Всегда Ты

Глава 11

— Его могут уволить? — спрашиваю Егора, нервно расхаживая вдоль Пашиного Ренж Ровера.

Кутаюсь в пиджак. Дело близится к рассвету, а с реки тянет холодом. Но, город всё равно не спит. Свет фонарей, вывесок и окон рассеивает ночные тени. Смотрю на огни Москвы Сити, красивые, но холодные. Этот город большой и прожорливый, и мне в нём порой бывает сиротливо.

Все время поглядываю на ресторан, в надежде увидеть Благова.

Его нет уже час почти.

— Ага, — отзывается Егор, лениво прислонившись к своему мотоциклу и пожевывая медовые палочки из упаковки. — У Леры чуть глаз не выпал, когда он тебя за задницу схватил.

— Егор! — восклицаю я, бросив на него хмурый взгляд.

— Его никто не заставлял, — подаёт голос Света, сидящая в багажнике машины, свесив с него свои бесконечные ноги.

На ней потрясное свободное платье с открытой спиной. Выглядит сногсшибательно.

Егор беззастенчиво пялится на загорелые конечности подруги, в ответ на что она закидывает одну на другую. Её зритель демонстративно склоняет светловолосую голову на бок, оценивая новый ракурс.

— Ну, да. Захотелось видимо, с кем не бывает. Хочешь? — трясёт он очередной палочкой, будто подзывает щенка.

Света фыркает и заказывает глаза, но я вижу, как она прячет улыбку.

Это что-то новенькое.

— Его…поэтому назначили? — спрашиваю, заходя на новый круг. — Из-за неё?

— Нет, и да, — переходя на язык загадок, отвечает он.

— Ты что, оракул? — бормочет подруга. — Можно ответить доступно?

— А что непонятного? — спрашивает парень, изображая изумление. — Она сыграла свою роль, но у него и своих связей хватает.

Ясно.

Понятно.

Богатая невеста со связями. И бездомный КАтёнок на другой чаше. Хотя, Фемида из жалости даже не стала бы класть нас на одни весы.

Зачем он устроил этот концерт? Уверена, всё это было не обязательно. Захотелось?

Массирую пальцами виски, глядя себе под ноги. Заправляю волосы за уши, увидев своё отражение в чёрном тонированном стекле. Я выгляжу как…котёнок. Из пиджака торчит моя тонкая шея. Я совсем не тяну на роковую красотку. Скорее, на ребёнка. Бесит.

Отворачиваюсь.

— Наконец-то… — бурчит Егор, прерывая мои мысли.

Сердце ускоряет темп. Выворачиваю шею, выглядывая из-за машины. Кусаю губу, стыдясь своей слабости, но им просто невозможно не любоваться. Я НЕ ПОНИМАЮ, как этого может не замечать Света или каждая следующая женщина на земле. Мне же ветер нашёптывает, что он самый умопомрачительный мужчина среди мужчин. Мужчина. Не мальчик или парень. Это угадывается во всём. В уверенной походке, жестах, прямом интеллектуальном взгляде, наглом самодовольном поведении.

И ещё в том, как он обращается со мной. Будто я вчера на свет родилась. Это меня сильно злит, а злость в моей вселенной что-то вроде корабля-призрака. Все о нём слышали, но никто не видел.

Костюм сидит на нём потрясающе. На нём всё сидит потрясающе, но в костюме он меня особенно волнует, потому что выглядит таким официальным и недоступным. Но, эта татуировка вносит диссонанс, как бы намекая, что костюм на Благове, это вроде как тигра посадить в клетку.

Лицо у него довольно мрачное, из чего я делаю определённые выводы.

— Садись в машину, — велит Паша, оказавшись рядом со мной.

Открывает дверь переднего пассажирского сидения и подталкивает меня к нему, обхватив плечи рукой.

— Тебя уволили? — спрашиваю, упираясь, зажатая между ним и дверью.

— Я сам уволился, садись, — кивает он в сторону сидения.

— Зашибенно, — слышу комментарий Егора. — Пиджак верните!

Паша хмурится и стаскивает с моих плеч пиджак. Комкает его и бросает брату, широко отведя руку, будто игрок в американский футбол. Потом быстро скидывает свой собственный и снова прикрывает моё полуголое тело.

— Спасибо, — бормочу я, усаживаясь на широкое сидение, в котором практически тону.

После Светиного Смарта мне автомобиль Благова кажется Ноевым ковчегом. Паша наклоняется и подхватывает подол моего платья, который стелится по порогу. Забрасывает его в салон и закрывает дверь, бросив мимолётный взгляд на моё лицо.

Закрываю глаза и подтягиваю ворот пиджака повыше, чтобы вдохнуть запах его хозяина. По телу растекается тепло и спокойствие. Московская ночь уже не кажется мне опасным местом. Когда он заполнит собой салон машины, мне вообще на всё станет плевать.

Слышу, как хлопнул багажник, а через минуту Паша опускается в водительское кресло. Устраивается в нём со всеми удобствами, разведя колени и откинувшись на спинку кресла.

«Мужчина» — вздыхает влюблённая идиотка в моей голове.

Он закатал рукава рубашки и снял галстук. Жилистые, увитые венами предплечья покрыты блестящими тёмными волосками. Я такая бледная по сравнению с ним. И мелкая. Его плечи значительно шире моих, руки больше. Всё его тело крупнее. Наверное, это миллионы первобытных женщин взывают ко мне, потому что эта разница вызывает восторг и повсеместный трепет в моём теле.

Наблюдаю за ним, не мигая. Из моего укрытия торчат только глаза.

— Пристегнись, — командует он, улыбаясь, когда видит, как я заныкалась в его пиджак.

Свет в салоне гаснет, как только он заводит машину, погружая нас в тёплый полумрак.

— А Света? — спрашиваю, возясь с ремнём.

Паша осматривает парковку и трогается, положив обе руки на руль.

— Егор её отвезёт.

На мотоцикле? Сегодня вечер открытий.

— Куда…эмм…ты меня везёшь? — спрашиваю, разглаживая на коленях чёрный кашемир.

Благов бросает на меня ироничный взгляд и говорит:

— Я везу тебя к себе. Догадываешься зачем?

Мне приходится сжать бёдра, потому что я слишком хорошо могу себе это представить. Откашливаюсь и спрашиваю, глядя на его профиль, подсвеченный приборной панелью:

— Зачем ты это сделал?

— Это? — уточняет он, несясь по шоссе со скоростью километров сто двадцать.

— Да…зачем пошёл за мной? — игнорируя насмешку в его голове, поясняю я.

— А что я должен был делать? — ровно отвечает Благов, перестраиваясь в другой ряд. Поворотник тикает. Завершив манёвр, он продолжает. — Он бы позвал тебя ещё куда-нибудь, ты бы от злости согласилась. Потом налакалась бы, как балбеска. Распустила бы своих розовых единорогов по домам. Он бы позвал тебя к себе, ты бы согласилась, а дальше сама знаешь.

— Ты говорил про туалет… — напоминаю, чувствуя, как взволновались мои розовые единороги.

Это ревность? Разве нет?

— Думаю, тебя бы он отвёз домой, — поглядывая в боковое зеркало, говорит Паша.

После минутной паузы тихо говорю, глядя на него:

— Я бы никогда такого не сделала.

— Всё бывает в первый раз, — отзывается он, продолжая смотреть вперёд.

— Я бы такого не сделала, — повторяю и настаиваю на этом.

— Теперь уже не узнаем, — бросает Паша, кладя локоть на дверь и прикрывая пальцами губы, после чего погружается в глубочайшие раздумья.

Нас окутывает тишина, которую я не решаюсь нарушать. Стараюсь сидеть как мышка, потому что уверена на сто процентов — он сейчас обдумывает состояние своих дел. По указателям я понимаю, что мы выехали на Ленинский проспект, с которого Паша спустя несколько километров сворачивает. Вижу впереди очертания жилого комплекса и шлагбаум.

Он живёт на Ленинском проспекте?

Я никогда не интересовалась ценами на жильё в столице, потому что мне оно не светит даже в виде ипотеки, но я думаю, что за квартиру в таком комплексе я бы платила примерно сто тысяч лет, и это если бы не ела и не пила.

Его социальный статус вызывает у меня всё большее волнение.

Паша ловко паркуется прямо перед подъездом, где его как будто ждало свободное место. Он глушит машину и отстёгивается, после чего покидает салон. Обходит капот и открывает мою дверь. Тяну к нему руки, как ребёнок. Он протягивает мне свои в ответ, и я хватаюсь пальцами за его предплечья, опираясь на них, чтобы выбраться из этой громадины.

Он высвобождает одну руку, чтобы закрыть дверь. Повинуясь порыву, я пробегаю пальчиками по внутренней стороне его предплечья, и вкладываю их в его ладонь. Паша тут же сплетает их со своими. Так естественно и просто, будто мы каждый день так делаем.

Непонятно откуда взявшийся ком сдавливает горло, пока я стараюсь поспевать за его шагами. Тепло его ладони — это давно забытые ощущения. Когда я встречалась с Ваней, никогда не стремилась взять его за руку. Сейчас я будто попала домой. Это открытие сжимает сердце. Я хочу прижаться к его сильной руке всем телом. Хочу поцеловать его бицепс и потереться лицом о ткань его рубашки, но я чувствую себя не очень уверенно рядом с ним и не знаю, что могу себе позволить. Мы совершенно точно не входим в одну реку второй раз, потому что это уже совсем другая река. И человек, идущий рядом — другой. Этот Благов более жёсткий и прямолинейный. Этот Благов совсем не щадит меня.

Вздыхаю прерывисто, подняв на него глаза. Он поворачивает ко мне голову и смотрит на меня сверху вниз. Серьёзно и задумчиво. Мне кажется, он видит меня насквозь. Всю, всю. Я от него ничего не могу скрыть.

Прячу глаза, осматриваюсь по сторонам, пока он ведёт меня к подъезду.

Во дворе много зелени, несколько детских площадок. Вокруг очень тихо, очевидно это семейное место. На входе автоматические двери, которые разъезжаются, как только мы подходим к ним.

— Ого… — шепчу я, крутя головой.

Вестибюль широкий. Повсюду плиточный камень. Пульт охранника и здоровенный лифт со стеклянными дверями, в которых понимающий карий взгляд Паши ловит мой голубой. В моих глазах совершенно доступно написало, что этот лифт больше моей комнаты в общежитии.

Паша нажимает на девятый этаж и становится позади меня. Кладёт наши сцеплённые руки мне на живот и прижимает к себе. Касается губами моего виска и шепчет, просовывая свободную руку в карман своего пиджака:

— Так о чём ты думала, когда я смотрел на твои сиськи?



Судя по звуку, он достал оттуда ключи от квартиры.

— Эмм… — бормочу я, теряя сознание, потому что он прикусил мочку моего ушка, захватив горячим ртом маленькую жемчужную серёжку.

Мои глаза просто закатываются, а колени подгибаются, но он крепко прижимает меня к своему каменному телу.

— Хотела, чтобы я их поцеловал? — низким чувственным голосом спрашивает он, обдавая дыханием мою шею за ушком. Я сейчас, и правда, упаду. Это ведь очень-очень-очень чувствительное местечко. Лёгкий укус на шее заставляет меня исторгнуть тихий жалобный стон. Я возбуждена. Дико. Меня начинает потряхивать, низ живота сжимается.

— Ооо… — выдыхаю я, выгибая снипу и хватаясь рукой за его бедро, когда он втягивает мою кожу в рот. Моя голова безвольно падает на грудь. Из меня выходят всякие всхлипы, когда он прокладывает дорожку из поцелуев по моему затылку.

— Бл*ть… — бормочет Благов, разворачивая меня к себе и подхватывая на руки.

Обвиваю его шею руками.

Смотрю на него затуманенным абсолютно неосмысленным взглядом. Его лицо так близко. Чувствую его дыхание. Приоткрываю губы, глядя на его губы. Они тоже приоткрыты. Он смотрит на меня, как сам Люцефер. Его взгляд такой горячий, такой властный.

Сжимаю пальцы в кулаки. Я хочу, чтобы он меня поцеловал. Просто умираю, как хочу. Даже тянусь к нему, склонив голову на бок.

— Ты предохраняешься? — хрипло спрашивает Паша, глядя мне в глаза.

Отрицательно машу головой, загипнотизированная чернотой в его глазах. — Тогда начни, иначе залетишь быстрее, чем мы твои вещи перевезём, — шепчет он, прежде чем наброситься на мои губы.

