Все не случайно

Глава 27

Глава 27

— Тебе не кажется это неприличным? — уставившись на брата, интересуюсь я.

— Что?

— Прекрати пялиться на эту девку, она же не одна.

— У нее нет кольца, она смотрит на бородатого собеседника с некоторым чувством брезгливости, он ей неинтересен. Так что можно и посмотреть, а при желании и познакомиться. Кстати, о знакомстве, завтра у моего одноклассника день рождения, соответственно я приглашен в клуб, и ты идешь со мной. Найдем тебе мужика, хватит киснуть.

— Нет. Мне это неинтересно, к тому же, я не люблю клубы.

— Их не нужно любить, солнышко, ими нужно пользоваться. Завтра вечером заеду за тобой. Надень платьице покороче или декольте поглубже. Короче, либо грудь, либо ноги. Два стратегически важных места сразу не надо.

— Артем, я не пойду ни в какой клуб.

— Пойдешь. Слушай, а вот твой Максим…

— Господи, ты с мамой что ли говорил? Ты как девка сплетни собираешь, не успел приехать и начинается.

— Я могу и обидеться. И вообще, я не интересовался им, не мог же я отказать Кате и не посмотреть на его фотографию. Она так много щебетала, что я и слова не мог вставить.

— Какую фотографию?! У меня нет его фото, — Артем смеется и отпивает кофе.

— У тебя нет, а у Кати есть. Она сфотографировала его в машине, когда вы где-то заблудились, я так и не понял где.

— Господи, ну мама… слов нет.

— А скажи, это он был летом на парковке?

— Он. Слушай, ну может хватит об этом говорить и опять ты куда-то пялишься! Мог бы ради приличия посмотреть и на меня, тебе этой девки мало?

— Достаточно. Только один вопрос как мужчина женщине, только честно, без шуток. Ты бы хотела с ним снова сойтись?

— Одного желания недостаточно для того, чтобы воплотить это в жизнь. Не хочу об этом говорить. Ладно, давай завтра встретимся, в клуб так в клуб. А сейчас мне пора бежать в редакцию.

— Завтра я за тобой заеду, не забудь, ноги или грудь, возражения не принимаются.

— Я подумаю, — встаю из-за стола, Артем тут же встает следом и перехватывает мою руку.

— Подыграй мне. Мне нужно чтобы эта девка заревновала.

— Что? — тянет меня на себя, и я не успеваю увернуться, как Артем целует меня в губы. Распахиваю глаза и не понимаю, что это, блин, сейчас было?!

— Я же только слегка прикоснулся к губам и без слюней. Все, иди, — видимо, со мной что-то не то, но обмозговать, что это сейчас было не могу. Как заведенная иду к выходу и вдыхаю свежий воздух. Может он в кофе коньяк подлил? Как можно привлечь незнакомую девушку поцелуем с другой? А может я окончательно отупела сидя на диване? Все-таки нужно сходить в клуб.

***

Вечером следующего дня Артем все же прихватил меня с собой в клуб. Выпила я всего один коктейль и поняла, что больше не могу. Нет, не пить, а сидеть здесь и смотреть на дрыгающихся людей. Меня абсолютно все раздражают, а держаться за Артема я не могу, в конце концов, он взрослый мужчина и скорее всего хочет склеить какую-нибудь девушку, сам же сказал для чего сюда ходят. А вот что здесь делаю я? Ни с кем заводить никакие отношения я не собираюсь, зачем себя обманывать? Набираю номер такси и допиваю свой коктейль. Через десять минут пришло смс о приезде машины.

— Артем, — хватаю брата за руку. — Я поеду домой, мне здесь не нравится, тем более у меня там Боня одна, в общем она не привыкла.

— Наташ, ну какая собака, у меня вон кошка на десять дней осталась с секретаршей, а твоя пять часов уж как-нибудь потерпит.

— Тем, не могу я так, кошки — это не собаки, да и мне все это не нужно, не обижайся, пожалуйста.

— Хорошо, давай такси вызовем, я тебя провожу и отправишься домой.

— Я уже вызвала. Ты только не обижайся.

— Да не обижаюсь я, завтра я тебе кое-что привезу, до восьмого марта я здесь точно не останусь, так что подарю тебе подарок завтра.

— Впереди двадцать третье февраля, а подарок мне даришь ты, ну круто.

— Ну и ты не забудь подарить мне носки.

— Обязательно. Сама сошью.

— Ловлю на слове, — Артем накидывает на меня шубу и ведет к выходу. — Как только придешь — позвони.

— Хорошо.

— Слушай, забыл спросить, а у тебя с твоим Максимом вот прямо-таки все? Окончательно?

— Все и окончательно, к чему этот вопрос? — черт, ну зачем опять напомнил?!

— Да так, просто интересуюсь. Если я завтра приду к тебе, а ты вдруг окажешься не одна, что ты тогда интересно скажешь.

— Что за чушь? Ты еще поспорь со мной.

— А давай поспорим, если проиграешь… спляшешь мне на столе, если я проиграю…

— Выйдешь на балкон в трусах и споешь «Два кусочека колбаски», договорились, — посылаю ему воздушный поцелуй и сажусь в машину.

В такси меня конкретно разморило, домой уже подъезжала чуть ли не засыпая, но как только вышла на морозный воздух, немного пришла в себя. Вошла в подъезд и потихоньку доковыляла до своего этажа. Только нажала на ручку, чтобы открыть дверь, как кто-то схватил меня сзади и сильно зажал рот рукой. Не знаю, как у кого, но я подумала не о том, что меня сейчас ограбят, изнасилуют и убьют, а о том, что у меня плохо дышит нос, и я умру раньше, чем доберутся до моего тела.

— Тебе не говорили, что по ночам шастать одной опасно, — шепчет мне на ухо знакомый голос. — Или мужику твоему настолько насрать на тебя? — одной рукой открывает дверь и вталкивает меня внутрь так, что я спотыкаюсь, но все же удерживаюсь на ногах.

— Ты что, совсем придурок конченый?! Идиот! — сердце барабанит как ненормальное, какой к черту нос, я сейчас умру от того, что сердце выпрыгнет из грудной клетки. — Что ты творишь, припадочный?!

— О, Боня, давно не виделись, — вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, этот придурок гладит собаку, та тоже не лучше, защитница хренова, еще и предательница к тому же. — Ну все, все, хватит меня слюнявить, твоя мамка слишком брезглива, потом еще скажет, что от меня воняет, да, Натка? — проходит вперед и щелкает меня по носу. Снимает пальто, кидает на комод и скидывает обувь. Потом подходит к двери и закрывает ее на замок. — Чего стоишь, дорогая? Или тебе помочь снять сапожки, как ты только еще не навернулась на таких каблуках.

— Твоими молитвами.

— Моими молитвами ты должна быть задушена в моей квартире. Причем мной.

— Максим, ты пьяный? — пожалуй, это первое, что приходит на ум.

— В отличие от тебя, нет, — подходит ко мне впритык и снимает с меня шубу. — Трезв и никаких запрещенных препаратов. Во мне только стопроцентная мраморная говядина, овощи на гриле и утренний омлет.

— Значит ты просто больной.

— Это понятие слишком относительно, хотя, возможно, ты и права, но как кто-то сказал — все мы больны, просто не дообследованы. Вот, кстати, ты точно больная на голову, но это сугубо на мой взгляд, — не успеваю среагировать, как Максим наклоняется вниз и дергает молнию на сапогах. Сам приподнимает сначала одну ногу, потом другую. — Чулочки надела, — проводит рукой по капрону. — Потрахаться собралась? А чего без мужика вернулась? — приподнимается и поправляет мои волосы. Не понимаю почему я стою как прикованная и слова вымолвить не могу, а только наблюдаю за тем, как он сжимает кулак. Это что, он меня ударить хочет? Сама не знаю зачем, но со всей силы отталкиваю его в грудь. Правда, он несильно-то и сдвинулся, как скала, ей Богу.

— Отвали, что мне хочется, а чего нет, только мое дело. Что ты вообще творишь? Зажал меня в подъезде как какой-то маньяк, совсем крыша съехала? Что тебе надо?

— Разговоры будем разговаривать, пойдем, — хватает меня за руку и ведет на кухню. Некстати подумалось о том, что кухня маленькая и столовые приборы там имеются, и ножи… — Садись, — подталкивает меня на табуретку, берет стул и садится напротив меня, коленями касаясь моих ног. — Хочу, чтобы ты поняла, что пока я не услышу всю правду, ты с места не сдвинешься, поняла меня? — молчу, я даже не знаю, что ему сказать, мне кажется или он похудел? Тогда в магазине я не успела его рассмотреть, а на лестнице почему-то боялась то ли смотреть на него, то ли лужицей растечься. Кажется, сейчас сердце перестало тарахтеть как ненормальное, сейчас я просто ощущаю чрезмерно громкий стук.

— У тебя лицо похудело, и щетина тебе не идет, — я не знаю зачем я это делаю, просто рука сама тянется к его щеке, колючий и холодный. Максим перехватывает мою руку и сильно сжимает.

— Просто скажи, почему ты ушла. Скажи.

— Я, кажется, отвечала на этот вопрос.

— Вдруг первого января ты поняла, что я плохой и тебя не люблю?! Ну что ты мне лапшу на уши вешаешь?! Ты это распланировала, играла передо мной спектакль, б*ядь, улыбалась, планы строила и съ*балась, оставив записку. Записку! Что ты молчишь?! — наверное, со стороны это выглядит действительно странно, я не знаю, что сказать, правду говорить не хочу, врать и подавно. — Ты видела нас с Мариной тогда в офисе и что, разве между нами что-то было?

— Не было, наверное, — сама себе усмехаюсь.

— Тогда в чем дело? Я не понимаю, просто не понимаю, — встает со стула и начинает ходить туда-сюда. — Я должен был обрадоваться беременности и сыграть перед тобой спектакль? — а действительно, что он должен был сделать, может его реакция и не была такой уж и плохой. — Ну прости, что моя реакция была честной и не наигранной. Уж лучше так, чем на всех углах трезвонить, что я скоро стану папашей, а как только родится этот самый ребенок, прятаться на работе и ходить к шлюхам. Ты не знала, дорогая, что так делает половина мужиков?

— Не знала. Я сейчас по-другому на все это смотрю и… в общем как бы там ни было, ты потребитель, Максим. Тебе просто было удобно со мной, я не дурна собой, не нищенка, денег твоих мне не надо было. Тебе было просто со мной стабильно что ли, до тех пор, пока не изменились обстоятельства. Сколько раз я просила тебя рассказать, что у вас с Мариной, но ты так ни разу и не ответил, если бы тебе было на нее плевать, ты бы не дал себя в офисе тогда гладить и говорить с ней. Зачем? Как бы ты отнесся к тому, если бы я постоянно общалась со своим бывшим, а на твой вопрос, что я с ним делаю, я бы отвечала точно так же, как и ты?! То есть — никак. В переводе на человеческий язык, это было заткнись, Наташа, это не твое дело. Как бы ты к этому отнесся? Только проблема в том, что у меня и бывших-то не было, ты не мог понять меня, потому что не был на моем месте. Если я бы хоть чуточку была уверена в том, что не просто удобный предмет в твоей жизни, то никогда бы не ушла и да, беременность и Марина только помогли мне в этом убедиться.

— Предмет?! То есть по-твоему, все это время я считал тебя идеальным предметом? Ради предмета, дорогая, не уезжают из командировки, бросив все дела, предмет не переселяют в свою квартиру, им можно пользоваться на отдаленной территории и потрахивать в свое удовольствие, когда пожелаешь. Ради предмета не меняют своих планов и не забивают на работу. Ты мне в душу плюнула своей запиской, понимаешь? — прикрываю глаза и откидываю голову на стену. — Ни одной женщине в моей жизни не было позволено то, что было позволено тебе. Ни одна из них не ночевала у меня в квартире, не говоря уже о том, чтобы там жить и устанавливать свои правила. Только ты, — мне кажется или Максим орет? А может он просто находится слишком близко ко мне? Да что со мной происходит, открой глаза, мысленно прошу сама себя. Слышу, как Максим снова садится напротив меня и кладет руки на мои колени. — Открой глаза, — как заговоренная открыла глаза и уставилась на него. — Ты нужна мне. Не как предмет или что ты там еще думаешь в своей голове. Мне плохо без тебя, понимаешь?

— Нужна тебе?

— Очень. Очень нужна, я скучал, да, вот так банально скучал. Придушить тебя хотелось с первого дня и вернуть обратно, — начинает смеяться. — Давай все начнем сначала, — уже вполне серьезно произносит он, сжимая мои колени. — Хотя зачем сначала, просто забудем про эти полтора месяца, у нас был затянувшийся отпуск вдали друг от друга. Забудем про обиды. У меня ничего не было с Мариной, ни во время тебя, ни после, я вообще с ней не разговаривал после того случая, все ее попытки заключались во вложении денег в наш с Олегом бизнес, а по факту, да, вспомнить и вернуть старые отношения. Но у нас с ней ничего не было.

— А с кем было?

— Ты издеваешься? Ни с кем.

— И в наш «отпуск» тоже не было никого? Ну раз мы честны друг с другом, то ответь на этот вопрос. Я не обижусь, честно.

— У меня никого не было, в отличие от тебя, видимо. Но я могу сейчас сбегать и сравнять наши позиции.

— В каком смысле?

— В прямом. Это я по-твоему хожу по клубам и обмениваюсь с кем-то слюной в кафе?! — я вроде как должна ликовать, он ведь ревнует. Точно ревнует, только это получается меня сейчас в чем-то обвиняют.

— Ты что следил за мной?

— Нет. В кафе увидел случайно, очередная гребаная случайность.

— А в клубе?

— Да какая разница?

— И все же?

— А в клубе я был уже специально, устраивает такой ответ?

— Да ты сталкер, Островский, — я начинаю ухохатываться в голос, не могу успокоиться, сколь бы ни подавляла в себе смех. — Прости, я сама не знаю от чего так смешно, — прикрываю лицо руками и пытаюсь утихомирить свой истерический смех. Я бы и дальше пыталась это делать, если бы не звонок моего мобильника. — А вот и мой любовник, прости, надо ответить, он волнуется, — убираю от себя руки побледневшего Максима и иду в коридор.

— Артем, все в порядке, я в целости и сохранности.

— Точно?

— Абсолютно. Спокойной ночи, — кладу трубку и поворачиваюсь к Максиму, который смотрит на меня в упор. — Не смотри на меня так. Знаю, как это смешно звучит, но это не то, что ты подумал.

— Да что ты?!

— Правда. Это мой брат Артем, и в кафе, и в клубе я была с ним. Не знаю зачем он меня поцеловал, а вообще он только едва коснулся меня губами и без слюней. Могу, конечно, только догадываться зачем это ему нужно было, в общем, это всего лишь мой брат. Когда мы только познакомились с тобой, я все время говорила тебе о нем, что-то там про любовь всей моей жизни и много чего еще, уже все не припомню. Мне бы было очень приятно тыкнуть тебе в моего любовника и сделать тебе больно, но его нет и никогда не было, ни тогда, ни сейчас. Наверное, надо было побольше тебя помучать, эх, ненормальная я какая-то.

— Вот с этим точно не поспоришь. Ты сейчас серьезно? Брат?!

— Да. Ты не помнишь, тогда на стоянке, когда я подарила тебе похоронный зонт, это был он.

— Нет, не помню, я не заостряю внимания на мужиках.

— Но ты мне не веришь, да? Я же чувствую.

— Верю, но лучше поклянись чем-нибудь таким важным.

— Клянусь Боней.

— Собаки живут в среднем пятнадцать лет.

— Максим, ты серьезно? Не было у меня никого, мне вообще было не до этого.

— Хорошо, я не хочу, чтобы между нами осталось что-то невыясненное, если ты хочешь что-то сказать — говори, чтобы потом это не всплыло, и ты не ушла, в очередной раз оставив несколько строчек в записке.

— Я соврала тебе тогда. Не собиралась, но увидела тебя с этой шлюхой и… вспомнила о том, что ты не хотел ребенка, вот и сказала тебе, что не беременна. И с того момента я планировала свой уход. Да, я эгоистка, которая не собиралась тебе говорить о ребенке.

— Ты сделала аборт? — каким-то странным голосом интересуется Максим.

— Нет, — облокачиваюсь о стену. — Я хотела родить, сначала страшно было, а потом очень хотела. Хоть ребенка, если с тобой не срослось. А в итоге ни тебя, ни ребенка. У меня внематочная была, как раз у родителей дома была, в общем вот так все, — Максим становится напротив меня и опирается рукой о стену.

— Не ожидал от тебя. То есть, если бы ты родила, я бы этого тоже не узнал?!

— Я не знаю, какая уже разница. Ребенка все равно нет. Я могла и вовсе тебе этого не говорить, — Максим убирает руку, отходит и тут же начинает одеваться. — Только не говори, что ты уходишь, ты же сказал, что мы начнем сначала и не будем друг другу врать. Не уходи, — Боже, как жалко это звучит.

— Мне нужно проветриться, — я даже не успеваю одернуть его, как уже слышу хлопок двери. Дура! Ведь не хотела же говорить. Кому нужна эта гребаная правда? — Что ты смотришь на меня, Боня?!

Прохожу мимо ничего непонимающей собаки и иду к окну. Я все же надеялась, что он где-то курит во дворе или еще что-нибудь делает, но на улице никого. Зачем только снова появился? Не знаю сколько простояла у окна, так ничего и не увидев, пошла в ванную, и в чем есть начала мыть раковину. Надраиваю так, как будто в последний раз, зачем я это делаю? Ума не приложу. Черт, кажется, у меня на руке уже мозоль. Смываю пену и смотрю на себя в зеркало. А может я и вправду ненормальная и просто не понимаю уже, что происходит вокруг? Если бы не топот собачьих лап в коридоре, я бы и дальше пялилась на себя в зеркало. Выхожу из ванной и встречаю Максима в коридоре.

— Ты чего дверь не закрыла? — стоит и смотрит на меня с шампанским и белыми розами в руках.

— Не знаю. Я думала ты не придешь, а про дверь забыла.

— Да, я немного задержался, в магазинах шампанское уже не продают, пришлось искать в ларьке. Ты чего как примороженная? — кладет цветы и бутылку на полку, а я не успеваю прийти в себя, как Максим накрывает ладонью мой затылок, притягивает к себе и впивается в губы. Обнимаю его в ответ и не верю, что наконец дотрагиваюсь до него. Мне хочется еще вот так обнимать его и по-детски не отпускать, но он первый отстраняется.

— Ты будешь смеяться, но у меня плохо дышит нос, — с улыбкой произносит Максим. — Придется повременить с долгим обменом слюны.

— В каком смысле?

— В прямом, у меня насморк. Пойдем пить шампанское, за новую жизнь и за новый год. Мы его, кстати, так нормально и не отпраздновали, — берет меня за руку и ведет на кухню.