Все не случайно

Глава 24

Глава 24

— Спасибо большое, что помогли донести вещи, — протягиваю таксисту деньги.

— Вам спасибо. С новым годом.

— И вас.

Открываю дверь и пропускаю собаку.

— Давай, Боня, заходи.

Собака подозрительно рассматривает обстановку, ну хорошо, что не брезгливо. Хотя, о чем я, это всего лишь собака, а не привередливый человек. Снимаю верхнюю одежду, закатываю чемоданы в спальню и ложусь на кровать. Да, что-то отвыкла я от этих низких потолков. А какие они кривые… К хорошей жизни привыкаешь быстро, хотя, кого я обманываю, скоро я перееду к родителям, одна все равно не справлюсь, да и мама под боком точно понадобится. А вообще перспективы мои не такие уж и плохие, все обязательно наладится. Так и заснула с хорошими мыслями, а проснулась ближе к вечеру с собакой в обнимку. Вот тебе и поспала, на часах шесть вечера.

Нехотя встаю с кровати, одеваюсь и иду гулять с Боней. Проходили мы с ней полчаса и тут я поняла, что жуть как хочу есть, а в холодильнике естественно пусто. Поехала в ближайший гипермаркет, накупила столько продуктов, что хватит на целую семью. Черт, деньги пока есть, а что будет дальше, с учетом моих внезапных кулинарных потребностях? Я не хочу так быстро переезжать к родителям. Прохожу к кассам и тут меня как током бьет, людей в магазине немного, все-таки первое января, а мне завидно. Да, вот так банально завидно стоять и смотреть на смеющуюся и целующуюся парочку. Максим так никогда не делал. И не сделает, шепчет противный голос в голове. Как же мне хочется подойти к Олегу и посмотреть в его невозмутимое лицо. Что на этот раз скажет? Проверял на прочность Викины губы? А потом понимаю, что я им никто. Чего я лезу не в свое дело? Ну и пусть себе целуются! Мне-то что? Черт, ненавижу себя, я просто глупая завистница! Разворачиваю тележку и иду куда глаза глядят. Ну зачем я взяла все это? Кому? Господи, что же со мной творится?

Выложила половину ненужных продуктов и пошла обратно к кассе. Парочки нет, и на том спасибо. Расплачиваюсь за продукты и вызываю такси. К восьми добралась домой и завалилась с кучей еды на кровать. Кажется, что Боня на меня косо поглядывает. Ну и ладно.

— Не смотри на меня так, мне можно. Во мне живет новая жизнь, — произношу я, проглатывая очередную ложку мороженого, и сама удивляюсь сказанному. Как же это странно и непривычно звучит. — Знаешь, Боня, скоро мы переедем. Твоя хозяйка, то есть я, на самом деле зажравшаяся принцесса, которая просто не сможет жить одна. Я банально не справлюсь, у меня уже нет сил работать, я какая-то размазня, а что будет дальше? — это, наверное, нехороший признак — разговаривать сама с собой, хотя я же с собакой, значит можно. — Будь готова к тому, что папа у меня ворчун. Он неплохой, просто вечно всем недоволен и будет к тебе придираться. Что-то типа «блохастая псина», не обижайся на него, характер после пятидесяти не изменить, — почесывая Боню за ухом, успокаиваю я то ли ее, то ли себя. — Но в душе папа может полюбить тебя гораздо больше, чем другие. Это он только с виду такой. На самом деле он хороший. А мама нас точно примет сразу, за нее можешь не волноваться. Туфли ее только не грызи, ну и не писай где попало, на это есть Касьян. После праздников сразу пойдем становиться на учет. Ну я одна, конечно, пойду, тебя не пустят со мной, — смотрю в Бонины глаза и окончательно понимаю, что пора прекращать говорить вслух, так и до дурки недалеко.

Встаю с кровати, убираю за собой мусор и иду в ванную. Смотрю на себя в зеркало и не могу поверить, что так все произошло. Может я в действительности конченая дура? Была бы сейчас не одна, может в эту самую минуту в обнимку с Максимом, может через какое-то время он бы мне живот наглаживал. Нет, нельзя так. Закрываю глаза и мысленно повторяю себе, что я правильно поступила. Ребенком мужчину не удержишь. Умываю лицо прохладной водой и возвращаюсь в спальню. Наверное, лицо у меня сейчас, как у ребенка, сидящего на коленях деда мороза и рассказывающего какой подарок хочет на новый год, а это всего лишь какой-то телефонный звонок. Хватаю трубку и грустно улыбаюсь. Не он, зато тот, кто меня точно любит.

— Ну что, тонкой талии капут? — первое, о чем я подумала, как?! Как он это узнал!

— С чего бы это?! — подозрительно спрашиваю я.

— Как это с чего? У меня капут, полкило оливье и шубы, — блин, новый год же, надо ж так тупануть.

— Нет, Темочка, пока не капут. Стройна как лань. Как у тебя дела?

— Подташнивает и головушка немного болит, а в целом все путем.

— Таблеточку прими, полегчает.

— Уже, любовь моя, уже. Кстати, я скоро приеду, примерно через полтора месяца.

— Это здорово, Тем, правда. Надолго?

— Неделю, а может и больше.

— Я рада.

— Ты там носом что ли шмыгаешь?

— Нет, чуть-чуть насморк.

— Чуть-чуть это нестрашно. Ладно, я позже позвоню еще.

— Я буду ждать, — кладу трубку, а у самой улыбка на лице. Вот так, всего несколько слов от одного человека и жизнь определенно налаживается. Все у нас будет хорошо, обязательно будет. Ложусь в кровать, накрываюсь одеялом с головой и тут же засыпаю.

***

Я бы, наверное, так и провела все новогодние праздники — в кровати, страдая, если бы не пятого января прямо с утра не позвонила мама и настоятельно не позвала меня в гости. А в принципе, почему бы и нет, подумала я, и раньше приглашенного времени пришла к нам домой.

— Доча, ну наконец-то, мне так скучно одной.

— Почему одной? — мама с порога тянет обниматься.

— Папа уже с первого января по делам мотается, Леся на морях, а мы с Касей вдвоем. Ты еще не передумала переехать к нам обратно?

— Не поверишь. Думаю.

— Отлично. Значит мой руки, а потом поможешь мне приготовить что-нибудь вкусненькое, как раз к папиному приходу все успеем.

— Хорошо.

На самом деле ничего хорошего, не знаю, как так получилось, но как только я вышла из дома, мне стало не по себе. То ли страх от того, что придется все рассказать, то ли что-то еще, но сейчас, смотря на себя в зеркало, я понимаю, что мне нехорошо. Вроде бы ничего не болит, но низ живота сам не свой. Жутко тянет, но ведь не болит же, значит не все так страшно, наверное. Смываю пену с рук и иду к маме на кухню.

Чего я жду, не знаю. Вроде бы такой шанс рассказать все маме, пока папа не вернулся домой. Она точно поймет и не осудит. От чего так страшно-то, Господи, мне же не пятнадцать лет.

— Мам, я…

— О, папа звонит! Давай докручивай рулетики и разложи красиво на тарелку, петрушкой не забудь украсить, — на ходу тараторит мама. Ладно, расскажу позже.

Делаю все, как сказала мама и сажусь за стол, все-таки со мной что-то не так и меня это пугает. Папа на удивление встретил меня весьма дружелюбно, вообще он как-то подозрительно рад и благодушен.

— Простите, девочки, важный звонок.

— Наташ, с тобой все хорошо? Ты какая-то напряжённая, что случилось?

— Нет, мама. Мне плохо. У меня болит живот. Очень.

— Месячные что ли? Давай таблеточку дам.

— Нет, мама. Я беременна, — громче, чем нужно сказала я. — Может это выкидыш? Я не хочу.

— Тихо, солнышко, успокойся, — мама встает со стула и тут же подходит ко мне. — Сейчас мы вызовем скорую и все будет хорошо, — мама набирает номер, что-то говорит, а я уже мало что слышу. Какое-то нехорошее предчувствие поселилось где-то внутри. — Все, скоро приедут, не накручивай себя раньше времени, хорошо?

— Хорошо, но мне больно.

— Ну потерпи немножко.

— Вы чего, девчонки? — слышу позади голос папы.

— Наташе плохо стало, наверное, киста, что-то по-женски в общем. Мы скорую вызвали, сейчас приедут.

— Зачем скорая, я сам быстрее отвезу!

— Саша, скорая лучше, сразу укол сделают или что-то такое и отвезут куда надо. Не нервируй, пожалуйста.

В кой-то веки мама руководит процессом, а папа кудахчет словно курица. В один момент мне даже стало смешно, если бы не было так грустно.

***

Странно, мне вроде бы ничего не делали в скорой, а может что-то и вводили, но я хоть убей не помню всю эту канитель. Одно помню точно — немолодая женщина врач, уже в больнице, постоянно хлопала меня по плечу и несколько раз повторяла одну и ту же фразу «Внематочная. Хорошо, что успели, трубу спасем». Это какая-то чушь! Было бы чушью, если бы я не лежала сейчас в палате и не отходила от наркоза. А может мне это все снится? Впиваю ногти в кожу — нет, больно, значит не снится. И это точно не моя комната. Руки немного ватные, но я все же открываю одеяло и рассматриваю себя. Не сон, стала бы я надевать на себя такую сорочку, к тому же, на мне точно нет белья. Закрываю глаза и пытаюсь хоть немного прийти в себя.

— Котеночек, ты уже проснулась, как ты себя чувствуешь? — никогда не думала, что буду так рада слышать мамин голос.

— Бывало определённо лучше, — открываю глаза и смотрю на маму, которая тут же присаживается ко мне на кровать и берет за руку. — Мам, как так, я же не болела никогда, у меня все нормально было.

— Всякое бывает, я вот тебе не говорила, а у меня после Леськи то же самое было, а после ты уже родилась. Я тоже себя здоровой считала, но все же хорошо закончилось. А тебе и трубу сохранили и… в общем все будет хорошо, и родишь еще не одного малыша, еще все эти детские крики надоесть успеют. Вот увидишь.

— Какая же я убогая. Не то что выносить не смогла, даже забеременеть по-человечески не получилось.

— Прекрати говорить ерунду. Давай я сейчас позвоню твоему Максиму или ты сама хочешь?

— Не надо никому звонить. Мы расстались.

— Как это расстались?! Он тебя бросил?

— Нет, сама ушла. Сначала сказала, что беременна, потом соврала, что нет и ушла, оставив несколько строчек, написанных черной гелевой ручкой, — усмехаюсь сама себе. — Если бы знала, что так получится — не ушла бы, а теперь ничего нет, ни ребенка, ни Максима. Дура!

— Наташ, прекрати, что эта за дурацкие попытки самобичевания? Посмотри на меня, — нехотя поворачиваюсь к маме и смотрю на ее красивое лицо. Да, она самая настоящая красавица, всегда хотелось быть похожей на нее. Видимо, довела я ее, если она даже не шутит. — А зачем ты ему соврала?

— Потому что он не хотел ребенка, а привязывать мужчину этим — самое глупое, что есть на свете.

— Не понимаю, он сказал тебе делать аборт?

— Нет. Мама, прекрати задавать столько вопросов. Все, какая разница уже, что было. Сейчас-то уже ничего нет.

— Большая разница, глупенькая. Ты мне просто скажи, он был категорически не рад беременности, обижал тебя?

— Нет. Он бы терпел все это, может даже и с мыслью о ребенке свыкся, но он меня не любит, я это точно знаю.

— Нет, солнышко, ничего ты не знаешь. Если бы все мужики были рады незапланированной беременности, то мир бы рухнул. Мужчины же примитивны по своей сути, до тех пор, пока ребенок не начнет произносить членораздельные звуки, большинство из них не воспринимают детей всерьез или воспринимают, как серьёзную опасность недополучить регулярный секс. Твой папа был не исключением. Он, кстати, был тупым как пробка. Артемку уже имел, а когда появилась Леська, удивлялся как так. А всю беременность дома не появлялся, ошивался на работе. С тобой было чуть лучше, но тоже не фонтан. Я не говорю, что это хорошо, просто так есть, понимаешь? — смотрю на маму и ничего не отвечаю, только прижимаю ее руку к лицу. — Не надо было ему врать, это неправильно. Какой бы ни был козлиный мужик, он все равно имеет право знать правду. К тому же, никакой твой Максим не козлиный, раз не отправил на аборт. Привык бы ко всему со временем, а сейчас был бы с тобой в палате, гарантирую — мама начинает гладить меня по волосам, а я не знаю, что ей ответить, может, в чем-то она и права, только все это уже не имеет значения. А потом меня вдруг пробирает такой злостью.

— Что ж, если он не такой козлиный, за пять дней ни разу не позвонил, а мама? Давай, скажи мне, раз так хорошо разбираешься в психологии.

— Ты что оставила его в новый год? — игнорирует мой вопрос мама.

— Уехала первого января, пока он отсыпался от смешанного виски с шампанским.

— Да уж… А ты бы позвонила или пришла, если бы тебя оставили с запиской после полугода отношений, а, Наташа? Мужики еще хуже женщин, глупые обиженки. Не удивлюсь, если сейчас он кидает дротики в твою фотографию.

— Прекрати.

— Прости, тебе нельзя смеяться, — мама вновь начинает гладить мои волосы. — Вот увидишь, все наладится. Надо только чаще говорить друг с другом и уступать, хотя бы для вида. А чтобы полегчало, можешь насыпать крошек на его спальное место или в чашку с кофе плюнуть, сойдет за кофейную пенку.

— Мама!

— Что? Я так папе не делаю, просто в программе слышала, — а вот мне кажется, что делала. — Ну ладно, пару раз плевала в кофе, после того, как увидела, что он чрезмерно мил со своей секретаршей, ну и еще там по мелочи. В общем, если бы я оставила его с запиской в руках, он бы и пальцем не пошевелился, чтобы прибежать за мной. И знаешь ли, тебя и Леськи бы сейчас не было, включи я не вовремя режим горделивой идиотки.

— Спасибо, мама, за комплимент, — не знаю, что со мной происходит, слезы сами текут из глаз, этот дурацкий поток просто не остановить. — Я не хотела детей, до тридцати лет точно, я вообще о них не задумывалась. Есть и есть, нет и нет. Я только, когда узнала, что беременна, поняла, что очень хочу, не просто ребенка, а ребенка от него. А теперь ничего нет, ничего и никого.

— Пожалуйста, прекрати плакать, ты меня убиваешь, а от стресса морщины появляются. Все, успокойся, все обязательно наладится. Вам просто нужно поговорить. Вы оба не правы, вот так люди и расходятся навсегда по глупости. Кто-то должен быть умнее.

— И это будешь не ты, мама. Не смей ему звонить. Только не надо говорить, что ты не хотела этого сделать. Обещай мне.

— Солнышко…

— Обещай мне, иначе я больше никогда с тобой не заговорю.

— Ты совсем меня не услышала, да? Кто-то должен уступить!

— И это буду не я. Только попробуй сделать это, мама, не прощу.

— Какие же вы все сложные, хуже математики.

— Прости меня, просто… Неважно, — опрокидываю голову на подушку и закрываю глаза. Как глупо все устроено, не хотела возвращаться домой? Вот и не вернешься, дура! Как же я себя ненавижу…. Облизываю пересохшие губы и понимаю, что очень хочу пить. — Мам, я пить хочу.

— Я сейчас спрошу можно ли тебе.

— Нет, дай мне просто глоток воды, я же не литр прошу.

— Да, хорошо, — мама тут же достает из сумки бутылку воды и протягивает ее мне. Делаю несколько глотков и протягиваю обратно. Наверное, если бы мне не захотелось пить, я бы и не вспомнила о Боне. Мамаша, называется!

— Мама, — хватаюсь за виски. — У меня же дома собака. Одна!

— Ничего, Касьян и так справится, на пеленку сходит.

— Нет! Я подобрала собаку, она там одна. Еда уже, наверное, закончилась и вода. Забери ее, пожалуйста, к вам, пока я тут. Ее Боня зовут.

— Хорошо, не волнуйся, заберем. С папой на обратном пути заедем. Не бойся, ничего с ней не случится.

— Спасибо. Мам, только папе не говори обо всем, пожалуйста.

— Я говорить не буду, сойдемся на кисте, но боюсь, что пока мы здесь с тобой говорим, он кому-нибудь заплатил и все узнал. В любом случае, это все неважно, ты же знаешь папу, он ворчит от того, что волнуется. Все будет хорошо, чуть позже, но будет, вот увидишь. Давай я принесу тебе вещи какие нужно и продукты, здесь, наверное, все невкусно. Что ты хочешь?

— Ничего не хочу есть. А вот от трусов и нормальной одежды я бы не отказалась. И зарядку для телефона. А что палата одноместная?

— Ну конечно. Папа взял в этом гадюшнике самое лучшее. Говорят, люкс. Душ есть, я проверяла, вроде бы даже без видимых тараканов и плесени.

— Мама, ты неподражаема.

— Я знаю, ты тоже, кстати. Может что-нибудь еще принести?

— Да. Мне нужны капли в нос.

— Зачем?

— Что за вопрос? Он не дышит и весь отечный, вот зачем.

— Солнышко, — мама вновь берет меня за руку. — Он дышит. Тебе кажется, что это не так. Просто тебе надо поспать.

— Мама, купи мне капли, — наверное, со стороны я выгляжу одержимой.

— Хорошо, завтра все принесу.

— Спасибо.

— Все, спи, солнышко, — целует меня в щеку. — Завтра утром приду.

— Спасибо, люблю тебя.

— И я, все будет хорошо, — переворачиваюсь на бок и закрываю глаза. Все обязательно будет хорошо, и я справлюсь. Ведь жизнь на этом не заканчивается и без него переживу.