства не подвел меня, мы бы никогда не провели ночь в сторожке лесника. Не познакомились. И я бы не влюбился. Хотя… разве можно не влюбиться в такую заразу?

- Я отцу пожалуюсь, он Макеевых в порошок сотрет, - смешно сводит брови к переносице.

- Ради меня не станет, брось, Таюш.

- Ради меня!

Она поднимается на носочки, тянется ко мне и нежно целует в уголок рта – туда, где ещё осталось живое место. Выдержка подводит меня, и я срываюсь с тормозов. На инстинктах ловлю ее губы, вгрызаюсь в них, наплевав на боль. Жду, когда она оттолкнет меня, потому что противно и негигиенично, но…

Тая замирает на доли секунды, забывает, как дышать, а потом вдруг отвечает на поцелуй. Я чувствую металлический привкус на губах. Уверен, она тоже. Однако продолжает ластиться ко мне, как домашняя кошка.

Потеряв все ориентиры, кроме белой ведьмы, я углубляю поцелуй. Оставляю на ней кровавые метки. Обхватываю рукой ее затылок, сгребаю шелковистые пряди в кулак и впечатываюсь в мягкие губы так сильно, будто собираюсь сожрать. Она как блюдо с глутаматом натрия – невозможно насытиться. Вредно, но вкусно.

Ночью я исцелял поцелуями и ласками ее раны, которые сам же и нанес, а теперь она возвращает мне должок. Жаль, не супружеский.

Грязный гараж – не самое романтичное место, поэтому я заставляю себя оторваться от Таи. Тем более, меня не покидает ощущение, что по моей руке что-то ползет.

Нахмурившись, я заглядываю Тае за спину. Рюкзак открыт, а по ее капюшону важно карабкается паук, перебирает разметавшиеся длинные волосы лапками, собирается зарыться в них и залечь в спячку. Хороший выбор, но… боюсь, она не одобрит.

- Стоп, у меня глюки, или это… Саныч?

Тая икает, сжимается вся, округляет волшебные сиреневые глаза. Я беру ее за плечи, крепко держу, чтобы от страха не сделала резких движений и не сбросила птицееда, а она заговорщическим тоном шепчет:

- Только не говори, что он вылез из рюкзака. - И добавляет с возмущением: - Засранец восьмилапый, я же просила его посидеть спокойно!

- Даже так? И что он тебе ответил? Может, неправильно понял? – расслабленно смеюсь над ней.

- Прекрати издеваться! Где он? – растерянно озирается.

- Тише-тише, не шевелись. Я сам Саныча заберу, - поднимаю руку к ее волосам, распутываю паука, который кайфует под ними, как под одеялом. – Ты ему нравишься, - усмехаюсь, аккуратно обхватывая пальцами волосатую тушку.

- Не могу сказать, что его чувства взаимны, но… начинаю к нему привыкать, - язвит Тая, вжимая голову в плечи, когда я отрываю от нее птицееда, который до последнего цепляется лапами за пшеничные пряди.

Уймись, мужик, эта человеческая самка моя. Найди себе паучью!

Может, и правда ему «невесту» купить? Пусть строят семью. Получится целое поселение, круче формикария. Впрочем, Тая вряд ли будет в восторге от таких домашних животных.

Задумавшись, я освобождаю небольшой пластиковый ящик из-под инструментов, делаю в нем вентиляцию, накидываю бумаг, тряпок и сажаю туда Саныча. Он явно недоволен, но придется смириться.

- Это временно, - уговариваю его, закрывая крышку. – Недолго тебе бомжевать, скоро найдем новый дом. Будешь жить спокойно… до тех пор, пока наша хозяйка и его не разрушит, - поворачиваюсь к Тае. – Что на этот раз с террариумом?

- Н-ничего, - виновато покусывает губы. – Я… просто… там, - поглядывает на ящик и нервничает. – В твоем кабинете небольшой пожарчик устроила…

- Пожарчик, значит? Как мило, - усмехаюсь, упираясь бедрами в верстак. Жестом подзываю провинившуюся жену к себе. – Это я уже понял. А с Санычем что?

- Что-что! Ты такой тугодум, Яр! – злится, всплеснув руками. – Пришлось его с собой забрать, иначе он бы отравился дымом, и ты тогда бы расстроился, - выпаливает на одном дыхании.

- Какая добрая у меня жена, - рокочу довольно и, взяв ее за талию, притягиваю к себе. – Я в тебе не ошибся, - перехожу на хриплый шепот. – Так, на чем мы остановились?

Не дожидаясь ответа, я снова нападаю на нее с поцелуями. Не могу оторваться. Спускаюсь к нежной шее, впиваюсь губами в бешено пульсирующую жилку. Присасываюсь к ней, как древний голодный вампир к своей жертве.

- Ехать надо, - мурлычет Тая, а сама откидывается назад, открываясь мне, и запускает пальчики в мои короткие волосы на затылке. Щекочет, гладит, царапает ноготками.

- Я уже…. поехал, - выдыхаю ей в ушко, прикусываю зубами мочку. – Двинулся на тебе.

- Дурак, - тихонько постанывает и обнимает меня крепче.

Целуемся, как одичалые, не замечая ничего вокруг. Шорох шин по снегу, скрип тормозов, недовольные голоса – все это доносится будто из параллельного мира. Нам обоим нет до него никакого дела. У нас своя атмосфера. Между нами пожар.

- Салтыков, твою ж мать! – ревет Воронцов так близко, что Тая панически дергается и кусает меня за пострадавшую губу. – Какого хрена я постоянно вижу тебя на своей дочери? Пошел вон!

- Мы заждались вас, па-апа! – ехидно протягиваю, отстранившись от покрасневшей, смущенной жены. – Долго же вы добирались! Заблудились, наверное? – не скрываю сарказма.

- Вмазать бы тебе хорошенько, - сжимает кулаки Влас и, окинув меня скептическим взглядом поверх очков, тут же их разжимает, - но, я смотрю, тут до меня постарались.

- Пап, не надо, - пищит Тая.

Неожиданно она становится передо мной, пытаясь заслонить меня своим хрупким телом.

Задвигаю ее за спину. Этого ещё не хватало!

Упрямая ведьма толкается, снова выходит вперед.

- Таечка, девочка моя, - ласково зовет дочку Воронцов, порывисто обнимает. – С тобой всё хорошо? – приговаривает, поглаживая ее по голове, как ребенка. – Сейчас поедем в дом, ты мне спокойно расскажешь, что произошло, а я потом всем за тебя яйца оторву.

Я машинально киваю, удовлетворенно скрестив руки на груди. Такой суровый отцовский подход я одобряю на все сто процентов. Только почему при этом Влас Эдуардович многозначительно поглядывает на меня и метает молнии?

Недоуменно выгибаю бровь. Он прищуривает глаза, крепче прижимает к себе дочь, будто от меня защищает.

Нормально! Опять я крайний! Да идите к чёрту, Воронцовы!

- Доченька, садись в машину, - подталкивает ее в сторону улицы.

- А Яр? – тревожно оглядывается моя заботливая жена. Посылаю ей ободряющую улыбку.

- За нами поедет. С охраной, - угрожающе сообщает Воронцов, испепеляя меня ревнивым взглядом, а я предвкушаю очередное «увлекательное» приключение.

Тая резко останавливается, сбрасывает с себя руки отца и, воинственно вскинув подбородок, возвращается ко мне.

- О, нет! Это мы уже с Макеевыми проходили, второй раз я не поведусь! – топает ногой, упирая руки в бока. – Яр поедет со мной! В нашей машине!

- Но Таечка…

- Таюш, все в порядке…

Мы с Власом произносим свои фразы синхронно, перестреливаемся взглядами – и, одновременно сплюнув, отворачиваемся друг от друга. В семью Воронцовых я не принят, чего и следовало ожидать.

Да и плевать! Неприятность эту мы переживем. У нас с Таей будет своя мафия – Салтыковская.

- Как скажешь, дочь, - зло цедит Влас.

- Спасибо, папуль, - чмокает его в щеку. - А ты Саныча не забудь, - подмигивает она мне игриво.

Прокрутившись на пятках, красиво и важно дефилирует к выходу, будто не по гаражу идет, а плывет по подиуму. Засмотревшись на нее, слышу предупреждающий кашель тестя. Хватаю ящик с пауком и под пристальным наблюдением Воронцова плетусь за его властной дочуркой.

Из Макеевского плена я попадаю в другой – более страшный и опасный. Кажется, пожизненный.