Всегда Ты

Глава 15

— Пффф…ну и жарища!.. — негодует Света, обмахиваясь буклетом собачьего приюта.

Киваю, погружённая глубоко в себя.

Линзы моих солнечных очков окрасили окружающий мир в ностальгический сепий.

Только этого ещё не хватало.

Зло закидываю их на голову, чтобы вернуть яркий летний день.

На меня теперь влияет абсолютно всё. Любая неосторожная мысль может вызвать хондру и меланхолию.

Я даже не помню, когда ела последний раз.

Ну почему я такая эмоциональная идиотка?

Почему я, чёрт возьми, опять на грани слёз?

Просто сегодня особенный день.

Сегодня у Благова день рождения.

Вот в такой чудесный летний день появился на свет маленький сморщенный и, возможно, немного желтушный Благов. Вопящий и уже мною недовольный.

Я не знаю где и с кем он сейчас. Определённо, не со мной. Сглатываю предательский комок в горле и поджимаю губы, чтобы они не дрожали.

Возможно, когда кровообращение в его голове восстановилось он решил, что я, такая какая есть, ему не подхожу?

Вполне возможно, он прав. Как он может полюбить меня, имея такое представление обо мне как о человеке и индивиде?

Если бы у меня была бутылка, я бы её разбила.

Только он может вогнать меня в такие душевные терзания.

Чтоб тебя, Благов!

Два дня от него ничего не слышно. Ведь он ещё вчера должен был вернуться из своей поездки.

С досадой стираю тыльной стороной ладони пот со лба и смотрю на Свету в поисках моральной поддержки.

Она сидит на парковой скамейке, закинув одну ногу на другую. Стопа, обутая в шикарную полупрозрачную лодочку на восьмисантиметровой шпильке, мерно покачивается в такт какой-то военно-патриотической музыке, льющейся из динамиков. Её волосы пламенными волнами переброшены через одно плечо. На ней платье с запахом и вырезом, в котором мужские глаза могут потеряться и вообще никогда не найти дорогу домой.

Собственно, это и происходит с моим дипломником Вадиком, который помогает мне распаковывать буклеты, срывая с увесистых стопок коричневую обёрточную бумагу. У него такой пустой взгляд, который бывает у мужчин, когда они раздевают женщину глазами.

Сейчас два часа дня. У моих студентов началась сессия, поэтому после обеда я, как правило, свободна. Конечно, я бы предпочла иметь больше рабочих часов и больше студентов, но пока приходится довольствоваться тем, что есть.

Чувствую, как по спине стекает капелька пота. Поднимаю голову и смотрю на небо, сощурившись.

Ни облачка.

Возвращаюсь к своим обязанностям.

На сегодня была запланирована наша волонтёрская акция, и мы с ребятами решили разместиться в парке недалеко от здания института, потому что так было удобнее всем. Нас здесь пятеро, помимо Светы. Я, Вадик и три девочки-первокурсницы.

Я специально попросила ребят одеться представительно, чтобы выглядеть престижнее в глазах прохожих. Сама я выбрала костюм в чёрно-белый рубчик, состоящий из пиджака и брюк, а также белые туфли на каблуке.

Мне очень жарко.

— …давайте не будем сильно расходиться, — встряхнувшись, говорю Вадику, вкладывая в его руку стопку буклетов.

Вадик — очень хороший паренёк. Я слышала, что он работает ассистентом какого-то рокера. Думаю, это интересно.

Осматриваюсь.

Указываю рукой на большой арочный тоннель за своей спиной и, откашлявшись, говорю:

— Вы станете с той стороны арки, а мы со Светой с этой. Тогда люди будут немного толпиться возле нас.

— Угу, — отзывается Вадик, поправляя свои авиаторы. — Чистый маркетинг…

Улыбаюсь.

Совершенно верно.

Света тоже элемент моей стратегии. Не думаю, что мимо неё хоть один мужчина пройдёт. Я не стала открывать ей своих корыстных интересов.

Вадик уходит вместе с девушками, бросив на Светины ноги липкий взгляд.

— Ты сделала пожертвование? — тихо спрашиваю подругу, ткнув пальцем в небольшой опечатанный прозрачный ящик, на котором большими буквами написано название благотворительного фонда.

Это сбор пожертвований на лечение школьника из Рязани в рамках ещё одного волонтёрского проекта, в который я вступила недавно. Его руководитель — мой одноклассник, и я могу быть уверена, что собранные мною деньги пойдут по назначению.

Накидываю на шею бейдж со своим личным номером волонтёра и телефоном, по которому можно связаться с руководителем фонда. Натягиваю на лицо вымученную улыбку и спрашиваю Свету, оправив пиджак:

— Ты бы дала мне деньги?

Она окидывает меня критическим взглядом и демонстративно достает из своей сумки кошелёк. Проталкивает в прорезь пятисотрублёвую купюру, демонстрируя свеженький маникюр, и мрачно замечает:

— Ощущение, что ты их на собственные похороны собираешь.

— А так?.. — спрашиваю, состроив самую фальшивую улыбку из когда-либо рождённых.

— Щас блевану… — ворчит Света, вставая.

Подхватываю ящик на руки и иду на выбранную позицию.

— Что опять твой Благов натворил?.. — топая следом, спрашивает подруга.

Останавливаюсь в тени огромных клёнов и, внутренне сжавшись, говорю:

— Он…не мой…

— Ну, да, как же. А этот засос на шее? Узнаю его рот, — фыркает подруга, обворожительно улыбаясь проходящему мимо мужчине. Протягивает ему брошюру, со словами. — Поддержите бедных животных, чтобы они не остались без дома…

Думаю, он принял бы от неё даже сибирскую язву в подписанном конверте.

В волнении накрывая пальцами фиолетовую отметину. Вообще-то, я его замазала. Его что, все видят? В панике осматриваюсь, будто это чем-то поможет. Перед глазами встаёт тот самый рот, который наградил меня этим пошлым подарком. Очень жадный и очень чувственный рот. Тот самый рот, который умеет парой фраз спустить меня с небес на землю.

Дожидаюсь, пока Света отпустит свою жертву, стребовав денег на операцию Рязанского школьника вместо меня, и спрашиваю рассеянно:

— Может у тебя самой такой же? От одноимённого рта…

Она как-то вся подбирается и начинает топтаться на месте, бросив невнятное:

— Ээээ…нет у меня такого.

Открывает одну из брошюр и с превеликим интересом начинает изучать содержимое.

Мои брови изумлённо ползут вверх.

Мои собственные тяготы на мгновение затаились.

— Ты уверена?.. — озадаченно спрашиваю её.

— Что?! — вскидывается подруга и категорично заявляет, захлопывая буклет. — Я не связываюсь с молодыми нахальными ветреными кобелями.

Очень развёрнутая характеристика. По моему, тут не хватает слова обаятельными. Эта фамильная черта.

Вздыхаю, пиная туфлей камушек. Где мне раздобыть внутренний стержень, чтобы хоть минуту не думать о нём или о том, где он сейчас?

Спустя полчаса Светиными усилиями мой короб наполняется деньгами. Помалкиваю, позволяя ей быть главной. Сама же думаю о том, что буду делать, если он и сегодня не позвонит.

Ещё одного шестилетнего ожидания мне не потянуть.

В ответ на эту мысль телефон в сумке начинает звонить. Перехватываю ящик одной рукой и лезу за ним. Отхожу на пару шагов, чтобы не мешать подруге привлекать к себе внимание.

— Ээммм…алло?.. — спрашиваю понуро, принимая звонок с неизвестного номера.

— Привет, КАтёнок. Где ты есть?.. — летит мне с того конца провода.

Замираю. По телу проносится трепет.

— Я…я…

— Вдохни поглубже, а то в обморок упадёшь, — советует Благов.

Меня охватывает возмущённая злость. Такая бывает? В моих мечтах он сразу начинал с извинений, а он опять тиранит меня!

— Вдохнула, — говорю холодно, радуясь тому, что стержень, какой-никакой, у меня всё же есть.

— Так, где ты? — повторят он свой вопрос.

Я бы хотела задать ему такой же, но он самый невозможный человек на свете.

— Занимаюсь волонтёрством, — сообщаю ровно, удаляясь от Светы по газону. — Это от слова voluntarius. Значит добровольно и без расчёта на денежное вознаграждение.

— Я в курсе, — усмехается он. — Получишь миллион улыбок, а на хлеб намажешь "спасибы".

Ясно.

Извинений не будет.

У меня нет сил на всё это.

— Что ты хочешь?.. — спрашиваю устало, заходя под тень парковых деревьев. — Я уже всё о себе поняла…

— Кать, прекрати, — повелительно требует Благов. — Я сказал то, что думаю. Можешь со мной либо соглашаться, либо нет. Только не веди себя как ребёнок.

Вот опять. Опять я начинаю робеть и мяться. Ненавижу себя. Это он со мной делает. Рука начинает дрожать.

— Благов… — сглотнув, говорю я. — Если тебя во мне что-то не устраивает, тогда не звони мне больше. Я не стану другим человеком даже для тебя.

— Я просил об этом?

— Тогда чего ты от меня хочешь?! — не выдерживаю и повышаю голос я. — Ты рычишь на меня, орёшь на меня! Что я тебе сделала?!

— Через неделю я на месяц уеду в Испанию, — чеканит он. — Как, скажи, бл*ть, на милость я могу взять тебя с собой, если у тебя ДАЖЕ ЗАГРАННИКА НЕТ?!

— Ты…уезжаешь?.. — сокрушённо шепчу я.

Ну вот. Всё повторяется в своей трагической точности. У меня внутри все опускается.

— Ты меня слушаешь вообще? — гаркает он.

— Я…

Замолкаю, потому что рядом со мной останавливается какой-то мужик. Откуда он взялся?

— Где ты? Я тебя заберу, а потом придушу…



— Я… — воздух застревает в горле.

Мамочки. Какой страшный. Его кожа имеет ужасный желтоватый оттенок, а взгляд расфокусированный. И от него воняет.

Наркоман?

— Паш… — с дрожью в голосе шепчу я.

Пячусь, натыкаясь на дерево.

— КАтёнок? — настороженно требует Благов. — Что у тебя там?!

Мужик сверлит меня взглядом и опускает его на мой волонтёрский короб, набитый купюрами. Оглядываюсь в поисках помощи. Света стоит в окружении трёх мужчин метрах в десяти от меня. Мужик тоже оглядывается. Вокруг нас никого.

— Дай сюда, — каркает он скрипучим севшим голосом.

У меня начинают подрагивать колени.

Отрицательно качаю головой, делая шаг назад.

— Катя, бл*ть?! — рычит Благов в трубку, а я как волчица смотрю на мужика.

Закричать?

Бежать?

Вдруг у него есть…нож?

Сжимаю в руках трубку, как оружие, продолжая отступать.

Он решает эту проблему за нас. Вцепляется пальцами в короб и с силой дёргает на себя. Я не ожидала от него такой силы. Роняю телефон и дергаю короб назад.

В его глазах загорается бешенство.

Мамочки…

Там столько денег.

Я не могу их ему отдать.

Он толкает меня в плечо. Каблук проваливается в землю, и я падаю на задницу, вскрикнув. Прижимаю короб к себе, и срываю с ноги туфлю. Швыряю в него, и вскакиваю на ноги. Сбрасываю второй и несусь по газону с дикими воплями, ожидая что мне в спину вот-вот прилетит топор…

