Во имя Мати, Дочи и Святой души

20

Свами уселась в кресло. Указала Клаве:

– Вот сюда.

Клава поняла, что нужно встать на колени. Свами пригнула ей голову, так что Клава уперлась лицом в благоухающие ладаном бедра.

– Зачем он тебя вызвал за собой, сестричка?

– Не знаю, сладкая Свами.

– Говори мне всю правду.

– Я всегда говорю тебе правду, сладкая Свами. Ты ведь все мысли видишь насквозь.

– Зачем он тебя вызвал за собой, сестричка?

– Я не знаю. Может, хотел про вокрещение свое поговорить.

– Вы о чем-нибудь договаривались с ним раньше, сестричка?

Клава подумала, что Свами уже прочитала все ее мысли и она погибла. Но все-таки решила попробовать спастись. Как выпутывалась всегда до конца, если даже совсем не учила урок.

– Нет, просто он расспрашивал обо всем: как у нас делается? Ему было интересно.

– А ты ему объяснила, кто такие весталки?

– Да.

– И он не уговаривал тебя забыть свой обет, сестричка?

– Нет, – и догадалась добавить: – Он только посмеялся.

– Над чем?

– Над этим. Сказал, нет такой крепости, которую не взяли бы братишки.

– А ты ответила, что такая крепость есть, сестричка?

– Я сказала, что у нас обет, и что нарушительница погибнет вся – и телом, и душой.

– А он что?

– Он опять засмеялся, – Клава уже сочиняла увереннее, ободренная тем, что Свами не убила ее сразу, прочитав ложь в мыслях, – сказал, что можно не ломать стены, а сделать подкоп. Или сверху десант сбросить.

– Подкопы пусть делает, – засмеялась Свами, – только смотри, сестричка, чтобы не сломал тебе ворота.

– Я тоже сказала, сладкая Свами, что как сестра готова и рада его любить всеми силами, но только хранить обет, – подхватила Клава, совсем ободренная.

– Всеми силами и всеми средствами, которыми снабдила тебя любящая Госпожа Божа, сестричка. А скажи, кто из сестер ему говорила, что у нее права его испробовать?

– В самом начале сестра Ира говорила. Ну я не помню всех слов, но похоже. А потом ты меня услала, сладкая Свами. Может, потом другая сестра говорила.

Клава вспомнила, зачем ее усылала Свами – и снова почувствовала свою силу. Почувствовала, что Свами теперь ее ценит и так просто не запорет на страх другим и в свое удовольствие.

– Хорошо, сестричка. Мое благословение пребудет над тобой. Иди во имя Мати, Дочи и Души святой. Но обет храни пуще дыхания, помни. И дай мне целование дочернее.

Клава старательно присосалась по очереди к сосцам воплощенной Мати Божи, покуралесила язычком – не испытав, увы, полного восторга и благоговения.

Но вышла успокоенная.

За дверью ее тотчас схватила крепкая ладонь. Не нужно гадать – чья.

– Пошли, Каля. Как обещала.

И не успев возразить слова, она уже оказалась в соседней комнате – почти такой же как у Свами: кровать, кресло, комод, икона. Только без телефона.

– Погоди, нельзя сейчас. Сейчас у нас общая радость вечерняя.

– Потом придешь?

Клава помнила о своей уловке и не боялась нарушить обет.

– Приду.

– Ну смотри. Иначе такие проценты наверну – за десять лет не расплатишься.

– Сказала – приду. Переждешь час или два, – ответила своевольно, уверенная, что имеет право на своеволие. Что он стерпит и переждет.