Пьеса. Действие 1

Актеры прибывают в Кремону

Семья актеров, представляющих комедию масок,[10] известная под именем Ingegni — Таланты, приезжала в город раз в год. Никому не было дела то того, действительно ли странствующая труппа — семья, и даже на самом ли деле они талантливы, коль скоро представления их были увлекательны.

В субботу на рассвете город проснулся от скрипа телег, крестьяне с семьями направлялись на главную площадь на самый оживленный овощной базар недели. Еще не проснувшиеся до конца, крестьяне съезжались с темных сонных полей на улицы, сходившиеся к площади Коммуны, словно вместе с горами желтых дынь, высившихся на телегах, влекли за собой в город и клочья утреннего тумана с берегов реки По. Крестьяне в молчании расставили свои прилавки. Сгрузили с телег корзины, полные до краев красных, желтых и зеленых овощей. Корзины с гладкими восковыми перцами, цуккини, похожими на темно-зеленые дубинки, и блестящими помидорами. Плетеные корзины, полные персиков, груш, яблок и свисающих гроздей винограда неббиоло, покрытых белым пухом и блестящих от росы. Другие были наполнены миндалем, напоминающим формой глаза арабских скакунов, и бугристыми грецкими орехами. На площадь уже стекались старые дамы в черном, что вечно страдают от бессонницы, и взбудораженные дети. Первые — чтобы морщинистыми руками захватить лучший товар, вторые — чтобы, бегая от прилавка к прилавку, глазеть на привезенное.

Перед городской ратушей с темными галереями актеры деловито собирали из широких досок подмостки с деревянными скосами позади. Над сценой они повесили потрепанный занавес, который слегка покачивал ветерок. Стоя в тени колонны у фасада собора, Фабрицио наблюдал за работой актеров.

Актер в кожаной маске, покрытой бородавками и закрывавшей половину лица, стоял на свежесобранных подмостках. Он трижды ударил в барабан и зычным голосом объявил, что пьеса начнется не позже полудня.

— Чудеса и волшебство, каких вам прежде не случалось видеть, — кричал фигляр. — Ingegni в новом амплуа! Удивительные актеры, знаменитые на всем Итальянском полуострове! Они развлекали королей Неаполя и Сицилии, выступали перед императорами и императрицами, герцогами и герцогинями, а также графами и графинями. Прославились, давая представления в Риме, Палермо, Флоренции, Венеции и даже в Париже. Вас поразит их мастерство, восхитит талант, позабавят приключения.

Он входил во вкус. Потоку бездумных преувеличений и откровенного вранья внимала кучка глазастых ребятишек. Фабрицио, наполовину скрытый колонной, молча наблюдал.

Горожане набивали кошелки и торбы на целую неделю, бродили вдоль прилавков, внимательно изучая все привезенные товары, несмотря на то, что знали уже почти всех и каждый делал покупки у одних и тех же торговцев, обычно у дальних родственников. Стоял несмолкаемый гвалт, тут и там слышались разговоры, а деньги переходили из рук в руки.

С возвышения подмостков актер хорошо видел огороженную площадь. Она едва составляла половину площади Святого Марка в Венеции и одну восьмую площади Святого Петра в Риме. Напротив сцены возвышался собор, а слева от него тянулась в небеса большая колокольня. Первый отблеск солнца осветил верхушку башни.

— Волшебство и чудеса, каких вы и представить не могли, — кричал актер, более или менее повторяясь для собирающейся толпы. — Время бесконечных чудес и волшебства!

Фабрицио глубже погрузился в тень колонн и статуй собора и, казалось, вовсе исчез, когда адвокат дьявола, человек из другого времени и места, стремительно вышел из своих уютных покоев. Клочья тумана, подобно призракам поднимавшиеся от реки По, парили над площадью. Их волнообразное движение навевало мысли о морских водорослях, качающихся под водой. Когда адвокат дьявола прошел в метре от Фабрицио, лоскут тумана скользнул между ними, клубясь вокруг плеч и голов двух священников, соединяя их невидимым объятием.

Каждый горожанин в Кремоне мог слышать крики зазывалы на площади. Одетый в яркие цвета, похожий на тропическую птицу, актер тараторил беспрерывно, собирая зрителей со всего города. Они сбегались, забыв о времени, стекались на площадь, завороженные магией его голоса, в котором соединялись вопль коробейника и мягкое обольщение проповедника, способного проникнуть в грудь и пронзить сердце. Голос журчал серебристым ручейком, сверкал молнией и сотрясал

землю раскатами. То был и зверь, и камень, и человек. Любовник, что шепчет тебе на ухо слова, вскрикивает от страсти. То был волшебник, способный размеренным стуком барабана и вкрадчивыми ритмичными речами ввести толпу в транс. Волшебник, алхимик песни.

Другие актеры в масках, одетые акробатами, вышли на сцену, готовые мгновенно ринуться в толпу.

Зазывала окинул собравшихся взглядом.

— Эликсиры, афродизиаки, бальзамы, яды и лекарства, друзья мои! Всевозможные лекарства — от каждой болезни, от боли, укрепляющие, ветрогонные, противоядия и припарки. Любые средства от яда, каких не было даже у царя Митридата. Мы привезли все снадобья, чтобы облегчить вашу жизнь, чтобы исцелить болезни. Для начала, добрые жители Кремоны, вот, в моей руке, пузырек. В нем противоядие от всех ядов Венеции. Можете ли вы поверить в такое?

— Не можем, — крикнул молодой задира, но актер не обратил на него внимания.

— Противоядие действует гарантированно. Если не подействует, приносите назад, обменяем без доплаты и без единого вопроса.

— Разве покупатель не на том свете окажется, если оно не сработает? — поддел его задира.

Зрители засмеялись, зазывала снова не удостоил нахала вниманием и ударил в барабан, покачивая перед толпой закупоренным, запечатанным воском пузырьком. В это мгновение один из акробатов соскочил со сцены, сделав сальто в воздухе, схватил пузырек и пошел через толпу, выискивая того, кто не прочь его купить.

Зазывала уже расхваливал следующую склянку:

— Добрые христиане Кремоны, вы, конечно, слышали про панацею. Одно только это средство исцеляет боль в спине, снимает напряжение в ногах, разглаживает кожу, снимает зуд, смягчает кашель, успокаивает сердце, печень и услаждает кишечник. По правде говоря, я сам подхватил лихорадку в Неаполе, лежал в ознобе, и одна лишь доза этого самого эликсира вернула меня на подмостки в считанные часы. Господь — свидетель.

Актер протянул руку и посмотрел на небо. Он бросил пузырек другому акробату. Тот поймал его, соскакивая с подмостков.

— А этот, о, счастливчики, привез из Китая сам Марко Поло. Марко «Миллион» из Венеции. Шесть пузырьков этого средства привез он, и только один, драгоценный, остался.

— Зачем оно нужно? — крикнул из толпы коренастый бородатый мужчина.

— Я расскажу вам зачем. Этот эликсир превращает бедных в богатых, а богатых делает еще богаче. Да, стоит он недешево, но что за чудеса посыплются с небес на того, кто отведает этого верного средства. Что за сказочные сны о богатстве посетят вас ночью, — акробат по левую руку от актера тряхнул бубном, — а утром вы увидите золотой плод, рожденный мудрым решением купить волшебный древний эликсир.

Он подбросил снадобье в воздух, в тот же миг акробат взмыл над толпой, поймал пузырек зубами за пробку и пошел среди завороженных зрителей, покачивая его между пальцев. Фабрицио вышел на полшага из своего тенистого укрытия, но запнулся и отступил, слушая, как актер расписывает следующее снадобье.

— А теперь, дамы и господа, закройте уши ваших малышей, ведь следующий и последний препарат, этот пьяняще благовонный эликсир, которого у меня осталось лишь несколько десятков склянок, не для детей. Совсем не для детей. Вы не поверите, что подобная сила чресел возможна. Он придаст мужчинам мощь быка. Шесть, семь, восемь раз за одну ночь. Женщины будут таять и растекаться, как По ранней весной. Глаза и кожа засияют, губы станут подобны лепесткам роз, а язык обернется молнией. Земля не видела ничего подобного со времен Клеопатры. В наши дни его тайно применяют в лучших борделях Венеции, где мужчины и женщины клянутся, что он действует. Да, это правда. Девицам он также небесполезен. — Актер перевел дыхание. — А теперь, дамы и господа, — он бросил потертую кожаную суму последнему из акробатов, — мы должны продать все склянки до последней, только тогда начнется представление.

Акробата обступили мужчины, и герцог в их числе. Они протягивали монеты, требуя эликсир. Вскоре актер, продвигаясь через толпу и помахивая последним непроданным пузырьком, прошел рядом с Фабрицио. Священник втянул его в тень и предложил серебряную монету.

Фабрицио просто хотел узнать подлинную природу содержимого флакона. Он думал, что это поможет ему открыть новые сильнодействующие лекарства для пациентов, приходивших к нему с невероятным множеством недугов. Акробат, недоуменно покачав головой, продал старому священнику последнюю порцию эликсира.

Загрузка...