Всегда Ты

Глава 7

Следуя за Благовым, пробираюсь через толпу, заполнившую холл спортивного комплекса.

Многие решили переждать пик бури внутри. Я их понимаю. Стоянка перед зданием ограничена. Чтобы добраться до машин многим придётся его огибать, а в таком ливне лично я наверняка заблудилась бы.

Паша рванул вперёд, и я стараюсь не потерять из вида его глупую голову в синей бейсболке, что в принципе не сложно, потому что он выше многих присутствующих как раз на голову.

По ходу движения подкатываю рукава толстовки, которая на мне выглядит как халат.

Возле центральных дверей Благов решает снизойти до меня и подождать. Он открывает для нас дверь и накидывает мне на голову капюшон, когда я протискиваюсь мимо, бросив ему хмурый взгляд.

На крыльце я замираю, потому что в лицо мне ударяет сумасшедший поток холодного воздуха, небо рассекает вспышка молнии, за которой незамедлительно следует оглушительный «бах». Отшатываюсь назад, врезаясь в Благова, и поднимаю на него изумлённые глаза, вывернув голову и оттянув капюшон. Он подталкивает меня своим телом вперёд, придерживая рукой за плечо, и говорит, глядя на меня сверху вниз:

— Моя машина прямо перед зданием.

Его рука не спешит покидать моё плечо, и мне от этого очень тепло, НО, бросив взгляд на взбесившиеся потоки дождя и лужи по колено, прикусываю губу. Пряча смущенное лицо в своём укрытии, говорю ему, отстраняясь:

— Я не могу пойти туда…мои кеды развалятся…

— Кеды? — непонимающе спрашивает Паша.

— Да…кеды… — мну пальцами рукава толстовки, указав подбородком на своих леопардовых красавчиков. — Они новые и…

— Ты щас серьёзно? — изумляется Благов, глядя на меня, как на умалишённую. Выгнув брови и вытаращив глаза.

Ухожу ещё глубже в капюшон и киваю, краснея в нём:

— Да, они почти коллекционные…

Паша озадаченно рассматривает мою обувь и спрашивает:

— Коллекционные Конверсы?

Звучит как оксюморон, согласна. Но они, и правда, редкой красоты.

Делаю шаг назад, и говорю, понурив голову:

— Я их люблю…

— КАтёнок, ты меня добьёшь, — вздыхает Паша, делая шаг ко мне, сводя расстояние между нами к минимуму. А потом шокирует меня тем, что просовывает ладонь в капюшон и обхватывает ею мою щёку. Гладит её большим пальцем, перебирая остальными пальцами волосы на моём затылке.

Будто гладит…котёнка…

По шее, лопаткам, груди бегут мурашки.

Карие глаза смотрят в мои, а губы расходятся в улыбке. Настоящей Пашиной улыбке, от которой у меня подгибаются колени.

Я закономерно лишаюсь дара речи, борясь с желанием потереться об его руку.

Не дожидаясь, пока начну пускать слюни, он плавно приседает и забрасывает меня на своё плечо.

— Ааай… — хохочу я, когда мой мир переворачивается. — Паша!..

Путаюсь в балахоне, который поглотил меня с головой.

— Тихо, — сквозь собственный смех велит Благов, придержав меня ладонью чуть повыше колена. Но, спустя секунду уверенно накрывает ею мою ягодицу и велит, подкинув меня повыше. — Не дёргайся…кеды, блин…

— Ладно… — пищу я, чувствуя, как горячая волна растекается между ног от этого хозяйского жеста.

Он срывается с места, прямо под струи сумасшедшего ливня и раскаты грома.

Я даже не могу толком визжать, скача на каменном плече, потому что горло сдавило от восторга. Лицо просто трескается от улыбки. Вижу мелькающие внизу синие кроссы и потоки воды под ними.

Через минуту слышу пиканье сигнализации.

— Пригни голову, — сквозь шум дождя кричит Паша, освобождает мою попу, чтобы открыть дверь. Стряхивает меня с плеча на чёрное кожаное сидение и быстро закрывает дверь.

Сдёрнув с головы капюшон насквозь промокшей толстовки, вижу, как Благов оббегает машину и бросает мои вещи на заднее сидение, после чего запрыгивает сам.

Весь мокрый с головы до пят. Я и сама мокрая, но не настолько.

Футболка облепила каждый миллиметр рельефной груди. Он фыркает, срывая с головы бейсболку, и швыряет её назад.

Начинаю смеяться, запрокинув голову.

Паша тоже улыбается, заводя машину. Бросает на меня весёлый взгляд исподлобья.

Смотрю на него, борясь со слезами. Потому что он не дарил мне ни одной своей улыбки с тех пор, как увидел сегодня. А улыбки у него потрясающие. Грешные и сексуальные. Я от них глупею и плавлюсь. Это тот Благов, которого я ЛЮБЛЮ.

Что я сейчас сказала?

ЛЮБЛЮ.

ЛЮБЛЮ.

ЛЮБЛЮ.

Потрясённая своим открытием, прикрываю рот ладонью, продолжая на него пялиться.

— Щас будет тепло… — говорит он, крутя какие-то крутилки на панели. Снова смотрит на меня и добавляет. — Брось толстовку на пол.

Пытаюсь отвести взгляд, но не могу. Смотрю на него во все глаза, затаив дыхание.

Он вдруг напрягается, застыв на мгновение. Челюсть опять каменеет, а улыбки, как и не было.

— Что у тебя в голове сейчас происходит? — строго спрашивает Благов, вглядываясь в моё лицо.

— Поцелуй меня… — шепчу, глотая застрявший в горле ком.

— КАтёнок… — вздыхает он и откидывается на сидение. Кладёт одну руку на руль, а второй протирает лицо. Глядя в лобовое стекло говорит. — Ты со мной не справишься. Я тупанул.

Моё сердце подпрыгивает.

Это значит, что он думал О НАС? О нас, как о чём-то ВОЗМОЖНОМ? Сейчас я готова нести всё что угодно лишь бы он дал мне шанс.

— СПРАВЛЮСЬ! — взволнованно говорю я, прижав ладони к груди.

— Нет, не справишься, — качает он головой, продолжая смотреть вперёд.

— А я сказала, что СПРАВЛЮСЬ! — сжимая кулаки, выпаливаю я.

— Уверена? — зло спрашивает Паша, резко повернув ко мне голову.

Глаза его потемнели, скулы напряглись.

Нет. Я не уверена.

— Да! — отвечаю охрипшим голосом, чувствуя, как холодеют руки.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

— Тогда поцелуй меня САМА, — усмехается он, устраиваясь поудобнее. Разводит широко колени, локоть кладёт на бардачок. — Только никаких недоделанных поцелуев. И учти, я люблю трах*ся жёстко, КАтёнок. Никаких розовых соплей или что там в твоей головке?

Приоткрываю рот, хлопая глазами.

Кхм…трах*ся жёстко?

Сглатываю.

Не знаю, как люблю тра*ся Я. Раньше мне приходилось только заниматься любовью.

Это те самые розовые сопли, о которых он говорил?

Краснею.

От волнения меня начинает бить дрожь.

Он это видит и прикрывает глаза, бормоча:

— Капец…

Кошмарная неуверенность шевелится где-то внутри. Не припомню, чтобы он когда-нибудь употреблял при мне слово «трах*ся».

Что, если он прав, а я нет? Я о нём ничего не знаю. Я его шесть лет не видела. Он определённо берёт всё, что хочется. Я не адепт в сексе. Даже наоборот.

Что я могу ему дать?

Я боюсь его. Я люблю его. Всегда любила. Никогда не забывала. Никогда не встречала такого, как он.

Я хочу его. От одной только мысли, что он займётся со мной сексом, живот напрягается.

Его тело меня возбуждает. Этническая татуировка в этом освещении выглядит особенно ярко. Он весь очень яркий. Эти карие глаза, тёмные брови, золотистая кожа.

ХОЧУ ЕГО!

Сейчас даже близко не буду думать о той брюнетке и о том, чем они двое занимались.

Чёрная, всепоглощающая ревность придаёт мне сил. Он снова вошёл в мою жизнь и ПОШЛА ОНА! ПОШЛА ТЫ! ОН МОЙ!

Если он хочет трах*ся жёстко, пусть использует моё тело. Мне всё равно, что он с ним будет делать. Я его люблю.

Дрожащими руками стаскиваю толстовку и бросаю её на пол, как и было велено.

Паша открывает глаза и молча наблюдает за мной тяжелым взглядом.

Сердце так колотиться, что я боюсь за свои рёбра.

Провожу рукой по волосам и не очень уверенно перебираюсь к нему на колени, задев рычаг передач. Он опускает руки вдоль тела, не собираясь мне помогать.

Смотрю в его глаза, устраиваясь боком и вытягивая ноги.

Его лицо так близко, что я чувствую его дыхание. Не знаю куда деть руки. Моя одежда сырая и неприятная к телу. Это добавляет неуклюжести, когда я всё-таки решаюсь пристроить их на его груди. Кладу на неё свои ладони, трепеща от твёрдости и силы тела подо мной.

Паша выглядит совершенно безучастным, забирая последние крупицы моей уверенности.

Небо снова сотрясает гром, но для меня мир вокруг практически перестал существовать.

Сейчас я вижу каждую пору на его лице. Каждую ресничку, вокруг его тёмных глаз. Он переводит глаза на мой веснушчатый нос, потом снова возвращает их к моим глазам и спрашивает:

— Мы тут до ночи сидеть будем?

Сейчас мне хочется залепить ему пощёчину.

Вместо этого зло отстраняюсь и, дёрнув за узел футболки, распускаю его. Паша прищуривается, а я резкими движениями избавляюсь от неё, оставаясь топлес. Спина и грудь мгновенно покрываются мурашками. Соски превращаются в горошины и начинают зудеть.

Мне особо нечем гордиться, но грудь у меня всё же есть. Какая-никакая. И раньше она ему нравилась, хоть была ещё меньше.

Бросаю футболку на пассажирское сидение и беру его жилистую тёплую ладонь в свою. Кладу её на свой скромный холмик и припадаю к его губам.

Мягкие…

Благов дёргается, сжимая пальцы, отчего меня прошибает пот. Внизу живота образуется тяжесть. Моя грудь полностью тонет в его ладони, сосок упирается в её центр.



Господи, как это горячо…

Начинаю шумно дышать через нос и размыкаю губы. Обхватываю его голову ладонями. Касаюсь его губ языком. Ёрзаю, и непроизвольный стон покидает мою грудь. Потому что, каким бы безучастным он не казался, под моей попой обозначается твёрдый бугор.

Мамочки…

У меня между ног становится очень жарко. И скорее всего мокро. Сжимаю бёдра и ломлюсь языком в его рот, требуя пустить меня.

Он пускает.

Его вкус…

Мужчина…мой мужчина…

Нахожу его язык своим. Трусь об него. Кусаю, посасываю его губы.

Хочу, чтобы он ответил мне.

Наклоняю голову и проталкиваю язык ещё глубже.

Ответь мне…

Чтоб тебя, БЛАГОВ!

Он не двигается и не шевелится, застыв, как ИСТУКАН с моей грудью в руке.

Шумно дыша, оставляю его губы и открываю глаза. Его взгляд совершенно нечитаемый, но зрачки расширены так, что глаза кажутся почти чёрными. Чуть влажные губы слегка приоткрыты. В ягодицы мне упирается очень уверенная эрекция. Сердце в его ладони бьётся, как ненормальное.

— Это всё? — хрипло спрашивает Паша, глядя мне в глаза.

Сжимаю губы.

— Всё, — бурчу, упираясь ладонями в его грудь.

— Сядь на место и оденься, — велит он, невзначай обведя мой торчащий сосок подушечкой большого пальца.

— АЙ! — от неожиданности дёргаюсь я и кусаю губу, пряча глаза.

Его рука оставляет мою грудь, не забыв напоследок коснуться её костяшками пальцев, снова задев сосок. У меня по позвоночнику проходит дрожь.

— Ммм… — стону, запрокинув голову.

— Катя, бл*ть, слезай с меня… — угрожающе требует Благов, подталкивая второй рукой мою попу.

— Сейчас… — обиженно бормочу я, пытаясь справиться с головокружением, которое накатывает, когда я вижу его горячий взгляд, устремлённый на моих маленьких подружек.

Опираясь на его плечи, кое-как сползаю на своё место. Достаю из-под себя футболку, поглядывая на Благова. Он морщится и смотрит на свой пах. Я тоже смотрю, быстро одеваясь и краснея.

Это выглядит…волнующе угрожающе.

Я бы всё отдала, чтобы потрогать то, что сформировало в его спортивных штанах настоящую двухместную палатку.

Улыбаюсь и хихикаю.

Паша посылает мне красноречивый взгляд и откидывает голову на подголовник, прикрывая глаза.

Мне до безумия хочется снова почувствовать его губы. Только чтобы он тоже участвовал. Хочу, чтобы он обнял меня. Прижал к себе. Хочу, чтобы целовал меня. Хочу с ним всего.

Не спуская с него глаз, подрагивающим голосом спрашиваю:

— Так…эмм…я сдала экзамен?..

Пожалуйста, не отсылай меня…

— Ты мне подкинула охеренный гемор, — отзывается он, не открывая глаз.

— Ты же не вернёшься…к НЕЙ?… — сипловато спрашиваю, потирая ладонями мокрые колени. — Если вернёшься, лучше сразу скажи…я с тобой никуда не поеду…

Просто уйду в дождь и потеряюсь в тумане. Мне невыносима мысль о том, что эта женщина коснётся его. Не хочу тогда ничего знать. Пусть уходит раз и навсегда…

— Пристегни ремень, — обрывает он меня, открывая глаза и пристёгивая собственный ремень.

Включает дворники и переводит рычаг передач на позицию D.

— Так что?.. — настаиваю я на своём, готовая в любую секунду бежать отсюда.

— Я сегодня улетаю в Америку на несколько дней, поэтому нет, я не вернусь к ней, — раздражённо говорит он, выруливая с парковки. — Так что пристегни ремень и прикрой свой ротик на минутку, мне нужно подумать.

Возмущённо ахаю и говорю, пристёгиваясь:

— Не разговаривай со мной, как с ребёнком, понял?

Он хмыкает, бросив на меня ленивый взгляд, и спрашивает провокационно:

— А то что? Поцарапаешь меня?

Пыхчу в негодовании и отворачиваюсь к окну, спросив:

— Это будет считаться "жёстко"?

— Посмотрим, — ровно бросает он, возвращая внимание дороге.

