Все не случайно

Глава 25

Глава 25

В голове вот уже пятый день крутится одно и тоже — сука. Какая же она сука! А какой у этой стервы почерк. Поди вырисовывала каждую букву в этой гребаной записке, когда я спал. Это сейчас, только спустя пять дней, я понял, что все было запланировано. Это не спонтанный уход, эта дрянь к нему готовилась. Целенаправленно! Ни одной вещи. Ни одной! Хотя вру, забыла писклявую собачью игрушку. Как же я ее сейчас ненавижу. Казалось бы, утихнуть должно, скоро уже неделя, как след ее простыл, а не легчает, более того, с каждой минутой я ненавижу ее все больше и больше. Увидел бы — задушил, ей-Богу сделал бы это. Сука! Записку она оставила, это даже не плевок в душу, это как, утопнуть в дерьме по самую голову.

Как там говорят — если человеку оторвать руку, он забудет о том, что у него жутко болит голова. И я забыл, конечно, не об этом, но аналогия верна. Вот уже сутки я знаю, что часть нашего бизнеса канула в Лету. Да, обидно, чертовски обидно и неприятно, только почему-то я об этом даже не вспоминаю, а вот о том, что эта стерва так меня кинула, никак не выходит из головы. Я бы может и поразмыслил почему она ушла, но голова упорно не хотела работать. Наверное, у всех есть свой предел, видать и моему мозгу надоело переваривать такое количество алкоголя. Я уже не знаю, чего мне сейчас хочется, ну кроме того, что задушить ее. В который раз смотрю на ее записку и не могу поверить в происходящее.

— Будь счастлив. Охренеть! Что-то мало пожеланий оставила, жадина.

В очередной раз комкаю этот дебильный лист и кидаю на стол. А я ведь точно знаю, что она меня любила. Точно! Может слишком самонадеянно с моей стороны, но я почти в этом уверен. Что ж ее так переклинило-то?! А может она просто хочет, чтобы за ней бегали? Потешить свое самолюбие, испытывая наслаждение от того, что за ней как привязанный ходишь. Точно! Она же с первого дня всегда уходила. Ну уж нет, дорогая. Хрен ты от меня чего добьёшься. Ушла и скатертью дорога. Буду я за ней как мальчик бегать. А вот хрен тебе!

Беру с собой бутылку виски, телефон, накидываю пальто и, не застегивая его, выхожу из квартиры. Сажусь в машину и еду к Олегу. Если остановят менты, то мне кранты, вдобавок и права заберут. Благо, ехать недалеко. Заехал во двор, кое-как припарковал машину, к сожалению, далековато от дома, но что делать и так сойдет. Снега до хрена, когда только успел нападать? Подхожу к подъезду и толком не успел еще подняться, как поскальзываюсь на одной из ступеней. Черт, бутылка вдребезги, хорошо хоть не мордой в осколки, а только ладонь.

— Молодой человек, вам помочь? — чей-то женский голос слышен над ухом, ответа моего не дожидаются, тут же помогают мне встать. — Ой, все в крови.

— Не бойтесь, я не заразный, — смотрю на мужика с бабой, которые брезгливо меня разглядывают. — И я не бомж пропитоха, но спасибо за помощь, — сжимаю кровоточащую ладонь и нажимаю на домофон. — Хоть бы был дома.

— Кто? — раздается голос из домофона.

— Конь в пальто, — начинаю в голос смеяться. — А я и вправду в пальто. Открывай, Самарский. Я с подарком, хотя уже нет.

Без лишних слов Олег открывает дверь, и я поднимаюсь на лифте на седьмой этаж, рассматривая в зеркале свою отечную морду. Перевожу взгляд на пол, на котором красуются капли крови. Черт, неужели это все с одной руки? Выхожу и направляюсь к нужной квартире. Дверь мне открывают сразу же.

— Да уж. Ты что подрался?

— Нет, навернулся на лестнице и вискарь разбил. Надеюсь, у тебя есть что-нибудь выпить?

— Иди сюда, — дергает меня за здоровую руку и затягивает в прихожую. — Ну и на хрена ты так надрался?! Ты на машине?

— Да, — стягивает с меня пальто. — Прекрати, я сам.

— Максим, что ты вообще творишь?! — кидаю пальто на пол. — Мы же уже сотни раз обсуждали, что это все поправимо! Подумаешь, деньги потеряли, не нищие же! Что ты как сопля расклеился?! Иди в ванную и промой ладонь. Очнись ты уже!

В любой другой ситуации я бы заехал ему в нос, ненавижу, когда мной командуют, но тут с сожалением признаю, что он прав. Еле волоча ноги иду в ванную. Разжимаю руку и начинаю смывать кровь, которая совершенно не хочет останавливаться. Обматываю полотенцем кровоточащую руку, а здоровой рукой ополаскиваю лицо. Помогает мне это хреново, а точнее никак. Голова все равно тяжелая и ничего путного на ум не приходит, кроме того, как безумно хочется посмотреть в глаза этой стерве. Присаживаюсь на край ванны и не знаю, что делать дальше. Зачем я сюда приперся?

— Пойдем, обработаем тебе руку. Хватит уже сопли на кулак наматывать.

— Давай здесь, там еще пол заляпаю. Кровь не останавливается, видимо, кусок стекла был большой, — Олег уходит, но через мгновение возвращается с бинтом и какими-то флаконами.

— Не пойму, мы уже несколько раз это проговаривали, вчера мне казалось, что эту новость ты принял вполне себе нормально, сейчас что случилось?

— Ай! Перекись на открытую рану?! Это такой я тебе друг?!

— Лучше замолкни.

— Ты удивишься, но я впервые совсем не переживаю по поводу потерянных денег. Нет, хреново, конечно, но жить можно.

— Тогда чего не просыхаешь? Это перебор, Островский, понимаешь? Перебор.

— Понимаю, а поделать ничего не могу. Наташа ушла от меня первого января, оставив записку, пока я спал. Сука, записку! Представляешь? Записку!

— Ясно. А ты вместо того, чтобы лично сказать ей какая она сука, вливаешь в себя бухло и продолжаешь себя жалеть. Ну-ну, молодцы, два дебила — это сила, одна оставляет записку, и гордо подняв голову уходит, другой сопли наматывает на кулак.

— Я не понял, это ты сейчас на чьей стороне?

— Не на чьей. Но если она малолетняя дурочка, которой легко промыть мозги, то ты, друг мой, старше и вроде как должен быть умнее. Поэтому я ни за кого, но объективным взглядом, могу сказать тебе, что она бы просто так не ушла, значит ты что-то сделал.

— Я? Объективный взгляд говоришь?! Да ты, сука, подкатывал к ней при каждой нашей встрече! А может она к тебе ушла, психологу недобитому, а Самарский?! У тебя ванная забита бабскими штуками, и шампунь! У нее точно был такой же шампунь. Ты… ты урод, — я не знаю, что мной движет, но мерзкая ухмылка на лице Олега для меня как красная тряпка для быка, я встаю и со всей силы замахиваюсь здоровым кулаком в его челюсть. А он даже не пытается защититься, когда я снова хочу на него замахнуться. — Чего ты ржешь, придурок?!

— Эх, как тебя приложило, — Олег садится на бортик ванны и начинает припадочно смеяться. Кто из нас здесь бухой?! — Ты удивишься, но эти шампуни продаются в каждом магазине, это не эксклюзив. Ты такой слепой придурок, Островский.

— И в чем же я слепой?

— Да во всем. Ладно, ты и так малость сейчас контуженный. Но когда придет время, и ты снова замахнёшься на меня, помни, что один удар я уже получил и сделай мне скидку на будущее.

— Ты тоже что ли бухой?

— Нет. Я трезв, присядь, забинтую тебе руку, а то и вправду заляпаешь мне пол. И остынь, — присаживаюсь обратно на бортик ванной.

— Ты мне мстишь за Марину, верно? Хорошо, предположим Наташа не с тобой, но ведь ты точно к ней неровно дышишь. Просто признайся.

— Нет. Я не мщу тебе за Марину, мне абсолютно на нее плевать, и я не имею никаких видов на твою Наташу. Хотя уже не твою. Все-таки я удивлен, что она ушла. Чем-то ты ее точно довел. Чем?

— Честно не знаю, сам думал, но не понимаю. У нас все было нормально. Новый год вместе встретили, у меня и мысли не было. Хотя… Нет, это все тоже чушь, — почему-то не хочется говорить вслух о несостоявшейся беременности.

— Чушь, не чушь. Ты же взрослый мужик, не проще ли поговорить?

— Не проще. Пошла она на хрен, принцесса недоделанная. Зачем так туго забинтовывать? Ты хочешь, чтобы мне руку отрубили от недостатка кровообращения?

— Нет, она тебе еще понадобится. Так надо.

— Я надеюсь, у тебя есть что-нибудь выпить?

— Я не дам. Тебе нужно хорошенько выспаться и не садиться за руль. Постелю тебе в гостевой.

— Нет. Или ты пьешь со мной, или я ухожу. А мой найденный в какой-нибудь подворотне труп будет на твоей совести.

— Все-таки ты придурок.

— Ага. И закуски какой-нибудь надо, а то я давно не ел, желудок сводит.

***

— И все же, Самарский, у тебя ведь точно есть баба. И причем достаточно давно. Кто она? — вливая в себя очередную рюмку, допытываюсь я.

— На вопрос «кто она» ты что хочешь услышать? Ее имя, профессию, семейное положение?

— Давай начнем с имени.

— Виктория.

— Она звалась Викторией… Вика! Черт, я ей три дня не звонил, где моя трубка?

— Какой же ты все-таки идиот. Сейчас двенадцать ночи, она уже спит. Все, давай вставай, тебе надо проспаться, уже лыка не вяжешь, позорище.

— Я не хочу с тобой спать.

— Заткнись и вали в гостевую, — Олег подталкивает меня в спину, и я кое-как добираюсь до комнаты. — Белье чистое. Хотя тебе лучше в грязное. Ложись, Максим, я не шучу и не дури. Проспись и на свежую голову, без подростковых замашек, реши свои насущные проблемы. Спи, — Олег оставляет дверь открытой, а я тут же падаю на кровать в одежде. Сил на то, чтобы переодеться нет, да и желания тоже. Последнее, о чем я думал, когда лег — это то, что с какой бы я головой ни был, ни за что ей не позвоню и уж точно не приду. Ушла так ушла.

— Бедненький мой, чего ей вздумалось его бросить?! Хороший мой, — на задворках сознания понимаю, что меня гладят и это Викин голос. Черт, как же приятно слышать хоть чей-то родной голос…

Просыпаюсь, как и полагалось с жуткой головной болью. Это реально перебор, какой день уже? Канун рождества. Ха! Снова праздник, но боюсь моя печень не выдержит нового удара. Поднимаюсь с кровати и иду в ванную. Только сейчас понимаю, что рука ужасно ноет, повязка протекла, и ладонь тупо не разогнуть. Вот до чего доводит пьянство. Обливаюсь ледяной водой и становится чуть легче. Выхожу из ванной и иду на кухню в поисках воды. Правда, нахожу не ее, а Вику, жарящую блинчики.

— Ты что здесь делаешь? — присаживаюсь за стол.

— Привет, — поворачивается ко мне и улыбается. — А мне Олег позвонил и сказал, что с тобой все плохо. Максим, зачем ты это делаешь?

— Ой, Вик, не лезь, а?

— Не могу, ты мой брат, пусть и наполовину. Почему, кстати, мне не сказал? Я на тебя была очень зла и, если бы не ваши проблемы, поговорила бы с тобой как следует.

— А что ты хочешь от меня услышать? — Вика выключает плиту, подходит ко мне и садится рядом.

— Ты мог бы сам мне это сказать, а не доверить это постороннему мужику, который не пойми что хочет от меня.

— А я не хотел. Разве это что-то меняет для нас?

— Максим, — берет меня за руку и прикладывает к своей щеке. — Очень больно?

— Ты меня еще пожалей.

— Глупенький. Не пей больше, хорошо?

— Сегодня праздник, — сам себе усмехаюсь. — Значит можно.

— Дурак! Обещай мне. А, впрочем, я от тебя не отстану, буду с тобой эти дни, до тех пор, пока не придешь в норму. И ты прав, ничего это не меняет для нас, ты же все равно мой брат.

— Я правильно понимаю, ты у меня собралась поселиться?

— Точно. До старого нового года.

— Хватит разводить эти сопли, — на кухню входит Олег. — Не жалей его, а лучше дай нам поесть.

— Точно. Сейчас я дам твои любимые блинчики.

— Сиропом ему еще все залей, чтобы жопа слиплась. Хватит с ним сюсюкаться, а ты очухивайся уже, страдалец.

***

Вика и вправду прожила у меня неделю. В принципе, мне от этого было только лучше, мусор убран, еда приготовлена и вообще все ладненько. Не знаю зачем попросил ее уйти с ее никчемной работы и позвал к нам в помощницы. По факту — на должность обычной секретарши, но она так с легкостью согласилась, что даже если бы мне вздумалось передумать, было бы уже поздно.

— Ты точно не будешь пить?

— Вик, прекрати, а?!

— Ты тоже меня контролировал, теперь понимаешь, как это бесит.

— Ты не сравнивай хрен с пальцем. Все, кыш из моей квартиры, может я проститутку хочу заказать, а ты мне мешаешь.

— Проститутку?! Я думала вы помиритесь с Наташей!

— Это была шутка. Не надо мне напоминать о своей подружке.

— Она мне уже не подружка и на звонки не отвечает, наверное, обиделась на меня.

— За что?

— Неважно. Ладно, ты только не нанимай проститутку. Фу, да еще и в свой дом.

— Вика, езжай к себе.

— Я позвоню, — киваю в ответ и закрываю за ней дверь.

На звонки она еще и не отвечает, принцесса недоделанная. Блин, так и хочется подправить ей корону, желательно лопатой. На хрена только напомнила мне о ней?!

***

Все же работа помогает справиться с дурными мыслями, думать о херне просто некогда. Выхожу с работы поздно, новый контракт, новые нервы, но так лучше. Сажусь в машину и еду домой. Не знаю, что мной движет и зачем я сворачиваю в сторону ее дебильной хрущевки, может, она вообще вернулась к родителям за целый-то месяц. Чего ей вообще прозябать в этой конуре. Останавливаюсь около дома и смотрю на ее окна. Свет горит. Значит дома. Сжимаю руль и прикрываю глаза. Зачем я сюда приперся? Ну зачем? Посмотреть в окна? Идиот, какой же я идиот… Жуть как хочется подняться и спросить: «Почему», но вовремя себя одергиваю. Слишком много чести, перебьется. Последний раз смотрю на окна и завожу двигатель. Хватит херней заниматься. Выезжаю со двора и еду домой.

Захожу домой, скидываю одежду и иду в ванную. Меня никогда не посещала мысль, что мне одиноко, а сейчас я понимаю, что был бы рад собаке. Так нет же и ее с собой прихватила. Черт, когда я перестану думать об этой долбанутой?! Ответа в моей больной голове не прозвучало. В итоге заказал себе еду из ресторана, накурился вдоволь и лег спать.

Понедельник добрым не бывает, все же нельзя брать родственников на работу. Вика меня уже бесит, а точнее, ее чрезмерное внимание к моей скромной персоне.

— Они со сгущенкой, как ты любишь, — протягивает мне тарелку с блинами.

— Вик, я не просил сейчас блины.

— Ну я же старалась.

— Ладно, давай сюда. Пожалуйста, больше не надо готовить, не трать на это время, я вполне могу заказать еду из ресторана.

— Как скажешь.

— Все, иди и принеси мне кофе в обед.

— Хорошо.

Ничего хорошего, я напоминаю себе ворчливую бабку, готовую на все и всех кидаться. Еще немного и начну орать из окна на тех, кто не приглянулся. Да уж, вот что с людьми делает недотрах.

К пятнице понял, что придушу Вику с ее заботой, поэтому отправил ее к Олегу, чтобы глаза мне не мозолила. Вроде не обиделась и на том спасибо.

— Можно только еще один вопросик?

— Давай, — надеваю пальто и закидываю телефон в карман.

— Что тебе подарить на двадцать третье февраля?

— Рановато об этом думать, две недели еще.

— Ну, Макс.

— Носки мне подари и чтоб без дырок. Все, не нуди, хочу уйти пораньше, я устал. Передай Олегу, что я ушел.

Выхожу из офиса и сажусь в машину. Снова жуть как захотелось колбасы. В пятницу в час пик идти в магазин и покупать колбасу. Идиот, ну раз приперло, куда деться.

Заезжаю в ближайший магазин, кидаю продукты и иду к кассе. Черт, я снова напоминаю себе бабку, жуть как хочется ускорить кассиршу, которая никак не шевелит руками, видя у себя приличную очередь, а я еще и последний. Ладно, куда мне спешить, уговариваю себя я, и продолжаю смотреть на неспешные движения кассира. Наконец подходит моя очередь. Кто-нибудь ударьте ей по рукам!

— Штрих можно ввести вручную, если он не пробивается сканером в десятый раз, — не выдерживая ее бесконечных попыток считать штрих код, произношу я.

— Слишком мелкий шрифт, — точно издевается. — С вас две тысячи девятьсот пять рублей.

— По карте.

— У нас не работает терминал, перед вами сломался.

— Что ж вы сразу не сказали это?! Или у вас есть здесь банкомат? — сука! В кармане даже сотни нет! — У меня нет с собой налички.

— Тут отделение банка недалеко. Давайте я пока отложу вашу покупку, — перевожу дыхание и понимаю, что не помогает, сейчас сорвусь.

— Не надо ничего откладывать. Девушка, возьмите, — женская рука протягивает деньги кассиру. — А вам, Максим Александрович, надо знать, что наличку с собой нужно носить всегда, мало ли что, — поворачиваюсь и сглатываю, вот уж кого-кого, но точно не ее ожидал увидеть. Стоит и чуть улыбается. Не знаю зачем я так долго ее рассматриваю. Можно подумать, сто лет прошло. За месяц с небольшим люди не меняются. По-прежнему красива и стервозна.

— Спасибо за совет, Наталья Александровна.