Всегда Ты

Глава 28

— ЧЁ нам нужно? — вскидывая голову, изумлённо переспрашивает Благов.

— Ты слышал… — булькаю я, глубоко вдыхая и выдыхая.

Спокойно.

Мамочки, спокойно…

Мои глаза по-прежнему закрыты, кажется, веки парализовало. Такое бывает? Я ведь ещё даже к делу не перешла…

— Не-а, что-то уши, бл*ть, барахлят. Повтори ещё разок, будь добра, — извращается этот гад, а ведь я пережила микроинфаркт, чтобы произнести вслух хотя бы первую фразу.

— Не юродствуй, Благов… — облизнув губы, нервно прошу я, ощущая на своём лице его дыхание.

— А ты что, эту ху*ню даже повторить не в состоянии? — зло гаркает он.

— В состоянии! — выкрикиваю я в сердцах, открывая глаза.

— Ну-ка, попробуй! — посверкивая своими, с угрозой цедит он. — НУ!

Набираю в грудь побольше воздуха…и с шумом выпускаю его через нос, глядя в его глаза. Он, выгнул бровь, с интересом наблюдает за моими потугами. Повторяю попытку, но долбаные слова просто застряли в горле!

Если я это повторю, меня, блин, стошнит!

Сверлим друг друга взглядами. Открываю и закрываю рот, как отсталая олигофренка!

— Смелее… — усмехается этот самодовольный индюк.

Я ведь хотела как лучше, идиот!

Мне хочется огреть его сковородкой! Самый драматичный момент в моей жизни превращается в настоящий балаган! Я даже забылась на минутку, мне хочется с ним поругаться от бессилия перед ним же!

— С этим разобрались, — бестрепетно подводит он итог, глядя на меня сверху вниз. — Теперь объясняйся.

Пыхчу и толкаю его в грудь.

— Отойди! — прошу сквозь зубы.

— Да, пожалуйста… — разведя руки, паясничает он.

Делает полшага назад, продолжая паясничать.

— Ещё отойди! — превращаюсь в фурию я, сжав кулаки вдоль тела.

— Обойдёшься, — повелительным голосом рявкает он. — Мыслительница хренова.

Просто рычу, топая ногами.

Аааааааааа!

Смотрю в его лицо и закипаю.

Эта ухмылка! Думает, он главный?!

Щас ты у меня получишь!

Ррррррр!

Делаю шаг вперёд и прыгаю на него так, что он от неожиданности делает шаг назад. Обвиваю его шею руками и рывком тяну её к себе, вставая на цыпочки на своих каблуках. Паша мгновенно накрывает своими бессовестными ладонями мою задницу и с силой сжимает через тонкую ткань платья.

БОЛЬНО, БЛИН!

— Ты НЕВЫНОСИМЫЙ! — ору, набрасываясь на его губы.

Он со стоном впивается в мои, жестко соединяя наши бёдра.

— А ты меня угробишь нах*р! — ревёт он, пожирая мой рот. Зарывается ладонью в мои волосы на затылке и заглядывает в мои глаза своими почерневшими глазами. Цедит, посверкивая ими. — Убил бы…

— Не убьёшь… — стону я, откидывая шею.

— Смелая стала?! — гаркает он, припадая к ней губами. Делает глубокий вдох и кусает меня.

— Мммм… — от неожиданности и острого удовольствия выкрикиваю я.

Варвар!

Дикарь!

Он уже проходится по этому месту языком, а потом облизывает мою нижнюю губу и вбирает её в рот, зацепив при этом всё, что только можно. Мой язык, моё нёбо, моё, блин, сердце!

Я уже практически на всё готова! С ним так всегда! Раз-два, а на три я уже под ним с разведёнными ногами!

Это разве нормально? Такое влечение к мужчине?

Отдёргиваю голову, забирая у него свою губу, которая пульсирует и ноет, как и всё, что находится ниже моей талии. Паша сжимает её рукой, как стальным прутом, идеально вписав моё тело в своё.

Вцепляюсь пальцами в короткие жёсткие волосы. Дёргаю назад, заставляя откинуть эту упрямую непробиваемую башку. Он откидывает, выставляя на показ жилистую шею и кадык.

— Хочешь, чтобы я ниже опустился?.. — хрипло спрашивает он, глядя на меня из-под потяжелевших век. — Я не против…

— Какой же ты пошляк, Благов… — шепчу, обводя носом его тату, а потом кусаю, так же как он меня, только сильнее!

— Твооооююю мааать… — дёргается он со стоном, отрывая меня от себя. Ставит на пол и снова толкает к стене, подальше от себя. — Отойди на хрен от меня!..

Победоносно улыбаюсь, наблюдая за тем, как он взвился.

— Зараза маленькая…пи*ц! — шипит он, со злостью и гримасами поправляя свою ширинку, которая сейчас выглядит так, будто туда засунули десяток носок.

Улыбаюсь, испытывая возбуждение и триумф. Когда-то он сказал мне, что я с ним не справлюсь.

— Помочь? — воркую, откидывая голову на стену.

Паша вскидывает возбуждённые чёрные глаза и, ткнув в меня пальцем, обещает:

— Хрена с два ты из меня верёвки вить будешь, поняла?

— Какие верёвки, Паш, ты чего?.. — изумляюсь я, прижимая руки к груди. — Я про канаты вообще-то думала…

Сын уважаемых родителей не успевает послать сигнал своим губам, поэтому один уголок ползёт вверх.

— Я смотрю, у тебя молочные зубы прорезаются… — расставив ноги и положив руки на бёдра, молвит господин Благов.

Такой воинственный и такой секси в этом своем костюме. Этот бунт в его штанах немного портит эффект.

— Наверное… — скромно пожимаю я плечом, чувствуя холод сквозняка на коже.

— Может, тогда мою мать на место поставишь, или ты только со мной смелая?.. — ткнув в меня подбородком, спрашивает он.

— Только с тобой… — отвечаю взволнованно, обнимая себя руками.

Я не хочу связываться с его матерью. Пожалуйста, не заставляй меня…мне сейчас вообще не до неё…

— Чего ты вся скукожилась? Я тебя что, заставляю? — вздыхает Паша, разводя полы своего пиджака, сокрушенно добавляя. — Иди сюда, блин, горе луковое…кондей заработал…

Бросаюсь к нему, как ветерок. Ныряю в тёплый кокон кашемировой ткани, пропитанной его энергией и его запахом. Кладу щёку на его грудь и закрываю глаза. Он смыкает руки на моей спине, привычно кладя подбородок на мою макушку, предварительно её поцеловав.

— Только не трись об меня… — ворчит он. — Стой спокойно…

Прыскаю от смеха, животом чувствуя пульсацию каменной длины. Благов такой мужчина. Его тело создано для секса, блин, как и его темперамент. И из всех женщин он выбрал меня.

Наверное, выбор неудачный.

На меня вдруг обрушивается реальность и печаль.

Сейчас он — единственная устойчивая вещь в моём мире. Впитывая его тепло и его силу я думаю о том, что миллионы женщин в мире не могут иметь детей, но, у них нет моего Благова, а у меня он есть…

Я бы хотела напомнить ему, как люблю его. Как тянусь к его воле и упрямству. Он старше, опытнее, злее. Он твёрдо стоит на ногах, если чего-то хочет — берет это. Если что-то решает, действует. Уверенно и без оглядки, без сомнений.

А я? Я просто недозревшее яблоко. Ещё и червивое.

— Я бы хотела быть такой, как ты… — шепчу, пряча лицо на его груди.

Тогда бы мне было легче справиться с нашей бедой. А так, мне снова хочется плакать, потому что я всё ещё не могу представить, что никогда не буду матерью Пашиных детей.

Он молчит секунду, потом устало говорит:

— Тебе это не нужно…

— Нужно… — с жаром выкрикиваю я, поднимая лицо. — Ты сам сказал…

— Не нужно… — обрывает он меня, обнимая ладонями мою голову. Склоняет свою и целует кончик моего носа. Вздыхает, заглядывая в мои глаза. — Ты, итак, справляешься. Глазами своими голубыми похлопаешь, и я как долбаный пацан бегу по щелчку. Отец мой поплыл, Егор с руки твоей ест… этот хрен с цветами чуть, бл*ть, лужей перед тобой не растёкся. Меня это уже напрягать начинает…

— Это не специально, — ахаю я, пораженная. — Я не знаю, почему так выходит…

— Зато я знаю… — себе под нос буркает он.

— Мне нужен только ты…всегда… — с запалом клянусь я.

— Поэтому у меня шансов вообще не было, — глубокомысленно тянет он, поднимая глаза к потолку. Снова смотрит на меня, нежно проводя пальцами по моему оголённому плечу. Подхватывает мою ладонь и кладёт её себе на грудь со словами. — Расскажешь мне, что случилось?

Киваю, глядя на его подбородок. Губа начинает дрожать, и я судорожно выдахаю через нос. Мне вдруг стало легче. Не так страшно и не так тоскливо. Сейчас я ему всё расскажу и уже буду не одна.

Он накрывает мою ладонь своей и легонько её сжимает. Поднимаю на него глаза и грустно улыбаюясь. Чёрные густые брови сходятся на переносице, а карие глаза начинают взволнованно блуждать по моему лицу.

— Катя, — рычит он. — Говори уже!

Чувствую, как окаменело его тело, а в глазах застыло напряжение вперемешку с тревогой, поэтому быстренько добавляю:

— У меня бесплодие…вот…

— Бллллл*****… - выдыхает Паша, запрокидывая голову.

— Ты…не обязан со мной мучиться…я все-все понимаю… — ломающимся голосом произношу свою мантру, а сама во все глаза наблюдаю за ним.

Он будто не слышит.

Сгребает мои волосы и целует мой лоб, рвано выдохнув. Выпускает моё лицо и очень медленно идёт к умывальнику, бросив тихое:

— Трандюлина…

Открывает воду, глядя на своё отражение. Наклоняется, плеща её себе в лицо. Взяв бумажное полотенце, он прикладывает его к лицу, развернувшись ко мне. Смотрит оттуда и хрипло спрашивает, швыряя полотенце в урну:

— Кто тебе сказал?

— Эм… — собираюсь я с мыслями. Прикладываю руки к пылающим щекам и говорю. — Врач…

— Что за врач? — грозно требует он.



— В поликлинике… — отвечаю, замявшись.

— Когда?

— Сегодня…

Благов проводит рукой по волосам и протягивает её мне. Молча подхожу, глядя на третью пуговицу его рубашки. Ковыряю её пальчиком, боясь поднять глаза. Он подталкивает меня к зеркалу и становится позади, упёршись руками в умывальник по обе стороны от меня. Я чувствую своими бёдрами его бёдра. Его грудь касается моей спины. Наши глаза встречаются в отражении. Его глубокие карие. Острые и очень серьёзные. Мои голубые девчачьи и какие-то наивные. Я такая белокожая и белокурая, тоненькая, а он смуглый и черноволосый. Большой. Его кожа светится здоровьем. Он такой яркий, живой. Мы просто шокирующе разные. Я никогда не смотрела на нас вот так, со стороны.

Этот контраст заставляет моё сердце биться чаще. Смотрю на него, как заколдованная, моля о чём-то, сама не знаю о чём. Это самый важный момент в нашей жизни. Если мы выйдем отсюда порознь, я никогда уже не буду прежней.

— О чём ты думаешь? — спрашивает Благов, впившись в мои глаза своими.

— Я…боюсь… — шепчу хрипло.

— Чего? — спрашивает он, продолжая выкачивать из меня кислород.

— Не знаю…будущего… — с отчаянием выдыхаю я, чувствуя, как увлажняются глаза. — Без тебя…и без…без детей…

Благов склоняет голову и целует моё плечо, накрывая ладонью мой пустой живот, от чего у меня с ресницы срывается слезинка.

— Ну, вот же я, с тобой… — говорит он, шумно втягивая в себя мой запах. — С детьми или нет, мне без разницы.

Я закрываю глаза, не в силах это выносить. По щекам бегут слёзы.

— Не плачь, дурочка моя… — эмоционально шепчет Паша, сжимая меня в руках и пристраивая голову на моём плече. — Мы с тобой живы и мы, блин, встретились. Это самое главное.

Киваю, плача в открытую. Откидываю голову на его плечо, молчаливо требуя целовать меня.

— Тссс…Пушистик… — бормочет он, собирая губами мои слёзы. — Всё у нас будет, я тебе, бл*ть, обещаю!

Я хочу слышать больше успокаивающих слов от него. Пусть продолжает. Если и есть слова, которые могут меня успокоить, то это только те, что скажет мне он.

— Кать… — уткнувшись носом в мою щёку, зовёт он. — Ты меня слушаешь?

— Ддаа… — икая, подтверждаю я, пытаясь открыть глаза.

Паша целует мой висок и твёрдо говорит:

— У моих знакомых каждая третья жена бесплодная, а потом рожают целыми пачками! Так что, если ты хочешь от меня ребёнка, ты его получишь? Поняла?

— Я ннне твввоя женнна… — подмечаю эту важную деталь.

Благов начинает ржать так, что его грудь колышется. Открывая кран, он в неверии бросает:

— Ты просто на глазах борзеешь…