Всегда Ты

Глава 10

— Что ты несёшь, Благов?.. — спрашиваю, приподняв голову и глядя ему в глаза.

Стараюсь звучать возмущённо, но вышло по-дурацки взволнованно. Это объясняется трепетом моего сердечка, потому что его глаза самые карие на свете.

Ненавижу себя.

— Free, Matthews[1], - бросает Паша, не отрывая глаз от моих. В них плещется наглость, как и в его тоне.

Опасливо оглядываюсь, чтобы понять, как много людей стало свидетелями этого столкновения. Как минимум Света, которая наблюдает за нами, прикрыв от восторга рот. Ещё несколько человек поглядывают с любопытством, не пытаясь его скрывать.

Мой ухажёр сливается, даже не став спорить. Он выглядит так, будто способен сломать Благова об колено, мог бы спросить, что я сама об этом думаю, мне показалось, мы успели стать друзьями.

Вздрагиваю, поджимая плечо, и смотрю на Пашу негодующе, потому что он проводит пальцами по голой коже от моего локтя до предплечья, возвращая на место бретельку, умудрившись сделать этот простой жест до невозможности интимный.

— Что ты делаешь? — пищу, снова утыкаясь лбом ему в грудь, потому что его пальцы теперь мягко проходятся по моим позвонкам до заднего выреза платья.

Вниз, потом вверх.

Аааааа…

Приятное покалывание растекается по шее и спине.

У меня не было какого-то плана, а теперь и не появится.

Я наслаждаюсь.

Можете сжечь меня на костре за это, но я цепляюсь ладонью за широкое плечо, обхватив его со спины, и закрываю глаза, прижавшись к нему щекой. Рука на моей талии расслабляется, и я теперь могу дышать свободно, но это не особо способствует шевелению моих мозгов. Может, у меня их уже совсем не осталось, после того, как он назвал меня «своей женщиной».

Тогда он — мой мужчина?

Кажется, в этом уравнении есть ещё один элемент, но сейчас не могу вспомнить какой.

— Знаешь, что делают с пьяными полуголыми идиотками на таких вечеринках? — спрашивает Благов, склонившись к моему уху, и начиная медленно покачивать нас в танце, хотя из динамиков долбят ритмичные авторские биты.

— Я не идиотка… — отзываюсь, утыкаясь носом в воротничок его рубашки.

Не самый лучший ответ, выходит, я соглашаюсь с двумя другими характеристиками. Но, он все равно всегда был быстрее и острее на язык, поэтому даже не надеюсь победить его в словесном поединке. Плюс ко всему, мне совсем не хочется думать, когда повсюду его тело. У меня есть занятие поинтереснее — тереться о его грудь, вдыхать его запах, касаться кожи губами. Жаль, что я не достаю до шеи и татуировки.

Может, через секунду он скажет что-нибудь такое, от чего я буду вынуждена уйти или убежать навсегда, так что у меня не так много времени.

Паша зарывается пальцами в мои короткие волосы и щекочет под ними, заставляя покрываться мурашками и жмуриться. В противовес своим нежным манипуляциям, он заканчивает мысль:

— Их трах*ют в туалетах или машинах. Иногда, бывает, даже домой приглашают, но это редко.

Звучит отвратительно.

— Я не трах*сь… — сообщаю ему, решив больше не делать из этого секрета. — Я занимаюсь любовью…

— Я, бл*ть, не сомневаюсь, — смеётся он мне в волосы, а спустя секунду жёстко добавляет. — Главное, чтобы ты успела об этом предупредить, когда тебя, дуру, нагнут в туалете. Что тогда делать будешь?

— Ты скажи! — возмущённо говорю я, поднимая голову и упираясь в его грудь ладонями. — Ты же у нас всё знаешь!

Он усмехается, глядя мне в глаза, и снова сдавливает мою талию, а вторая рука накрывает мою голову.

— Не рыпайся, — бормочет он, целуя мой висок. Эти его касания меня настолько сбивают с толку, что я не понимаю, как себя вести. — Мы с тобой в охерен*ой заднице, КАтёнок.

— Потому что у тебя эрекция?.. — решаю быть ужасно прямоленейной я, ощущая чувственные шевеления в животе, потому что каменный бугор в его брюках давит мне на пупок.

Мне безумно хочется ощутить это давление в другом месте, и от этих опасных мыслей это самое место сжимается.

Опять жмурюсь.

Чёрт.

— Нет, — отвечает Паша, целуя мой лоб. Вот опять. — Потому что, моя бывшая — сестра Батутина, президента клуба. А я уже неделю виц-президент.

— Бывшая?.. — спрашиваю, снова вскидывая голову и глядя на него распахнутыми глазами.

— Это всё, что ты услышала? — совершенно неправдоподобно имитируя мой голос, спрашивает он и обхватывает ладонью моё лицо, а большой палец руки гладит ямочку под моей нижней губой и нежно оттягивает её, проведя подушечкой по внутренней стороне. Я не знаю, что он делает с моим ртом в своей голове, но чувствую, как шевельнулся его стояк в штанах, на что мой живот реагирует тягучим спазмом, а соски напрягаются.

Паша плотоядно смотрит на меня, потом вздыхает и поднимает глаза к потолку. Снова накрывает ладонью мой затылок, возвращая мою голову на место и шепчет:

— Бл*ть…ты когда-нибудь начнёшь носить лифчик?

— Я ношу постоянно… — заверяю его, кусая губы и улыбаясь.

Игнорируя это заверение, он говорит мне в волосы:

— У меня теперь полный пи*ц в ЦСКА и сопливый бездомный КАтёнок в придачу.

Хмурюсь.

— Я не БЕЗДОМНАЯ!

— Ты в общаге живёшь, думаешь, я не понял?

Я не хотела афишировать эту информацию, но я и не стыжусь её. Мне дали комнату, как аспиранту, я плачу за неё, но гораздо меньше, чем платила бы за квартиру. Я не дочь Рокфеллера, и у меня ПОКА маленькая зарплата.

— У меня отдельная комната. И у меня регистрация…

— Угу, я и говорю…

— Я не бездомная… — настаиваю, глядя на него с обидой. — И я не какая-нибудь обуза, чемодан без ручки…

— Камешек в туфле… — заканчивает он за меня, проводя по предплечью сухой тёплой ладонью. — Кать, заткнись. Ты долбаный геморрой. Что тогда, что сейчас.

Надуваюсь, и открываю рот для протеста, но Благов уже смотрит куда-то поверх моей головы. Оборачиваюсь и вижу Егора, который пробирается к нам через зал.

Лицо его — попытка показать, что всё плохо, как и говорил Паша.

Только сейчас замечаю, что многие в зале на нас смотрят. Это липкое внимание мне не нравится. Не думаю, что сама по себе я кому-то интересна, даже в этом платье. Смотрю на Пашу, чтобы оценить его реакцию. Он спокоен. Лицо расслаблено. Его уверенность в себе и мужественность — мои Ахилесовы пяты, а его нежность — моя смерть.

Это самый сумасшедший день за всю мою жизнь, не считая дня нашего знакомства.

Егор ровняется с Пашей плечом к плечу и шипит ему на ухо:

— Ну, охуе*но! Вы просто красавцы! Нельзя было по-человечески всё сделать? Теперь точно мне в Химки дорога.

— Хе*ню не неси, — советует ему Благов-старший, отлепляя меня от себя и удерживая рядом за плечи. — Мы с Лерой уже четыре дня вместе не живём.

«Правда?..» — настукивает моё сердечко, а ресницы порхают.

"Лера…" — всегда не любила это имя. Заставляю себя в это поверить.

— Она походу об этом не знает, — пыхтит Егор.

— Всё она знает, — отрезает Паша и велит брату. — Я разберусь. Дай ей свой пиджак.

— А свой не хочешь дать… — ворчит тот, стягивая его с плеч.

Пока он это делает, мои глаза падают на причину, по которой Паша не может отдать мне свой.

Прямо под классическим кожаным ремнём, опоясывающим его плоский живот, начинается совершенно неприличная выпуклость, которую невозможно не заметить.

Сглатываю и медленно поднимаю на него глаза, но они спотыкаются на твёрдых мужских губах. Я хочу эти губы на своих. Он поцелует меня? Теперь, когда официально остался без невесты из-за…в самом деле, почему он выкинул этот номер?

Сердце пропускает удар, потому что его потемневший ответный взгляд перечёркивает все мои сомнения по поводу собственной непривлекательности. Он отвечает мне тем же, и опускает глаза на мою грудь, которая мгновенно реагирует. Тяжелеет и покрывается мурашками.

Когда представляю, что почувствую, если он вдруг решит накрыть своим горячим серьёзным ртом мой сосок, у меня на лбу проступает испарина. Пальцы на моих плечах сжимаются сильнее, когда он на секунду снова прижимает меня к себе и шепчет на ухо:

— Расскажешь мне потом, о чём сейчас думала.

И это не вопрос.

Краснею и отворачивыаюсь, когда он снова отстраняет меня. Он будет разочарован, узнав насколько там всё безобидно.

И без пиджака, Егор остаётся Благовым, поэтому мне не очень стыдно раздевать его во второй раз. Забрав пиджак, Паша накидывает его мне на плечи и продолжает в своей обычной манере, то есть, не спрашивая разрешения:

— Отведи её в машину, — потом осматривает зал и добавляет, качнув головой в сторону Светы, которая топчется у края танцпола, поглядывая на нас. — Эту тоже захвати.

[1] Свободен, Метьюс.

