Восхождение Плотника. Том 3

Глава 20

Ночь выдалась тихой. Я спал и видел сны где Микулу приковывают к позорному столбу и лупят розгами. Прекрасный сон, от которого я проснулся с улыбкой на лице. Сразу же подумал, а не садист ли я в душе, раз радуюсь чужим горестям? И тут же отмахнулся от этой мысли. Одно дело если бы Григория лупили розгами, а я радовался и совсем другое дело староста. Такого не грех и насмерть забить.

Скатившись с печки я увидел в окно как мимо нашего дома идут батраки. Восемь человек возглавляемых Гошкой. Тот расхрабрился, размахивал руками и судя по всему рассказывал как чудесно ему у меня трудится и какие перспективы ждут их в будущем. Что ж, энтузиазм это хорошо, вот только…

— Проснулся? — Спросил вышедший из спальни Древомир.

Он уже успел одеться и судя по всему ждал лишь моего пробуждения.

— Ага, готов к труду и обороне. — Усмехнулся я и стал натягивать штаны.

— Собирайся быстрее, сегодня куча дел.

— Как и в любой другой день.

— Вот именно. Паши до гроба, а там уже и отдохнёшь, если чернокнижник не поднимет. Хе-хе. — Засмеялся Древомир выходя из избы.

— Вижу у вас хорошее настроение. — Подметил я.

— Скорее тревожное. Вот и дурь всякую говорю. — Буркнул мастер и вышел на улицу.

Что ж, я могу его понять. Сам проснулся с ощущением неясной тревоги. Будто что-то должно случиться, причём весьма скверное. Может это из-за того что перед сном насмотрелся на физиономию старосты, а может просто паранойя разыгралась.

Одевшись я вышел на улицу и мы молча побрели в сторону леса. Порой мастер бросал на меня взгляд и что-то тихо шептал себе под нос. Я решил что он как обычно отчитывает меня, но дело было не в этом. Судя по всему он собирался начать серьёзный разговор и подбирал слова. Надеюсь это не трёп о скорой кончине и наследовании дела всей его жизни. Не хочу слышать эту чушь во второй раз.

Тропа нырнула в ельник, ноги ступали по хрустящему снегу, на котором виднелись следы недавно прошедших батраков. И тут Древомир прочистил горло. Кашель эхом разнёсся по лесной глуши.

— Ярый, — голос мастера был хриплым и робким, и я впервые услышал у него подобную интонацию. — Хочу тебе кое-что рассказать. Точнее, не то чтобы хочу, просто понял что должен. Нет смысла тянуть кота за хвост и…

— Вы так мнётесь будто предложение мне собрались делать. — Усмехнулся я желая подтолкнуть мастера.

— Тьфу ты! Идиотина! Рот закрой и не перебивай, пока я говорю! — Выпалил Древомир. — Есть у меня один секрет значит… — Он замолчал, почесал бороду и резко остановился. — Так вот его с собой в могилу я тащить не намерен.

— О! Вы знаете в чём секрет побед кота Бориса? — Прыснул я со смеху вспомнив не к месту старинную рекламу которую крутили по телевизору.

— Чего? — Нахмурился Древомир, а после замахнулся на меня. — Я же просил заткнуться!

Он замолчал на добрую минуту. Сделал глубокий вдох и заговорил, глядя не на меня, а куда-то вперёд, на тропу, убегающую в глубину ельника.

— Так уж вышло, что мать твоя, Ярый, была моей дочерью. Внебрачной. Матушка то её Алёнка померла при родах и стало быть чтобы её честь не порочить я молчал. А её муж Ромчик тот ещё ублюдок, но он вопросов не задавал и радовался тому что остался не один, а с малюткой на руках. Да, ему тяжеловато было, но ты бы видел его счастливое лицо. Ладно, не о том сейчас. Так вот, выходит что ты мой…

— Ага. Внук. — Кивнул я. — Это было очевидно.

— Ты ошалел что ли? Алкаш проклятый. Совсем не удивлён что ли? — Выпучил глаза Древомир.

— А чему тут удивляться? Паршивого работника вы столько лет держали при себе и даже платили за отвратительно сделанную работу. Стал бы кто-то в здравом уме делать тоже самое? Вот уж сомневаюсь.

— Тьфу ты! Знаешь чё Ярый? — Рыкнул Древомир прищурив левый глаз.

— Чё? — Усмехнулся я.

— Козёл ты, вот чё. Я цельную неделю речь готовил. Думал как правильно всё преподнести, а ты догадался оказывается. Засранец проклятый. Топай давай, а то щас палку найду, да как по горбу дам! — Пригрозил он, но договорить не успел, я сгрёб старика в охапку и приобнял. — Ты чаво? Чё началось то⁈

— А что не так? Обнимаю родного деда. — Засмеялся я и сжал старика покрепче, так как он начал брыкаться как бешеная лошадь.

Но спустя минуту он умерил свой пыл и шмыгнул носом.

— Я то, Ярый, по молодости, не хуже тебя был. Тоже дурак то есть. Загулял с замужней. Она красивая была, весёлая, а муж её, Ромчик, прямо скажем, не подарок. Поколачивал порой и вообще паршиво обращался. Ну и случилось то, что случается, когда молодой дурак и чужая баба оказываются под одним одеялом.

Он замолчал и потёр переносицу большим пальцем, морщась от воспоминания, причинявшего ему почти физическую боль.

— Ну а дальше ты знаешь. Она всю жизнь прожила с отцом, который ей не отец, и умерла, не узнав правды. А я по гроб себе этого не прощу. Поэтому я с тобой и вожусь, балбес. Вроде как грехи замаливаю. — Он шмыгнул носом и попытался вырваться.

— Ой, старый. Не заливай мне. Грехи он замаливает. Просто ты одинокий чёрт с паршивым характером и кроме меня никто с тобой вошкаться не будет. Вот ты и держишься меня как утопающий за бревно.

— Пффф. Вы гляньте на него. Раздухарился. И вообще ручёнки убери! Я мастер всё же, а не…

— Э нет, теперь ты не мастер, а мой дедуля. — Издевательским тоном произнёс я и тут же получил локтем в живот.

— Разве так можно? Я же твой внук. — Прохрипел я так, как удар вышел весомым.

— Тоже мне внук. Как в лужу пук. Хе-хе. — Рассмеялся Древомир и зашагал в сторону мастерской. — Пошли, бездарь. И только попробуй кому-нибудь рассказать, придушу пока будешь спать.

— Дедуль, ну ты чего в самом деле? Я ж знаю что ты не такой бука каким хочешь казаться. — Продолжил я подтрунивать над стариком.

Он тяжело вздохнул и тихо произнёс:

— Чёрт старый. И на кой-чёрт стоило языком трепать? Шпынял бы его дальше, да горя не знал. Теперь же всю плешь проест, засранец…

— Проем, обязательно проем. Ха-ха-ха. — Рассмеялся я, приобнял старика, но он тут же сбросил мою руку. — Ой какие мы ранимые.

— Всё, рот закрой и не разговаривай со мной хотя бы до конца дня, а то ей богу придушу поганца. — Попросил мастер и я сделал вид что закрываю рот на замок, а ключ передаю ему.

Древомир принял невидимый ключ, а после со всего размаха зашвырнул его в лес. Он одарил меня скупой улыбкой и мы пошли дальше молча.

Спустя полтора часа ельник расступился, и впереди показалась поляна с забором из сосновых жердей и двумя земляными крышами виднеющимися из-за него. Дым из трубы землянки тянулся тонкой сизой нитью, а значит Петруха вместе с гаврилой тоже были на месте и уже работали над созданием мебели.

Чем ближе мы становились к мастерской тем отчётливее слышали стук топоров. Спустя минуту мы встретились с командой лесоповала. Шесть человек работали топорами расчищая дорогу шириной в три метра. Двое валили деревья, ещё двое выкорчёвывали пни, и оставшиеся два работяги тут же делили поваленные деревья на части и тащили брёвна на телегу чтобы потом отвезти в мастерскую.

— Ну чё? Как денёк? — Крикнул Древомир.

— По маленьку! Жопа уже в мыле, но спину ещё не сорвали. — Хохотнул Захар смахнув пот со лба.

— Молодцы! — Похвалил я. — Если будете так же работать, то сколько времени уйдёт на то чтобы дорогу проложить до Микуловки?

— Ох, да кто ж его знает? Просеку сделаем недели за три, а вот пни выкорчёвывать, почву разравнивать и выкладывать булыжником, это дело не на недели, на, а месяца.

— Ага. А то и на год. — Поддакнул Гоша Чернов.

— Ну насчёт года ты загнул. Вшестером думаю быстрее управимся. Но да, работы непочатый край. — Добавил Захар и вернулся к рубке.

— Тогда не буду вас отвлекать. Трудитесь, а часика через четыре на обед подходите.

— Как прикажете господин начальник. — Улыбнулся Захар и нанёс удар по сосне.

— Ишь чё. Господин. — Кривляясь произнёс Древомир и мы зашагали в сторону мастерской. — Вырос щегол, теперячи вон чего! Начальник. — Не унимался мастер ткнув пальцем в небо.

— Жаль что ты мой родственник, а то бы урезал тебе премию за панибратское отношение. — Улыбнулся я.

— Опять тарабарщину какую-то несёшь. Ярик, где ты этой чуши нахватался?

— Ну как же? Сегодня с ведьмой общаюсь, а завтра с лешим. Сам понимаешь компания необычная, вот и лексикон приходится свой расширять и модифицировать.

— Тьфу ты! Окаянный. Иди работай. Сил нет слушать вот эти твои словечки.

— Ага. Иду. — Улыбнулся я и направился прямиком в мастерскую.

Не успел я войти внутрь здания, а за окном уже начало темнеть. День прошел весьма быстро и шаблонно. Монотонно делаешь столы, потом стулья и снова столы. Обед и снова столы, стулья, столы. С одной стороны я радовался тому что мы к прибытию Кирьяна сделаем столько столов, сколько вся чёртова знать не сможет выкупить при всём желании. А с другой стороны становилось скучновато.

Быстрее бы доделали дорогу, тогда бы я привлёк мужиков на производство, на полный рабочий день. Обучили бы их сборке стульев и столов, потом шлифовке и заливке. Петруха бы стал надзирателем над укладчиками коры и прочих украшений, а мы бы с Древомиром стали творить! Отлили бы первый шкаф из эпоксидки или трон? А может и вовсе входную дверь, чего нет то?

Идей масса, но из-за монотонности время стало тягучим как смола. Да, день быстро закончился, однако из-за неясной тревоги, я не чувствовал удовлетворения. Скорее было ощущение что я слишком медленно развиваюсь. Правда в каком именно направлении я медленно расту, было совершенно не ясно.

Закат догорал за верхушками елей бледной рыжей полоской, выйдя из мастерской, я окинул взглядом стайку батраков стоящих у ворот и заглянул на склад. Изумрудные столешницы с золотыми прожилками мерцали в полумраке мягким молочным сиянием, и каждый предмет мебели ловил отблеск закатного света из узкого окошка, преломляя его в глубине застывшей слизи.

Красивое зрелище, от которого я даже испытывал гордость, хотя косяки у столов имелись и их предстояло устранить, но всё это завтра.

— Закрывай уже, хватит любоваться, — буркнул Древомир выходя из мастерской. — А то спать хочется, аж живот урчит. — Пошутил мастер.

Он был прав. Есть и правда хотелось. Хотя какой к чёрту есть? Хотелось именно что жрать! Я прикрыл тяжёлую дубовую дверь склада, задвинув засов до упора и проверив его на прочность коротким рывком. Дверь сидела крепко и не люфтила, а значит, никакой зверь внутрь не пролезет, правда от человека такая дверь не убережет. Человек может и в окно пролезть при желании. Нужны нормальные ставни и навесной замок.

Петруха выскочил из мастерской с вилами на плечах и басовито спросил:

— Ну чё, двинули по домам? А то Анфиска обещала пирог с грибами. А ежели пирог остынет, то это уже и не еда вовсе, а так, мазня какая-то.

— Молись чтобы никто твои слова Анфиске не передал. — Усмехнулся Древомир.

— Не, ну а чё? Я не прав что ли⁈ Мужики, вы хоть меня поддержите! — Петруха осмотрелся по сторонам, но мужики только посмеивались.

— Короткий язык залог долгой и счастливой семейной жизни. — Со знанием дела сказал Захар и закурил самокрутку.

— Да идите вы. — Отмахнулся Петруха, но не обиделся, а широко улыбнулся.

— Ладно, идём по домам. Сегодня хорошо потрудились. — Сказал я и собрался было шагнуть к воротам, когда услышал свист.

Тонкий протяжный звук рассёк морозный воздух откуда-то с юго-востока, из-за ельника. Я не сразу понял, что это такое, потому что свист был похож на голос ветра, запутавшегося в еловых ветвях. Но ветра не было, воздух стоял неподвижно, и я замер посреди двора, вслушиваясь в наступившую тишину, а потом заметил огонёк, который становился всё ярче и ярче.

Пятью минутами ранее.

Трое стражников шли через лес уже второй час, и с каждым шагом настроение у них портилось. Мороз крепчал, ноги цеплялись за бурелом, а ветки елей хлестали по лицу. Первым шёл коренастый мужик лет тридцати пяти с обветренным лицом и коротко стриженой бородой. За ним переваливался самый молодой и самый недовольный из троих, а замыкал цепочку высокий и жилистый стражник с вечно поджатыми губами.

— Да чтоб тебя, — выругался молодой, провалившись по колено в сугроб, прикрытый валежником и обратился к коренастому. — Ты уверен что мы правильно идём? Мы тут вроде проходили, вон ту кривую ёлку я точно видел.

— Все ёлки кривые, как и твоя рожа, — буркнул коренастый не оборачиваясь. — И да, мы правильно идём, рот прикрой и не ной.

Молодой выдернул ногу из снега и сердито засопел. Ему было холодно, голодно и совершенно непонятно зачем они вообще сюда попёрлись. Приказ старосты звучал просто: найти лесную мастерскую Ярого, дождаться темноты и поджечь её.

Вот только простота приказа никак не компенсировала сложность его исполнения. Зимний лес превращался в ледяной лабиринт из поваленных стволов и обледеневших оврагов. Днём можно было бы с лёгкостью проследить за трудягами, а вот в сумерках…

— Мужики, а может объясните мне по-человечески, — снова подал голос молодой, перелезая через очередное бревно. — Какого лешего мы должны мастерскую жечь? Ярый мне лично ничего плохого не сделал. Парень сам работает и людям работу даёт. Считай девять семей на себе тянет. А мы что же? Спалить мастерскую должны и всех заработка лишить?

Коренастый резко остановился отчего молодой врезался в его спину.

— Микула велел, значит сделаем. Не нам с тобой обсуждать приказы.

— А я и не обсуждаю, я просто понять хочу, — не унимался молодой. — Раньше Микула таких приказов не отдавал. А вызвал на ночь глядя, сунул луки и тряпки в масле, и велел чтоб пепелище после себя оставили. Это как вообще? Староста на мой взгляд должен заботиться о жителях деревни. А ежели мы без хлеба оставим девять семей, то какая это к чёрту забота?

Позади раздался голос жилистого. Он негромко прокашлялся и вмешался в разговор.

— А чего тут объяснять? Ярый старосте поперёк горла встал, ещё когда внукам его плети выписали при всей деревне. Микула с тех пор зубами скрипит, думая как бы Ярому хвост прижать.

— А чего беситься? Сам за своими сучатами недосмотрел. Да и Ярый по справедливости подметил что они плетей заслужили. — Парировал молодой.

— Заслужили, не заслужили, а приказ есть приказ, — отрезал коренастый и зашагал дальше.

Молодой было открыл рот чтобы возразить, но жилистый ткнул его кулаком в плечо и покачал головой, как бы говоря «Не стоит. Тебе же хуже будет от таких разговоров».

Стражники прошли ещё с полверсты, когда коренастый остановился и поднял руку.

— Смотрите, — коренастый кивнул на землю.

На подмёрзшей грязи между корнями старой сосны отпечатались крупные следы с чётко прорисованными когтями. Следы шли цепочкой вдоль тропы и уходили в ельник.

— Волки, — констатировал жилистый присев на корточки. — Следы свежие. От силы пару часов назад прошли тут.

Молодой побледнел и нервно оглянулся по сторонам.

— Замечательно. Мы тащимся по лесу без собак, без факелов, а тут волчья стая гуляет. Может вернёмся? Доложим Микуле что дорога непроходима и пускай он сам сюда топает.

— Заткнись и шагай, — процедил коренастый, хотя по его лицу было видно что волчьи следы ему тоже не понравились.

Они двинулись дальше, теперь уже молча и значительно осторожнее. Молодой то и дело оборачивался, вглядываясь в чащу за спиной, жилистый держал ладонь на рукояти ножа, а коренастый ускорил шаг и перестал делать вид что ему всё нипочём.

Через четверть часа лес начал редеть, и между стволами забрезжил тусклый вечерний свет. Они вышли на пологий склон, поросший молодым березняком, и остановились.

Внизу, в неглубокой лощине между двумя холмами, располагалась мастерская. Территория обнесена высоким бревенчатым забором в полтора человеческих роста, с заострёнными верхушками кольев. Из-за забора торчали крыши двух строений, из труб поднимались столбы сизого дыма, а по двору сновали люди. Стучали молотки, визжала пила, доносились обрывки разговоров и смех.

— Ни хрена себе он тут отстроился, — присвистнул молодой. — Это ж целая крепость получается! Забор-то какой вкопал, попробуй перелезь. Считай как у нас в деревне частокол. Чуть похуже конечно, но…

— Я насчитал шестерых, — прикинул жилистый, прищурив глаза. — Нет, семерых. Во-он ещё один вышел из дальнего строения. И все при деле, никто без работы не стоит.

Солнце практически исчезло, а лес погрузился во тьму нагоняющую первобытный ужас. Даже коренастого пробрало.

— Чё? Может отстреляемся и по домам. А там сгорит, не сгорит, это уже не наше дело. Да? — С надеждой в голосе проговорил молодой.

— Микула велел дождаться ночи и палить только в темноте, чтобы нас никто не разглядел, — напомнил коренастый сплюнув на снег.

Жилистый вздохнул и озвучил то, о чём думал каждый из стражников.

— Ты сам видел волчьи следы. Если мы тут до ночи просидим, а потом ещё обратно по темноте через лес ломиться будем, то до деревни можем и не добраться. Волки в темноте видят получше нашего, а нас всего трое.

— Ага. Волки это одно, — подхватил молодой. — Вы про лешего не забывайте. Мы же всё-таки неподалёку от священной рощи. Дорогу запутает так что мы вообще домой не вернёмся. Помнишь что с Мироном-охотником было? Вошёл в лес засветло, а выполз на четвереньках через двое суток. До сих пор заикается с перепугу.

Коренастый нахмурился и потёр переносицу. Он был упрямым мужиком, но не дураком, а риск замёрзнуть в лесу посреди волчьей территории был слишком велик. И всё ради чего? Ради мести старосты, который сам небось сидит дома на тёплой печке и в ус не дует.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Отстреляемся и по домам.

Молодой облегчённо выдохнул, а жилистый без лишних слов снял с плеча лук и достал из колчана стрелы с наконечниками, обмотанными промасленными тряпками. Степан и Тимоха последовали его примеру. Тряпки были пропитаны смесью дёгтя и бараньего жира, от которой глаза слезились.

Коренастый вытащил огниво, высек искру на трут и раздул крохотный огонёк. По очереди они поднесли обмотанные наконечники к пламени. Тряпки занялись с жирным чадящим треском, и на каждой стреле заплясал оранжевый язычок огня, от которого в морозном воздухе потянулись чёрные хвосты копоти.

Трое стражников поднялись из укрытия. Они прицелились в деревянные крыши мастерской и затаили дыхание. Внизу ничего не подозревающие работники заканчивали смену и собирались по домам.

Молодой посмотрел на горящий наконечник и тяжело вздохнул.

— Паршиво это всё, мужики. Ярый нам ничего не сделал.

— Зато староста нам сделает. И ты знаешь что именно, если мы не выполним приказ. — глухо ответил коренастый.

Он навёл стрелу на ближайшую крышу и негромко произнёс:

— Ну, Ярый, ничего личного.

Коренастый отпустил тетиву и стрела со свистом умчалась в чернеющее небо.