Всегда Ты

Глава 29

— Заключение получила? — спрашивает Паша, не успела я сказать "алло".

— Получила, — вздыхаю, изучая содержимое своего спортивного рюкзака.

На самом деле, заключение столь удручающее, что я на некоторое время пала духом. Последние два дня я проходила комплексное обследование в одной московской клинике, и это оказалось не так утомительно, как я думала. Меня практически водили там за ручку. Боюсь представить, сколько это стоило. Мне назначили шестимесячный курс лечения, после которого станет ясно, смогу ли я хоть каким-нибудь образом сама забеременеть и выносить ребёнка.

— Скинь мне на почту заключение и анализы, — велит этот делец. — Хочу зайти в одно место, проконсультироваться. Чем ты занята?

Закатываю глаза.

Вчера рано утром он улетел в Нью-Йорк. У его друзей недавно родился сын и Паша должен стать крёстным отцом.

— Вещи собираю… — сообщаю ему, зажав трубку между плечом и шеей.

— Куда это? — спрашивает он, а я слышу гудки серен и кучу всякого информационного шума у него на заднем плане. Может, это поехали охотники за приведениями? Я тоже хочу побывать на Манхеттене. Очень-очень. Он сказал, что в следующий раз мы поедем вместе.

— Хочу поехать со Светой на дачу к её родителям… — сообщаю послушно, укладывая своё бельё. — Мне вообще-то и здесь хорошо, просто…

— Что такое?

— Мне одной ночевать как-то…страшновато…я не привыкла к таким большим пространствам…

— Ага, ты привыкла жить в картонной коробке, я в курсе…

— Я серьёзно… — дуюсь обиженно. — Я привыкла спать с тобой!

— Я скоро вернусь, — вздыхает он. — Потерпи…

— Ладно… — капризничаю я.

— Не дуй свои губки, Пушистик. Я соскучился.

Улыбаюсь, как чеширский кот.

— Нечего было без меня уезжать… — продолжаю капризничать.

— Нечего было резину тянуть, — не реагирует он.

Я только вчера записалась на очередь в рязанскую миграционку. Мне туда нужно через две недели.

— Как…эмм…малыш?.. — спрашиваю, передразнивая его состроив рожицу.

Застёгиваю рюкзак и выношу его в коридор, ухватив за верхнюю ручку.

— Маленький и сморщенный. Наши дальтоники получатся лучше.

Начинаю ржать, потому что на заднем плане у него возмущается приятный мужской голос:

«Ты охренел так про моего сына говорить?!»

Я просто ухахатываюсь. Ну, потому что это до неприличия грубо и так по Благовски.

— Как его назвали, Грубиян? — спрашиваю, усаживаясь на полку в прихожей.

— Львом.

— Хорошее имя…

— У нас будет ещё лучше… — в открытую стебётся он.

«Пошёл ты.». — гласит всё тот же голос за кадром. — «Скажи это Лианке».

— Ну, на фиг… — открещивается Паша.

Опять смеюсь, становясь счастливой до невозможности. Мне кажется, мои тучи понемногу рассеиваются. Когда он так убеждённо говорит о наших детях, я тоже начинаю в них верить. Мне двадцать три, будет двадцать четыре через два месяца…я могу бороться за них ещё лет десять, как минимум. Это просто…судьба, наверное. То, что я узнала об этом сейчас, когда у меня есть мужчина, который ждёт не дождётся как спустить в меня свой генетический материал. Он просто архиответственный в этом вопросе. Пару дней назад этот извращенец пальцем затолкнул в меня свои сперму, когда она из меня вытекла.

— Я уже вся тебя жду не дождусь… — сообщаю ему с раболепными интонациями.

— Я в курсе, — бросает он самодовольно.

Гад.

Люблю тебя.

— А ты в курсе, что я делала вчера в ванной?..

— Не беспредель, КАтёнок… — предупреждает Паша, понизив голос. — А то расскажу, что я делал вчера в душе.

— Я как раз туда собираюсь… — дразнюсь я.

— Ведьма маленькая… — хрипло тянет он. — Уделала меня, согласен.

— Так-то вот, Пал Олегыч…

Теперь смеётся он.

— Мне нужно в метро спускаться, — вздыхает он. — На чём ты поедешь?

— На Егоре, — пожимаю я плечом.

— Хорошо. Пусть возьмёт мою машину, — командует Паша с другого конца планеты.

— Я бы не села с ним на мотоцикл, — заверяю его, вытягивая ноги и рассматривая свой педикюр.

— А со мной села бы?

— Ага… — без раздумий отвечаю я.

Паша хмыкает.

— Лады, как-нибудь прокатимся, — вбивает он в свой внутричерепной компьютер пометку. — Мне пора. Постараюсь набрать тебя вечером, приклей телефон на лоб.

— Уже… — бурчу я.

Вчера вечером он звонил мне, но я была на игре Егора и не слышала. Кажется, он будет припоминать мне это до конца жизни.

— Всё, отбой. Я тоже без тебя хреново сплю, козюлина.

На этом он кладёт трубку, и я даже не успеваю забросать его чмоками.

Сижу ещё минуту, просто тупо улыбаясь.

Пришёл, раздразнил, разволновал, рассмешил и ушёл…

Не могу вспомнить, что делала до этого…

Поскольку, ещё нет десяти утра, я, и правда, иду в душ. Егор должен зайти в районе двенадцати, но, он самый непунктуальный человек на свете, поэтому это может быть что угодно. Половина двенадцатого, либо половина первого. Как ему Бог на душу положит.

Выйдя из душа, забиваю на сушку головы, разрешая волосам пушиться, как им будет угодно. Одеваю свои красные штаны для йоги и белый спортивный лифчик. Сверху натягиваю майку. Не хочется тащить с собой много вещей. Всё-таки решаю взять ноут, вдруг решу поработать над своей статьёй в иностранное издание? Такое ведь возможно, что я решу поработать? Я планирую выпустить её в конце года. Кстати говоря, у меня уже начался отпуск. До сентября я как ветер в поле. Ветер без загранпаспорта.

Когда в одиннадцать часов раздаётся звонок в дверь, я решаю, что Егор, в очередной раз, превзошел сам себя.

Бегу открывать, на ходу натягивая кроссовки.

Открываю дверь и хочу уже сообщить ему об этом, но, к моему глубочайшему изумлению, на пороге ожидает…Лилия Благова, в компании Сраной Королевы Марины и…бывшей невесты Пашы…

Я в таком шоке, что слова не могу вымолвить. Просто рассматриваю эту группу хмуро, повиснув на ручке двери. Моё приподнятое настроение мгновенно испарятся. Каждая из этих женщин по отдельности неприятна мне, а уж все вместе это вообще токсично.

Они одеты с иголочки.

Все трое.

От них веет целым букетом дорогих парфюмов. Через плечо Сраной Королевы переброшена сумка Шанель, в ушах блестят маленькие бриллианты. Примерно такая же картина и у Леры Батутиной. На матери Благова белый дорогущий брючный костюм, на шее красивый шарфик с эмблемой Версаче.

Я похожа на школьницу, сбежавшую с урока физры в своих кроссах трёхлетней эксплуатации и с этими глупостями на голове. Не накрашенная. С веснушками. У меня на шее даже цепочки нет, а на среднем пальце колечко с маленьким изумрудом, которое досталось от бабушки, как и золотые часики.

Контраст душераздирающий.

Они обсматривают меня с головы до ног. Они все немного выше, особенно эта Лера. Она вообще меня на голову выше.

У меня в груди поселяется тревога и паника. Сердце начинает биться чаще. Я краснею.

Дура. Ненавижу себя. Сжимаю в руках телефон, и смотрю на них молча.

— Катя, да?.. — осведомляется родительница моего любимого Грубияна.

В её чертах я вижу Пашу. Да. У него её глаза. Мне это неприятно. У них ничего общего. Ничегошеньки. Мой Благов никогда не был таким высокомерным. Я такого за ним никогда не замечала. Как и за Егором. Как и за их отцом.

Она хотела меня обидеть, это очевидно. По крайней мере, я знаю, как зовут каждую из них и не собираюсь это скрывать.

— Да, добрый день, Лилия Павловна, — отвечаю ровно, но голос мой немного дрожит.

Просто я выбита из колеи. Все было прекрасно минуту назад, а сейчас меня пытаются втянуть в какое-то дерьмо, я уверена.

Что им нужно? Зачем они пришли?

— Ты нас пропустишь? Не вежливо держать людей на пороге, — заявляет эта женщина, глядя мне в глаза.

Будто я ребёнок, а она учитель.

— Паша улетел в… — начинаю, отходя в сторону.

А что ещё я должна делать?

— Я знаю всё о передвижениях своего сына, — обрывает она меня, спокойно проходя в квартиру.

Её эскорт следует за ней. Молчаливый и расслабленный. Не разуваясь, они двигаются по коридору. Лилия явно здесь впервые, потому что осматривается, как и две другие незваные гостьи.

Закрываю за ними дверь, косо оглядываясь через плечо.

Воздух в квартире мгновенно пропах ими. Мне хочется открыть окно и проветрить здесь всё. Меня просто коробит от того, что они видят следы нашего с Пашей здесь пребывания. Его здоровенные синие кроссы валяются на входе в гардеробную. Вперемешку с моими босоножками. Тут же и его спортивная сумка, а на двери висит его чёрный костюм, из кармана которого по-прежнему свисает ремешок моего клатча.

Это так интимно.

Это наше с ним, и я не хочу, чтобы кто-то вроде этих женщин, касался его вещей даже взглядом.

Они спокойно следуют в сторону кухни, а я стою, не зная, что делать?

Они пришли втроём. ВТРОЁМ. Ко мне одной?!

Иду следом, будто это я гость, а не они.

На кухне огромным ярким пятном выделяется мой букет. Вернее, мне пришлось разбить его на три букета, потому что я не знала, как ещё Пашин подарок запихнуть в вазы.

То, что они видят его, мне тоже неприятно.

Это кусочек нашей жизни, который никого не касается.



Сраная Королева Марина пристраивается возле разделочной зоны, сложив руки на груди. Лилия Благова ставит на неё свою сумку, чем вызывает в моей душе бурю негодования. Ведь мы там готовим!

Останавливаюсь на входе, наблюдая за тем, как они удобно устраиваются в…нашем доме.

— Проходи, не стесняйся… — любезно предлагает Лилия. — Мы ненадолго…

Молча прохожу мимо неё, чтобы закрыть балконную дверь. Это просто для того, чтобы дать понять — мне не требуется её разрешение, чтобы передвигаться здесь.

В последнее время, у меня прибавилось уверенности.

В тот день, когда я впервые увидела её, я волновалась и боялась, потому что она Пашина мать. Я, как и любой наивный человек, видела в том обеде стереотипное знакомство с родителями. Попытка установить контакт. Но, больше мне это не нужно. Паша не настаивает на нашем с ней общении, за что я ему ужасно благодарна.

Оборачиваюсь и складываю руки на груди, переминаясь с ноги на ногу. Они все смотрят на меня и это очень нервирует. Я по-прежнему молчу, две мои предыдущие попытки заговорить были проигнорированы, третьего шанса я не дам.

— Послушай, не будем ходить вокруг да около… — начинает она, сложив руки в замок в районе талии. — Я понимаю, что для такой девочки как ты, знакомство с Пашей — это счастливый билет, но ты ему не ровня. Он космополит, владеет тремя языками, его дед был членом ЦК КПСС, а бабушка доктором наук. У нас очень элитный круг общения, тебе в нём будет просто не комфортно, с твоим образованием и…акцентом…

Мои щёки обдаёт жаром. Нужно быть очень уверенным в себе человеком, чтобы оспорить это утверждение.

— У меня прекрасное образование… — тихо говорю я, глядя ей в глаза.

Сейчас она не только меня оскорбила, но и Михаила Семёновича, а это для меня святое.

Марины прыскает от смеха, и я перевожу на неё глаза.

Мои щёки просто горят, как и мои уши.

Единственное слово, которое вертится у меня на языке для неё — сука. Света когда-то предупреждала меня о том, что в московской богеме снобизм достигает эпических масштабов. Да, мой ВУЗ довольно скромный, но кто сказал, что в МГМО дают лучшее образование? Там, где учатся вот такие Марины, которые кладут свои дипломы на полку, семь лет бессовестно занимая чьё-то чужое место!

— У меня прекрасное образование, — повторяю твёрже, глядя на Марину. Её ухмылка придаёт мне злости, поэтому я продолжаю. — Я бы объяснила почему, но сейчас важнее, — перевожу глаза на Лилию. — Что Вы поставили свою сумку на наш разделочный стол, а мы там готовим. Это неприлично по любым меркам, поэтому прошу убрать её оттуда.

Мать Паши выгибает брови и не двигается с места.

В этот момент я понимаю, что больше ни секунды своей жизни не потрачу на них. И ни единого слова.

Опускаю руки по швам, и иду к выходу. Лера Батутина стоит на моём пути и уходить не собирается. Я просто в шоке от такого давления. Морального и практически физического.

Они окружили меня со всех сторон.

Вторглись в зону моего комфорта!

Их предводительница схватила меня за локоть, когда я прохожу мимо, от чего я просто опешила, глядя на неё распахнутыми глазами!

— Послушай, дорогуша! — холодно цедит она, заглядывая в мои глаза. — Ты от нас ни копейки не получишь. Будешь хлопать своими глазами перед Пашей, а передо мной не нужно. Уедешь в свою Рязань, как и приехала, поняла? А если детей родишь и их тоже не увидишь.

В моей груди поднимается просто сумасшедший протест.

От того, что она прировняла моего замечательного, любимого, невыносимого, страстного и нежного Грубияна к…ЧЕМОДАНУ С ДЕНЬГАМИ! От того, что посмела коснуться своим змеиным языком наших Хромосомок-Дальтоников!

Возможно, вы назовёте меня дурой, но я верю ему. Верю в то, что он никогда не отнял бы у меня наших детей, если бы они у нас вдруг появились. Ведь нет?

В душе поселяется страх.

Вспоминаю все те ужасные истории, которые рассказывают у Малахова.

Она видит эту вспышку в моих глазах и её глаза в ответ победоносно сверкают.

Устыдившись самой себе, я встряхиваюсь. Мой Благов никогда бы так не поступил. Для этого нужно иметь в душе гниль. Нам с ним нечего делить. Если мы расстанемся, мне ничего от него не надо. Я никогда ничего не возьму для себя. У меня есть работа. Я смогу о себе позаботиться.

— КАтёнок! — раздаётся на всю квартиру крик Егора. — Я готов уже!..

Лилия Павловна явно не ожидала этого вторжения. Я вижу, как нервно она поправила свой шарф, выпустив мою руку.

Егор буквально вваливается на кухню. В спортивных штанах, белой футболке и бейсболке с криком:

— Едем?!

Но, тут же замирает на пороге, мгновенно оценив ситуацию.

Меня, растерянную и взволнованную, окруженную тремя женщинами.

Киваю, но, прежде чем идти к нему, сообщаю его матери то, что, как я наивно полагала раньше, понимает любой здравомыслящий человек, то, что я уже говорила Паше однажды, и то, во что я искренне верю:



— Деньги не главное в жизни.

Отворачиваюсь и иду к Егору. Мне хочется ещё раз помыться.

Проходя мимо, бросаю ему:

— Жду тебя в машине…