Всемирная история в 24 томах. Т.9. Начало Возрождения

При короле Генрихе V с новой силой возобновилась война с Францией. Англичане терпели неудачу за неудачей и постепенно потеряли почти все свои территориальные завоевания во Франции, кроме порта Кале.

В 1450 году юг Англии охватило новое восстание. Центром его явилось графство Кент.

Во главе восстания стоял Джек Кэд, бывший опытным солдатом. Собрав армию в двадцать тысяч человек, он двинулся на Лондон. Под давлением городской бедноты лондонские власти впустили в город восставших. Начались казни некоторых королевских советников, что удалось захватить в столице. Но уступки лондонской городской верхушки длились недолго. Городские богатеи во главе с мэром взялись за оружие и с помощью гарнизона вытеснили восставших из города. Дворяне и зажиточные крестьяне стали покидать ряды восставших. Кэд отступил от Лондона и попытался пополнить свою армию новыми силами, но правительству удалось этому воспрепятствовать.

Кэд был схвачен и убит.

Правительство устроило над восставшими страшную расправу, оставшуюся в народной памяти под наименованием «жатвы голов».

ВОЙНА АЛОЙ И БЕЛОЙ РОЗЫ

Богатых горожан и новое дворянство восстание Кэда заставило возложить все свои надежды на сильную королевскую власть, которая противостояла бы с одной стороны народной стихии, а с другой сдерживала бы своеволие сеньоров.

В противовес династии Ланкастеров они стали поддерживать герцогов Йоркских. Это были родственники королевского дома, крупнейшие землевладельцы Англии. Они заявили о своих правах на престол.

Возникли две враждующие группы, которые стали готовиться к открытой борьбе. Между сторонниками Йорков и сторонниками правящей династии Ланкастеров в 1455 году произошло первое вооруженное столкновение.

Это положило начало междоусобной войне, которая длилась с перерывами с 1455 по 1485 год. Она получила название — «Война Алой и Белой розы». В гербе Ланкастеров была алая роза, а в гербе Йорков — белая.

За Ланкастеров стояло большинство крупных феодалов. Особенно поддерживали их привыкшие к политической самостоятельности феодалы севера. Они обладали большими вооруженными силами.

За Йорков стояла часть крупных феодалов более развитых экономически южных и восточных районов страны, а также значительная часть нового дворянства и богатых горожан.

Для группировок той и другой стороны эта война была еще и предлогом для грабежа, разбоя и усиления своей политической независимости.

Окончание Столетней войны увеличило военные силы отдельных сеньоров, которые свои отряды пополняли оставшимися без дела наемниками.

Война Алой и Белой розы была временем наибольшего разгула и беззакония английской аристократии.

Между обеими партиями произошел ряд кровавых столкновений. Эдуард Йоркский занял Лондон. Он был провозглашен королем под именем Эдуарда IV (1461—1483).

Новый король Англии жестоко расправился с противниками. Но он не доверял и своим сторонникам, а поэтому приближал к себе представителей рыцарства, раздавая им титулы и владения.

После смерти Эдуарда IV престол перешел к его сыну, малолетнему Эдуарду V. Но тот был свергнут своим дядей Ричардом, а потом по его приказанию задушен в тюрьме.

Бароны выдвинули своего кандидата на престол. Это был дальний родственник ланкастерского дома Генрих Тюдор.

В 1485 году произошло большое сражение при Босворте между войсками Ричарда III и Генриха Тюдора. Оно окончилось полным поражением Ричарда III и его гибелью.

Генрих Тюдор был провозглашен королем Англии. Он стал основателем новой династии Тюдоров, вел непрерывную борьбу с самостоятельностью баронов и всячески укреплял королевскую власть.

Проведение этой политики для него облегчалось тем, что война Алой и Белой розы привела к гибели значительной части старой английской знати. Одновременно росло землевладение и социальное значение нового дворянства, которое было сильно заинтересовано в усилении королевской власти.

С прекращением после 1485 года кровавых междоусобиц, раздиравших Англию, возникла устойчивая общность территории.

КУЛЬТУРА АНГЛИИ XIV — XV ВЕКОВ

На развитие английской архитектуры в XIV веке значительное влияние оказывали традиции романского стиля. Развитие романской архитектуры в Англии приходится на XI — XII века и связано с вторжением в Англию в 1066 году норманнов, положивших начало централизованному феодальному государству.

Вильгельм Завоеватель начал обширное строительство замков и крупных церквей. Основной целью этого строительства было утверждение норманнской власти в покоренной стране.

Города в земледельческой Англии в XII веке были развиты слабее, чем на континенте. Как правило, они вырастали на месте бывших римских поселений. В основу планировки этих городов легла регулярная сетка римских лагерей, небольшая территория которых со временем окружалась беспорядочной и скученной средневековой застройкой.

От римлян была унаследована схема пересекающихся под прямым углом осевых артерий, но, в отличие от городов на континенте, центры не акцентировались. Ратуши были исключением, а соборы нередко располагались в стороне от центра.

Фортификационная архитектура развивалась медленно, так как страна находилась в условиях политической централизации и была защищена морем.

В конце XII века сложилась устойчивая композиция раннеанглийского усадебного дома — деревянного, реже каменного, со складом внизу и жильем на втором этаже.

Новая династия Плантагенетов, связанная с Францией и покровительствовавшая больше городам, чем монастырям, способствовала утверждению нового стиля — готики. Однако еще очень стойкими были романские традиции.

Построенный французским мастерам хор собора в Кентербери не вызвал подражаний со стороны местных мастеров. Даже в конце XII века еще строились романские соборы, притом с деревянным перекрытием, как в Питерборо.

К тому же потребность в новых соборах была невелика, поскольку прежние были достаточно крупными. В результате готические одежды часто лишь покрывали романское ядро.

С начала XIII века бурно развивались овцеводство, торговля и ремесла, города восточного побережья богатели на вывозе шерсти, росло влияние торгово-промышленного сословия. Строительная инициатива перешла от монастырей в руки горожан.

Города соревновались, перестраивая громады романских храмов в импозантные, подобные дворцам, готические соборы. В этих соборах сосредоточилась не только религиозная, но и вся общественная жизнь города.

Расцвело ремесленное мастерство. В XIII веке широко внедрялся в строительство местный пербекский мрамор, легко поддающийся резцу. Его добывали на полуострове Пербек в Дорсетшире. Скульптура и пышный растительный орнамент дополняли готические формы.

Английский готический стиль примечателен не столько своими конструктивными, сколько декоративными особенностями. Он сохранил от романского стиля простоту объемно-пространственных решений, вытянутость и приземистость основных масс, господство прямых линий, отчетливый ритм горизонтальных и вертикальных членений, могучие прямоугольные башни и прямоугольное завершение хора.

Стена с контрфорсами осталась основой конструкции, потребность в акбутанах возникала редко, поскольку высота сводов была сравнительно небольшой.

План, легко воспринимающийся по внешнему объему, имел прежнюю форму латинского креста.

Не порывая с плоскостной трактовкой стены, строители одевали ее ритмически богатым, разнообразным декором, как бы живущим самостоятельной жизнью.

Лучшие западные фасады английской готики, такие как у собора в Йорке или фасад собора в Линкольне,— своеобразные декоративные экраны, не отражающие внутренней структуры здания. Они вытянуты в ширину больше, чем на континенте, подчас шире самого здания и затянуты прихотливой сеткой пластического декора.

Орнаментальная фантазия английских мастеров проявилась и в сложном, иногда чисто декоративном, переплетении нервюр. Поэтому закономерна периодизация английской готики по эволюции декоративных элементов: форма окон, рисунок оконных переплетов.

Принято выделять три основных стилистических периода в развитии английской готической архитектуры: «раннеанглийская» — период от последней четверти XII века до второй половины XIII века, «украшенная» — период до второй половины XIV века, «перпендикулярная» — до середины XVI века.

В первый период господствуют ланцетовидные очертания арок и проемов. Постепенно усложняются нервюрные своды, а также формы опор, как, например, в хоре собора в Линкольне, где столб окружают четыре свободных ствола. Скульптура вытесняет геометрический орнамент. Лучшим образцом этого периода считается собор в Солсбери.

Для второго периода характерно исчезновение заостренности форм. Окна становятся больше и шире, подчас заполняя собой фасад. В усложненных переплетах преобладает геометрический рисунок, вместе с тем появляется пристрастие к изогнутым линиям, криволинейному «пламенеющему» декору, проникшему во второй половине XIV века во Францию.

Воздвигаются более стройные, устремленные ввысь башни, опоры обрастают пучками мраморных стволов. Яркий декоративный эффект создает сочетание арок с опрокинутыми «контрарками» в средокрестии собора в Уэльсе. В декоре роскошный растительный орнамент приближается к местной природе.

Лучшие образцы этого периода собор в Эксеторе, западный фасад собора в Йорке, зал капитула при Вестминстерском аббатстве в Лондоне, «капелла богоматери» в Или.

Эпидемия чумы — «черная смерть» 1348—49 годов — истребила большинство искусных городских мастеров. Это ускорило конец «украшенной» готики — золотого века для мастеров художественной обработки камня.

Городских мастеров сменили сельские каменщики. Следствием явилось упрощение основных очертаний построек и оживление народных традиций в зодчестве: передача в камне деревянных конструкций каркаса и панели, замысловатый резной декор.

Эти изменения отвечали новым общественным условиям. Формирование централизованного абсолютистского государства и консолидация нации побуждали к выработке национального стиля.

В архитектуре усиливались светские тенденции. Церковное строительство быстро теряло свою ведущую роль. Изменения, происходящие в общественной жизни, требовали новых архитектурных типов и пространственных решений.

В церковном зодчестве «перпендикулярный стиль» характерен главным образом для небольших сооружений — капелл, гробниц, балдахинов.

Зато он расцвел в университетских зданиях Оксфорда и Кембриджа, где «перпендикулярные» формы удержались до конца XVII века.

Торгово-промышленные корпорации пристраивали к церквам роскошные цеховые капеллы, возводили богато отделанные гильдейские дома и «банкетные залы». Характерны для этого периода полные света зальные помещения с большими окнами. Свободному ощущению пространства способствовали частичная замена массивных опор консолями и рождение упрощенной «арки Тюдоров».

Особенно показателен декор из бесконечного ряда бегущих ввысь «перпендикуляров» и сложнейшего ювелирного плетения нервюр веерообразных, сетчатых, сотовых, звездчатых и иных сводов. Теряя конструктивную ясность, своды нередко превращались в декоративные потолки, вырезанные из дерева или напоминающие деревянные конструкции.

Первое выражение «перпендикулярного стиля» — перестроенный хор собора в Глостере, высокий зал с огромными окнами, своеобразный каменный фонарь.

Затем последовали постройки собора в Кентербери, хора в Йорке, сводов собора в Оксфорде, сооружение великолепных капелл в Вестминстерском аббатстве, университетских и цеховых построек.

Фортификационная архитектура была мало оригинальна и, если не считать королевских замков, крупнейший из которых находился в Виндзоре, сводилась к укреплениям на шотландской границе и юго-восточном побережье. В условиях централизующего режима феодальные замки превращались в загородные резиденции Знати, а к концу XV века строительство замков прекратилось.

На смену мрачным замкам в поместьях сооружаются роскошные замки-дворцы: Саттон-Плейс, Хэмптон-Корт и другие. Главная часть этих замков-дворцов — холл, обширное входное помещение с внутренними лестницами и галереями.

С приходом к власти в 1485 году династии Тюдоров, оплотом которых являлось мелкопоместное дворянство, церковное строительство значительно сократилось, а позже, в 1534 году с Реформацией почти прекратилось.

Преобладающее значение получило жилищное строительство, в котором стали применяться новые материалы и технологии. Еще в XIII веке высокий холл слился с двухэтажным домом, где в нижнем этаже стали размещать прихожую — «парлор», а в верхнем — жилье.

Верхние помещения часто выходили в «длинную галерею», служившую для прогулок и обозрения окрестностей. Свободная и удобная композиция этих жилищ, хорошо сочетавшаяся с природным окружением, скоро вошла в традицию, а затем распространилась за пределы Англии.

Принцип расположения жилых помещений на двух этажах укоренился и в английских жилых городских домах. Основной конструкцией стал фахверк, издавна применявшийся на Юге и Юго-Западе.

Английское средневековое искусство недостаточно известно. Многие его памятники уничтожены в результате иконоборчества, связанного с церковными реформами Генриха VIII в XVI веке и победой пуритан в середине XVII века. Многое погибло от времени и неумелых реставраций, а сохранилось не всегда самое лучшее. Об искусстве Англии XIV — XV веков можно судить главным образом по миниатюре.

Одним из главных художественных центров было Уинчестерское аббатство. Уже в начале XII века английская миниатюра с ее энергичным ритмом криволинейного узора, богатой красочностью или легким, живым штрихом занимала первое место среди европейских школ.

В XIII — XIV веках английская книжная миниатюра становилась все более изысканной и утонченной по стилю, почти неотличимой от французской. К этому же времени относятся и дошедшие до нас стенные росписи, близкие к миниатюре того времени по иконографическим мотивам и по своему линейно-графическому стилю.

В XIII веке были исполнены циклы росписей в Вестминстере, соборах Сент-Олбанса и Уинчестера. Шедевр английской готической живописи — тондо в капелле епископского дворца в Чичестере, изображающее мадонну с младенцем. Оно отличается необыкновенной тонкостью контурного рисунка и нежной красочной гаммой, выдержанной в розовых, голубых и золотых тонах.

В XIV — XV веках английская монументальная живопись сохранила свою самобытность. В сельских церквах появились изображения Христа в виде простого пахаря, навеянные популярной тогда религиозной поэмой Ленгленда «Видение о Петре-пахаре» 1362 года.

В этот период складывается и станковая живопись. Декоративной красотой, редким мастерством исполнения, тонко подмеченными характерными деталями выделяется так называемый Уилтонский складень 1389 года, относимый к франко-английской школе.

На правой его створке изображена мадонна с младенцем, стоящая в окружении апостолов и ангелов, на левой — коленопреклоненный король Ричард XI среди святых.

Один из ранних образцов английской портретной живописи — большой портрет короля Ричарда XI в Вестминстерском аббатстве, написанный в 1390-х годах. Эта работа по своим размерам и индивидуальности образа не имеет аналогов в европейском искусстве того времени.

В XV веке в Англии начинает сказываться влияние нидерландской школы живописи — как в портрете, так и в монументальной живописи. Примером может служить цикл стенных росписей «Чудеса богоматери», выполненных в 1479—88 гг. Бейкером в капелле Итонского колледжа. Исторические события XV — XVI веков воспрепятствовали естественному развитию национального стиля Возрождения в английском изобразительном искусстве.

В средневековой Англии ювелирное дело и искусство резьбы были уже высоко развиты благодаря кельтским и англосаксонским традициям. Резьба по кости, резные каменные кресты и плиты, оклады книг, ювелирные изделия с чеканкой, перегородчатой эмалью, филигранью и инкрустацией показывают совершенство английских мастеров.

Европейскую славу завоевала английская вышивка, изысканная по расцветке и рисунку. Расцветает искусство изощренно-декоративной резьбы по слоновой кости.

«Украшенная готика» примечательна филигранной резной отделкой каменных капителей, порталов, аркад, тогда как «перпендикулярный стиль», культивировавший малые формы архитектуры, выдвинул виртуозных мастеров обработки дерева, достигавших ювелирной тонкости в резьбе перекрытий, алтарных преград, церковных скамей.

В готический период получило развитие ковроделие, яркого расцвета достигло известное еще с романского времени искусство витража.

Профессиональными носителями народной музыки в средневековой Англии были бродячие музыканты и певцы. Они играли на различных инструментах и исполняли эпические и героические сказания и народные песни военного, лирического, любовного, шуточного содержания.

Особым своеобразием отличалась шотландская, ирландская, валлейская народная музыка, что вызвало в более позднее время интерес к ней со стороны многих выдающихся музыкантов — Гайдна, Бетховена, Глинки.

В английском и особенно шотландском фольклоре следует выделить значение жанра баллады. У кельтских племен народные певцы назывались бардами. Не осталось без воздействия народной музыки рыцарское музыкально-поэтическое искусство английских трубадуров, расцвет которого приходится на XIII век. Известным трубадуром был король Ричард Львиное Сердце.

В XIV веке в городах возникают братства менестрелей. В области культовой музыки в Англии господствовал католический «григорианский» хорал. В культовое пение было введено параллельное движение двух голосов терциями — гиммель, а затем трех голосов терциями и секстами — фобурдон.

Еще в X веке в соборах и церквах Англии существовали большие органы, как, например, орган с 400 трубами в Винчестере. Одним из наиболее ранних образцов имитационной полифонии в области светской музыки является шестиголосный двойной канон, так называемый «Летний канон», приписываемый Джону Форнсету.

В конце XIV и в начале XV веков в Англии образовалась школа полифонистов, во главе которой находился выдающий композитор Данстейбл, автор большого количества духовных и светских произведений.

Вокальные эпизоды вводились в сценические представления. Музыка являлась существенным компонентом спектакля.

В XIV — XV веках получили развитие мистерии и моралите, сочетавшие церковные сюжеты с элементами народной сатиры и фарса. В представлениях мистерий участвовали ремесленные гильдии. Спектакли происходили на площадях и улицах, гдe сценическими подмостками служили специальные двухэтажные подвижные площадки-повозки — пэдженты.

К концу XV века обозначился переход от религиозных тем к светским. Ученые-гуманисты стали пользоваться формой моралите для пропаганды новых идей.

В период Возрождения в Англии получают распространение идеи гуманизма, начинает развиваться опытная наука. Одним из первых деятелей английского Возрождения был богослов Джон Колет, положивший начало свободному исследованию текста библии. В 1516 году появилось одно из ранних произведений утопического социализма «Утопия» Томаса Мора. Начинаются поиски новых земель. Так Джон Кабот открыл Лабрадор и Ньюфаундленд.

В XIV веке в Оксфордском университете сильно сказывается влияние восточной, в частности среднеазиатской — Ибн-Сина, и арабской — Ибн-Рошд, науки и философии, со свойственными им естествоведческими тенденциями. В этой обстановке складывается своеобразная философия Роджера Бэкона с ее ярко выраженным стремлением к опытному знанию и интересом к естествоведению и математике.

Новаторские тенденции выражал также номинализм Дунса Скота и, в особенности, Уильяма Оккама. Номиналисты утверждали, что идеи не имеют независимого существования, что это лишь «имена» для групп реально существующих отдельных вещей.

В XIII — XIV веке начался процесс образования английской нации, что повысило роль складывающегося английского языка. В этот период на английском языке появляются и светская поэзия — рифмованная хроника Лайамона «Бретт» с древнекельтскими сагами о короле Артуре, и рыцарские повести и романы, и фольклорные «споры», фаблио, а также произведения религиозной лирики «Моральная ода» и «Ормулум» монаха Орма.

Волна религиозных ересей и народных восстаний XIVвека нашла отражение в аллегорической поэме Ленгленда «Видение о Петре Пахаре». В 1390 году выходит в свет произведение «Исповедь влюбленного» Джона Гауэра — поэта рыцарства и старинных традиций. В 1381 в поэме на латинском языке «Глас взывающий» он с гневом обрушился на восстание Уота Тайлера.

Основоположник английской реформации Виклеф принял участие в переводе библии на английский язык. Но самое большое значение для развития национальной литературы и формирования литературного английского языка имел Джеффри Чосер — крупнейший писатель, начинающий раннее английское Возрождение. Свойственные Чосеру оптимизм и юмор, гуманизм и народность речи отражены во всех его произведениях, особенно в «Кентерберийских рассказах».

С конца XIV века войны и междоусобицы привели английскую литературу к упадку. На фоне многочисленных богословских сочинений, эпигонских рыцарских романов, прозы подражателей Чосера почти единственным замечательным памятником этого времени является народная поэзия, особенно баллады о Робин Гуде с их драматизмом и народным юмором.

К периоду XIV — XV веков относятся также зачатки драматической поэзии в виде религиозных пьес — мистерий и моралите и комических интерлюдий.

КУЛЬТУРА ШОТЛАНДИИ XIV — XV ВЕКОВ

В ходе многовековой — с XII по XVII века — борьбы за независимость своей страны сложилась шотландская народность с яркой самобытной культурой. Хотя с присоединением Шотландии к Англии различия в их культурном развитии стали стираться, шотландское искусство, особенно народное, сохранило целый ряд специфических особенностей.

В архитектуре Шотландии, в народном жилище, замковом и культовом строительстве, примечательно сочетание суровой простоты, компактности масс с живописной композицией архитектурных комплексов.

В изобразительном искусстве заметно тяготение к простой, несколько прямолинейной композиции, активной эмоциональной выразительности, к цельным, энергично выявленным человеческим характерам. Смелость декоративного ритма, жизнерадостные контрастные сочетания цветов отличают декоративное искусство Шотландии.

В XI веке возникло единое шотландское королевство, тесно связанное с Англией. Равнинная часть Шотландии находилась под сильным влиянием норманнской строительной культуры, но уже с XIII века в Шотландии распространилась готика. Церковь аббатства Холируд в Эдинбурге, построенная при участии французских и фламандских мастеров, имела готический свод. Однако в Шотландии предпочитали деревянные перекрытия над центральным нефом, как, например, в величественном соборе в Глазго.

Пышным геральдическим орнаментом украшен дубовый потолок гранитного собора в Абердине, имеющего две башни на западном фасаде и продиктованные материалом упрощенные формы. Крупнейшим из готических культовых зданий Шотландии был собор в Сент-Андрусе с высоким хором и центральной башней.

С конца XIII века начались войны за независимость с английскими захватчиками, пытавшимися подчинить Шотландию. Пробуждение национального самосознания способствовало выработке своеобразных форм шотландской церковной архитектуры. Наряду с нервюрными, несколько грубоватыми и низкими сводами распространились непопулярные в Англии цилиндрические своды, часто усиленные под-пружными арками.

Характерны невысокие башни, широкие опоры, восьмигранные и круглые, с базами в форме колоколов, раскрашенный и позолоченный геральдический орнамент. Небольшие однонефные приходские церкви строились из тесаного камня и сплошь покрывались цилиндрическим сводом. Хор часто отсутствовал, а неф делился на два помещения. В XVI веке после реформации эти перегородки были убраны, чтобы облегчить проповедь, а в больших церквах — в Линлитгоу, Стерлинге, в Эдинбургском соборе, где одному священнику было трудно проповедовать, неф разделяли поперек глухими стенами на отсеки.

В XIV веке возродилась крепостная архитектура. Шотландия — классическая страна замков. Значение их было обусловлено постоянными вторжениями английских феодалов и распрями воинствующих кланов.

Сложился тип шотландского замка — вздымающаяся прямо от земли глухая, обычно четырехгранная башня-донжон, имевшая наверху зубцы, машикули, башенки-турели. В толще стен устраивалась винтовая лестница. Гористый характер страны усиливал неприступность замка.

В замке Танталлон начала XIV века донжон вынесен вперед, играя активную роль в обороне замка. По мере прекращения войн замки перестраивались и оборонные соображения приносились в жертву комфорту.

Исчезали зубчатые парапеты, двускатные кровли сменяли плоское покрытие, машикули превращались в декоративный карниз. Но башни, считавшиеся символом величия рода, сохранялись.

С конца XV века при замках сооружали двухэтажные холлы-дворцы. В Линлитгоу свободно стоявшие башни были на рубеже XV — XVI веков объединены встроенным между ними холлом.

Со временем холл оказывался центром ансамбля и замок становился «дворцом с башней». Ряды круглых или прямоугольных в плане башенок возникают ряд верхними этажами и создают типичный для «баронского стиля» силуэт замков Келберн, Фрейзер, Стюарт, Килкой и других замков.

Благодаря французским связям знати в архитектуру шотландских замков в конце XV века проникали черты ренессанса. Возможно, первой ренессансной постройкой на Британских островах была капелла замка Стерлинг, возведенная по рисункам побывавшего в Италии авантюриста Кокрена. В замке Кричтон одна из стен двора облицована квадрами с алмазной гранью. Красивая ренессансная постройка возникла в начале XVI века в ансамбле замка Дерлтон.

Шотландия усеяна и меньшими башнями — остатками укрепленных жилищ горцев и овцеводов. Сложенная на известковом растворе каменная башня была лучшим укрытием в беспокойное время. Необходимость защиты от нападений и суровый климат определили облик шотландского дома.

Это было здание с толстыми каменными стенами, узкими дверями, небольшими окнами, высокими дымовыми трубами. Камень грубо штукатурили и белили, наличники окон красили в яркие цвета. В средних областях Шотландии преобладают хуторские поселения, на Севере — деревни с уличной планировкой.

С окончательной утратой независимости строительство замков в Шотландии прекратилось, а с утверждением кальвинизма перестали строить и церкви старого типа. Лучшие архитекторы-шотландцы Ванбру, Гиббс, Чеймберс, братья Адам почти перестали строить на родине, предпочитая богатую Англию и ее растущие промышленные центры.

Средоточием строительной деятельности стали города. В горной Шотландии почти все города недавнего происхождения.

Но в долинах еще в раннем средневековье поселения городского типа возникали вокруг аббатств, королевских замков, университетов: Эдинбург, Линлитгоу, Глазго, Сент-Андрус, Аберин и другие города.

«Высокая», то есть главная, улица служила центром, где располагалась ратуша — «толбут», и другие важнейшие городские сооружения.

В рядовой застройке преобладал рваный камень, грубо оштукатуренный и побеленный. Двускатные кровли крылись соломой и сланцем.

Войны за независимость, требовавшие напряжения всех сил нации, вызвали наступление периода длительного застоя в шотландском искусстве, обнищание страны, замедленное развитие городов и ремесел. Поэтому сохранилось немногое: известны единичные иллюминованные рукописи, отдельные образцы массивной мебели конца XV века, резные деревянные панели в интерьерах «баронских замков», каменные резные фонтаны и солнечные часы, ковры с орнаментом и придворными сценами, роспись, резьба и лепка на потолках и стенах замков.

Серебряные потиры, посуда из серебра и олова показывают мастерство шотландских ювелиров, внимание их к форме изделий и сдержанную простоту декора.

Шотландская литература развивалась в южных и восточных областях преимущественно на шотландском языке, сделавшемся в XV — XVI веках литературным языком страны, затем также на литературном английском языке. В северных и западных горных областях употреблялся главным образом гэльский язык.

Наиболее ранние литературные памятники шотландского народа относятся к XIII веку. К этому времени приурочивают творчество легендарных поэтов Томаса Рифмача и Хухона, автора написанного на библейские темы «Послания о бедной Сусанне». В этот же период было создано несколько рыцарских романов о короле Артуре.

В борьбе против Англии за национальную и политическую независимость в конце XIII и начале XIV веков возникла и развилась литература Шотландии. После освобождения от английского владычества шотландский язык становится государственным и литературным языком вплоть до Реформации.

Герою национальной борьбы за освобождение посвящена поэма «Брюс» 1375 года Джона Барбора. Период жизни и творчества этого поэта, считающегося «отцом шотландской поэзии», приходится на 1320—1395 годы.

Продолжателем Джона Барбора был поэт середины XV века Гарри Слепой, являющийся автором патриотической поэмы «Уоллес». В переработке, которая была сделана в XVIII веке, эта поэма стала в Шотландии одной из самых популярных народных книг.

Восстание шотландского народа против английских захватчиков, вспыхнувшее в ответ на попытку английского короля Эдуарда I присоединить к Англии Шотландию, завершилась полным изгнанием англичан из страны. Это героическое сопротивление английской агрессии вызвало интерес к истории страны, результатом которого было написание в 1420 году древнейшей хроники на шотландском языке «Хроника Шотландии» монаха Андру из Уинтауна.

В XV веке народно-героические образы Барбора и Гарри Слепого уступают место ученой, аристократической поэзии.

Центром культуры и искусства того времени являлся эдинбургский двор. Основоположником нового «изящного» стиля в поэзии был король Яков I, находившийся у власти с 1394 по 1437-годы. Он является автором аллегорической любовной поэмы «Книга короля».

Значительное влияние на шотландскую литературу конца XV века оказывает литература Англии. К традиции английского писателя Чосера примыкал поэт Роберт Генрисон, обогативший шотландскую литературу жанрами пасторали — «Робин и Макайн» — и литературной басни.

Традициями английской литературы проникнуты произведения крупного поэта Шотландии Данбара. Его творчество, отличающееся смелыми сатирическими мотивами, яркостью и реализмом бытовых картин предваряет шотландскую литературу Возрождения. Известны такие его произведения, как «К купцам Эдинбурга» и «Танец семи смертных грехов».

На литературу Шотландии конца XV века оказала воздействие и культура Возрождения европейских стран. Пробудился интерес к античной культуре. Младший современник Данбара, Дуглас переводит на шотландский язык античные произведения, в частности, «Энеиду» Вергилия.

Последним крупным представителем шотландской литературы «золотого века» был поэт и сатирик Давид Линдсей, обличитель злоупотреблений светской и духовной власти.

На грани между книжной литературой и народной поэзией находятся анонимные поэмы XV века, главным образом из крестьянской жизни. Их отличительной особенностью являются демократизм, юмор, яркое изображение массовых народных сцен, праздников и ярмарочных гуляний. Наибольший интерес из произведений этого жанра представляют «Свинья Коклби», «На празднике в Пиблсе» и «Христова церковь на лужайке».

XV век был расцветом устной народной поэзии, живая традиция которой в следующие два столетия постепенно замирает в результате экономических и политических перемен в шотландском обществе. Мировую известность получили развившиеся в эту пору шотландские народные баллады с их острым драматизмом, сжатой и энергичной манерой рассказа.

Наряду с национально-героическими рассказами, такими как группа «порубежных» баллад о столкновениях и битвах на границе Шотландии и Англии, в балладах отразились мотивы родовых и семейных распрей, а также любовного соперничества. Запись и собирание этих баллад началось в XVIII веке, в период возрождения литературы на шотландском языке, связанный с пробуждением интереса к национальной культуре.

Литература на гэльском языке Северной Шотландии возникла значительно позднее, чем литература равнинной Шотландии. Это запаздывание было следствием своеобразия экономики и быта горных областей, в которых до середины XVIII века сохранялся клановый родовой строй.

Здесь господствовала устная поэзия, хранителями которой были местные родовые певцы — барды. Их репертуар составляли лирические, хвалебные и военные песни. Значительным распространением, благодаря близости языков, пользовалась более развитая ирландская литература.

Первая запись древних поэтических памятников была сделана в начале XVI века. Это — собрание песен бардов на шотландско-гэльском диалекте, записанных Макгрегором,— «Книга Лисморского настоятеля». Среди песен этого собрания имеются древнейшие по времени записи шотландских баллад на мотивы оссиановского эпического цикла, получившего впоследствии мировую известность благодаря Макферсону.

Другой старейший сборник поэзии бардов составлен в конце XVII века Макре. Кроме того, сохранились составленные бардами родовые хроники клана Макдональдов — «Красная и черная книги Кланре-нальда».

Валлийская или уэльская литература развивалась в атмосфере непрекращающейся борьбы бриттов, позднее валлийцев, с англосаксонскими завоевателями. Героическая поэма барда Анейрина «Гододин» повествует об отчаянной борьбе бриттов и полна скорби по их былой боевой славе.

Ожесточенное сопротивление оказали валлийцы и завоеванию норманнов, что обусловило воинственный характер валлийской поэзии вплоть до покорения Уэльса в 1282 году.

Выдающимся памятником этого времени является прозаический сборник «Мабиногион». Этот сборник содержит рассказы на излюбленную тему о подвигах короля Артура и рыцарей Круглого стола, обработку кельтских мифов, рыцарских легенд и народных преданий.

Валлийцы не примирились с завоевателями, о чем свидетельствует написанная Гриффид-аб-ир-Инад-Кохом элегия последнему валлийскому принцу. В XIV веке Давид-аб-Гуйлим создал стиль лирической поэзии, сохранившийся в валлийской литературе и в XIX веке. Свободолюбивая валлийская поэзия заставила английского короля объявить бардов вне закона, что сковало развитие литературы Уэльса.

-=ГЛАВА 4=-

ГЕРМАНИЯ В XIV — XV ВЕКАХ

В четырнадцатом веке продолжался распад «Священной Римской империи». Эта империя формально занимала огромные пространства. На востоке она граничила с землями Тевтонского ордена, Польшей и Венгрией, а на западе — с графством Фландрия, Францией и герцогством Бургундия. На севере границы империи достигали Балтийского моря, а на юге проходили местами по берегам Адриатического и Средиземного морей, включая в свой состав некоторые государства Северной Италии и французское графство Прованс.

На самом же деле эти границы были номинальными. В их пределах существовали самостоятельные государства — североитальянские, Чехия и Швейцарский союз. Но и собственные германские земли вместе с захваченными территориями западных славян представляли собой целый ряд экономически и политически обособленных образований.

К этому времени развитие производительных сил в разных частях Европы и Азии привели к значительному расширению мировых связей. На севере Европы велась оживленная торговля между странами, расположенными по берегам Балтийского и Северного морей. В этой торговле участвовали скандинавские города, Лондон, Новгород, нижнерейнские и нидерландские города. Не менее значительной была торговля между Западной Европой и странами Востока, которая велась по Средиземному морю.

Занимая выгодное положение, Штральзунд, Росток, Висмар, Любек, Гамбург и другие северогерманские города стремились сосредоточить в своих руках всю посредническую торговлю между Россией, Скандинавскими странами, Англией и Нидерландами. Для этой цели они объединились в четырнадцатом веке в так называемый Ганзейский союз (Ганзу), основавший свои заграничные торговые конторы в Новгороде, Каунасе, Бергене, Стокгольме, Брюгге, Лондоне и в других городах.

Южногерманские и рейнские города сумели использовать свое центральное положение на мировых торговых путях, принимая участие в торговле между Западом и странами Востока. Северный район торговли и крупные торговые центры на Средиземном море — Венеция и Генуя — были связаны торговым путем, проходившим через Альпийские проходы и по Рейну, то есть также через Германию. Немецкие купцы были единственными иностранными купцами, которые имели в Венеции свое торговое подворье и за которыми североитальянские города признавали право свободного плавания по Средиземному морю.

Естественно, что выгодное положение Германии на путях мировой торговли имело большое значение для развития ее промышленного производства. Одно содействовало другому. К пятнадцатому веку выделка шерстяных тканей сделалась в Германии, как и в других странах, главной отраслью производства, работающего на далекие рынки. Этому благоприятствовало развитие овцеводства в Северной Германии и наличие основных красящих веществ. Грубые сукна из германской шерсти, более дешевые, чем сукна Фландрии и Англии, по качеству более тонкие, находили выгодный сбыт в районах северных морских торговых путей. Они были практичнее для холодного климата.

Но германские производители, особенно в городах Нижнего Рейна, много внимания обращали на выработку и тонких сукон, используя для этого английскую шерсть. Заметные успехи были достигнуты и в других отраслях текстильной промышленности. Так к примеру хлопчатобумажные изделия и полотно хотя и производились главным образом для продажи на местных рынках, однако находили сбыт также в Италии, Испании и других странах.

Большие изменения произошли в эти века и в области обработки металлов, центром которой стал крупнейший тогда в Германии город Нюрнберг.

Немецкие купцы проявляли все больше инициативы и деловитости. Благодаря им начала развиваться горная промышленность.

Горные богатства являлись собственностью князей и императоров, которые, нуждаясь в деньгах, отдавали рудники в заклад различным денежным магнатам за крупные суммы. Так в конце пятнадцатого и в начале шестнадцатого веков богатейшие горные промыслы Германии — разработки серебра, свинца, меди и золота в рудниках Саксонии, Гарца, Шварцвальда, Зальцбурга и Тироля, попали в руки крупных торгово-ростовщических фирм, прежде всего Фуггеров и Вельзеров. Эти промышленники прибегали к расширению разработок, к углублению шахт и к установке в них водоотливных и воздухопроводных сооружений. Потребность в продукте, которая все более росла благодаря торговле, вызывала необходимость усовершенствовать методы добычи.

Но были и обстоятельства, которые тормозили развитие экономики Германии. Отдельные города и районы страны плохо были связаны между собой, а то и вообще связь отсутствовала. Успехи овцеводства и производства шерстяных тканей на севере Германии мало затрагивали другие области страны. То же самое происходило с промышленностью южногерманских городов, которые более были связаны с рынками Италии и Испании, со средиземноморской торговлей.

Между востоком и западом Германии почти не было никакого обмена. А ведь имелось, кроме того, много таких мелких городов, которые находились в стороне от главных торговых путей и представляли собой замкнутые центры.

Горнопромышленные районы, где в производстве господствовали крупные торгово-ростовщические дома, тоже экономически мало зависели от других частей страны. И получалось так, что росту мировых связей не предшествовало внутреннее экономическое объединение. Германия в этом смысле как бы повторяла путь Италии. Расцветающие немецкие городам начали играть центральную роль в мировой торговле, а внутренний национальный рынок еще не сложился. Не было единства даже между немецкими городами одного и того же района. Показательным примером может служить характер торгового союза северогерманских городов — Ганзы.

Образование этого союза в четырнадцатом веке объяснялось не внутренними потребностями, а задачами внешней торговли. Поэтому получалось так, что каждый город, член Ганзейского союза, придерживался своих интересов и не однажды вступал в борьбу с другими членами союза. Экономическая раздробленность, естественно, вызывала и политическую раздробленность, господство и произвол территориальных князей, приниженное и подчиненное положение в политическом отношении городов.

Первые элементы капиталистического производства в Германии встретили мощное препятствие в существующем феодальном строе.

РАЗДРОБЛЕННОСТЬ ГЕРМАНИИ

Немецкие города росли и крепли, развивая торговлю и промышленность. А это приводило к значительным изменениям в сельском хозяйстве и в самом положении крестьян. В стране появилось обилие иностранных товаров. Немецкое дворянство стремилось к роскоши. А чтобы увеличить доходы, необходимо было увеличить нажим на крестьян.

Со второй половины четырнадцатого века по всей Германии стало наблюдаться стремление феодалов усилить личную зависимость крестьян и увеличить разнообразные повинности. Это происходило по разному в отдельных частях страны и зависело от особенностей их экономического и политического развития.

На востоке Германии в связи с началом активного вывоза хлеба из некоторых стран Северо-Восточной Европы за границу — в основном во Фландрию и Северные Нидерланды — уже в пятнадцатом веке наметился подъем хозяйственной активности в среде дворянства. По сообщению одного польского хрониста, летом 1481 года из польского порта Гданьска отплыли на запад — в Голландию и во Фландрию тысяча сто больших и малых кораблей, груженных польским и немецким хлебом. Немецкий город Любек старался не отставать от Гданьска.

Он стал центром хлебного вывоза для северовосточных земель Германии.

Другие города Ганзейского союза — Росток, Вис-мар и Штральзунд — старались занять такое же положение, как и Любек.

Вывоз хлеба за границу вел к повышению цен на него в городах Северо-Восточной Германии и породил у дворянства стремление расширить свои хозяйства. А это можно было сделать только за счет крестьянских наделов. Автор Любекской хроники конца пятнадцатого века писал, что «дворяне этих земель вместе с жадными купцами сделались хлеботорговцами по причине большой дороговизны хлеба во Фландрии... Они отправляют рожь на кораблях во Фландрию и тем самым повышают цену на рожь в Любеке...»

При всем желании феодальных господ восточно-германских областей сгон крестьян с земли и перевод их на барщину еще не могли быть осуществлены в широком размере в пятнадцатом веке. Немецкие крестьяне в этих землях находились в относительно привилегированном состоянии. Эти земли были захвачены у славян и литовцев. На тех и ложилась основная тяжесть гнета немецких феодалов.

Несколько иное положение было в Северо-Западной Германии. Здесь первостепенное значение для сельского хозяйства имело развитие местного рынка. Все более и более увеличивался спрос на хлеб со стороны ближайших и бурно развивающихся городов.

Производство шерстяных материй в городах Северо-Западной Германии, которое развивалось все более успешно, усилило здесь спрос на шерсть и тем самым стимулировало овцеводство. В этой части Германии уже во второй половине четырнадцатого века проявилось стремление феодалов к расширению своих хозяйств за счет крестьянских наделов.

Но здесь имелась сильная зажиточная прослойка крестьянства, связанная с местным рынком и использовавшая в своих интересах существовавшие в северо-западных землях противоречия между князьями и рыцарством. Это обстоятельство сильно препятствовало осуществлению намерений феодалов в больших размерах.

Население Германии в своем большинстве было сосредоточено в южной и юго-западной ее частях. В сельском хозяйстве этих областей Германии хлебные культуры занимали сравнительно небольшое место. Главное в этой части Германии значение имели огородные культуры, культуры винограда и льна, а также животноводство. Основная масса продуктов производилась в мелких крестьянских хозяйствах, с которых феодалы взимали натуральные и денежные поборы.

Возросший спрос на продукты питания и на сырье для текстильного производства, что было вызвано быстрым ростом городов, побуждал феодалов увеличивать поголовье овец и крупного рогатого скота, расширять посевы льна и других технических и сельскохозяйственных культур.

Этот спрос побуждал феодалов захватывать повсюду общинные луга, леса и другие угодья. Этим захватам не трудно было придавать законный вид и представлять их в виде "судебных решений", потому что суд находился в руках феодалов. Крестьянам отводились худшие и недостаточные для них угодья. Но и те облагались особыми поборами и повинностями.

Все больше распространялась в этих краях барщина, что было связано с расширением площади виноградников, посевов льна и других технических культур в барском хозяйстве.

Расширением хозяйств за счет крестьянских наделов и общинных угодий феодалы не довольствовались. Они стремились также к увеличению своих доходов от самих крестьянских хозяйств, которые опутывались новыми поборами и повинностями в дополнение к прежним, как регулярным, то есть взимающимся ежегодно, так и «случайным» (связанным с рождением, браком, смертью крестьянина и т. д.)

Для пятнадцатого века характерно также стремление феодалов часто изменять условия крестьянского держания. Тут активно помогали хозяевам юристы, уверявшие, что они руководствуются нормами римского права, согласно которым землевладелец может распоряжаться земельной собственностью по своему усмотрению, а крестьяне никаких прав на землю не имеют.

Все более усиливалась личная зависимость крестьян, то есть их возвращение в крепостное состояние, которое утратило свою силу в тринадцатом и начале четырнадцатого веков, когда происходил процесс внутренней колонизации захваченных ранее земель к востоку от Эльбы. Усердствовали в массовом и насильственном превращении поземельно зависимых крестьян в крепостных монастыри.

Автор одного политического памфлета тридцатых годов пятнадцатого века, возмущаясь тем, что одни люди объявляют других своей «собственностью», писал о тяжелом положении крестьян: «Им запрещают пользоваться лесами, их облагают поборами, у них отбирают повседневное питание без всякого милосердия. Отнимают у них насильственно и вместе с тем живут за счет их труда. Ведь без них никто не может существовать. И зверь в лесу, и птица в воздухе нуждаются в крестьянине».

Каковыми же были политические условия того времени?

В обстановке раздробленности и отсутствия единого центра в стране господствовала феодальная анархия. Происходили постоянные столкновения императора, князей, городов и рыцарей.

В этих столкновениях в основном выигрывали князья. Немецкие князья считали себя и не без оснований настоящими государями своих территорий. Однако императорская власть им была выгодна, она подавляла народное недовольство. Кроме того, они использовали императорскую власть для расширения своих территорий за счет городов и рыцарей и для осуществления своих агрессивных планов против соседних народов. Только этим можно объяснить то, что крупные немецкие князья после длительного междуцарствия (1254—1273 гг.), когда в Германии не было императора, избрали на пустующий престол одного из князей — Рудольфа Габсбургского (1273—1291 гг.).

Положение императора в Германии тоже было своеобразным. Время от времени он собирал общеимперские съезды (так называемые рейхстаги) на которых рядом с князьями выступали также представители имперских городов. Однако ни у императора, ни у рейхстага не было никакого исполнительного аппарата. Император сам был одним из территориальных князей и распоряжался войсками своего княжества. Вся сила его в этом и заключалась — сколько войск, столько власти.

В стране не было ни общего законодательства, ни общего имперского суда, ни общих имперских финансов.

Далеко не во всех княжествах существовали ландтаги, то есть учреждения, состоявшие из представителей дворянства, духовенства и городов. В силу ничтожной политической роли городов немецкие ландтаки ни в какой степени не ограничивали произвола князей.

Сам император и поддерживающие его князья использовали престол для усиления тех домов, которым они принадлежали. Не все князья, а только самые крупные имели право выбора императора и их называли курфюрстами, то есть князьями-избирателями. И конечно же, эти избиратели старались выбирать такого императора, который бы не ограничивал их самостоятельность и помогал или не мешал усиливать могущество каждого.

Выборы императора являлись большой политикой князей.

Когда Габсбурги, занимая императорский престол, захватили Австрию и славянские земли и в связи с этим очень усилились, курфюрсты выдвинули на престол второстепенного князя — графа Люксембургского. Когда же Генрих VII Люксембургский (1308— 1313 гг.), используя императорский титул, в свою очередь стал чешским князем и присоединил Чехию к своим родовым наследственным владениям в результате династического брака, Люксембурги, ставшие столь могущественными, также сделались для курфюристов нежелательными.

Поэтому после смерти Генриха VII курфюрсты избрали германским императором Людвига Баварского (1314—1347 гг.). Затем еще при жизни Людвига Баварского князья избрали нового императора снова из династии Люксембургов — Карла IV, который являлся в это время королем Чехии.

Политическая раздробленность Германии при Карле IV получила свое юридическое закрепление. В 1356 году была издана «Золотая булла» — грамота с золотой висячей печатью.

В этой императорской грамоте основным являлось утверждение за князьями суверенитета, то есть полной верховной власти в их владениях — право суда, сбора таможенных пошлин, чеканки монеты, использование горных богатств. Официально закреплялось и положение о том, что семь курфюрстов, образующих особую коллегию, выбирают императора, вместе с которым образуют имперскую власть.

В этой «Золотой булле» были узаконены частные войны между феодалами. Запрещалось лишь ведение войны вассалом против своего непосредственного сеньора.

Таким образом «Золотая булла» стала законным обоснованием немецкой раздробленности.

ТЕВТОНСКИЙ ОРДЕН

В этот период крупные князья на западе и на юге Германии боролись между собой за расширение своих территорий и ради усиления собственного могущества. С этой целью они вели авантюристическую политику, стремясь подчинить себе военные силы и средства мелких владетелей.

Восточнонемецкие князья пытались покорить славян и прибалтийские народности. Ярким выразителем интересов этой части немецкой знати стал Тевтонский орден. Феномен этого ордена представляет собой уникальное в истории явление, когда духовно-рыцарское объединение создало могущественную державу, которая занимала важное место в Восточной и Центральной Европе того времени.

Своего наивысшего могущества Тевтонский орден достиг в конце XIV — начале XV веков на землях древней Пруссии. Однако истоки этого необыкновенного духовно-рыцарского объединения находились далеко от места и времени его расцвета.

Периоду «Натиска на Восток» Священной Римской империи предшествовал «Натиск на Юг». Орден появился на землях Палестины в XII веке во время разгара крестоносных походов, когда бесконечные войны европейских рыцарей с мусульманами шли с переменным успехом.

Начальная история Тевтонского ордена покрыта мраком. И она во многом легендарная. Прообразом ордена явилось объединение вокруг госпиталя в Иерусалиме, которое возникло в 1129 году. Один немец, имени которого не сохранилось в анналах истории, осел в Иерусалиме вместе с семьей после захвата города крестоносцами. Он начал принимать в свой дом убогих и давать приют больным соотечественникам. Больных было много, так как местный климат очень тяжело переносился уроженцами Европы.

Позднее этот человек за свой счет построил госпиталь и при нем часовню во имя Девы Марии. Жена этого человека основала особый женский госпиталь. У этих людей появились последователи. Многие немцы жертвовали свои сбережения в пользу госпиталя и работали в нем.

Среди этих людей было много рыцарей и дворян. Они принимали участие в присмотре за больными и одновременно воевали. Так при госпитале образовалось рыцарское объединение. Оно взяло себе за образец уставы уже существующих орденов иоаннитов и тамплиеров.

Во время боевых действий члены этого объединения делились на две части. Старые и калеки оставались прислуживать при госпитале, а боеспособные отправлялись в поход. Эта двойная служба дала им название братьев-госпитальеров, или рыцарей Девы Марии по названию часовни госпиталя.

Некоторое время рыцари Девы Марии подчинялись великому магистру Ордена иоаннитов. Но затем у нового объединения возникли серьезные разногласия с иоаннитами.

Официальное образование ордена произошло спустя шесть десятилетий. Это случилось в 1190 году, во время осады крестоносцами Акры — города на побережье Средиземного моря. В армии европейских рыцарей тогда свирепствовали голод и болезни.

Несколько немцев — уроженцы Бремена и Любека — сделали из корабельных парусов палатку, собрали в ней больных и раненых, и присматривали за ними. Активное участие в этой благотворительной акции приняли и немецкие рыцари, одновременно исполняя свои воинские обязанности.

К ним присоединились и братья-госпитальеры, которые оставили занятый мусульманами Иерусалим. Швабский князь Фридрих, ставший предводителем немецких крестоносцев после смерти Фридриха Барбароссы, принял эту акцию под свою опеку.

Фридрих задумал создать на основе добровольного объединения особый рыцарский орден. Швабский князь энергично ваялся за дело. Он созвал большую часть светских и духовных владетелей, которые находились в тот момент в Палестине, в том числе великих магистров иоаннитов и тамплиеров.

Это собрание дворян одобрило идею Фридриха и постановило составить новый орден — его устав и структуру — на основе иоаннитского и тамплиерского. Было решено взять от иоаннитов то, что касалось присмотра за больными, а от тамплиеров — военные обязанности.

Таким образом, Тевтонский орден с самого начала стал духовно-рыцарским в отличие от предшественников, из которых орден святого Иоанна поначалу был исключительно госпитальным, а орден тамплиеров госпитальным вообще никогда не был.

Папа римский очень быстро утвердил устав нового ордена. Он уполномочил иерусалимского патриарха назначить членам нового ордена белую рясу с черным крестом в качестве их особой одежды. Центром нового ордена был назначен Тевтонский госпиталь Девы Марии в Иерусалиме.

Со своей стороны император Священной Римской империи уполномочил иерусалимского короля и Фридриха Швабского к утверждению ордена и опоясыванию первых рыцарей (главная часть обряда приема в рыцари — опоясывание рыцарским поясом). Этим первым рыцарям давалось право принимать в орден новых членов, но только из дворян древних родов.

В торжественный день перед немецкими князьями предстали 40 человек из старых дворянских родов и попросили их принять в новый орден. Иерусалимский король опоясал первого рыцаря. Фридрих Швабский — второго, прочие князья следующих. Затем новые рыцари встали на колени и приняли обеты.

Патриарх передал им Иерусалимский госпиталь и название — «братья-рыцари Тевтонского дома Девы Марии в Иерусалиме». Иерусалимский король от имени императора Священной Римской империи призвал новообращенных быть настоящими рыцарями, вставать на оборону Святой земли и всех христианских земель, поддерживать и оборонять костел, духовных лиц, вдов, сирот и убогих.

После окончания обряда посвящения иерусалимский король, швабский князь и прочие владетели избрали из числа 40 рыцарей первого магистра Тевтонского ордена. Ему были заранее переданы во владения все те земли, которые рыцарям удастся добыть с помощью меча «у неверных».

В 1191 году папа римский Целестин III, а в 1192 году германский император Генрих VI утвердили этот орден, выбравший себе в качестве патронов Деву Марию и святого Юрия. Первый магистр ордена занялся выработкой регламента жизни и структуры объединения. При этом магистре сформировался основной внутренний строй организации, которая подчинялась непосредственно папе римскому.

Это объединение задумывалось и получилось необычайно мощным, главным образом, из-за ограничения доступа в него новых членов. Такая сцементированность в немалой степени способствовала невероятному взлету значения и могущества Тевтонского ордена. Однако та же кастовость стала и одной из причин его упадка.

Устав Тевтонского ордена был суровым и в первые столетия существования очень детализированным. При принятии новых членов или избрании магистра руководствовались подробно описанными процедурами, так же как и во всем распорядке жизни.

Тот, кто желал быть принятым в орден, должен был быть сильным, здоровым и принадлежать к немецкому дворянству. О своем желания этот человек заявлял во время капитула — собрания членов ордена, который владел руководящими функциями.

Магистр, или его заместитель, задавал кандидату вопросы: не принадлежит ли он к другим орденам, не служит ли где-нибудь, не является ли чьим-нибудь подданным, человеком простого звания, не имеет ли долгов или тайной болезни? После ответов кандидата на вопросы ему сообщали о тех обетах, которые он должен будет принять.

Кроме трех главных обетов — бедности, безбрачия и послушания — член ордена обязан был также присматривать за больными, воевать с врагами Креста, сознательно выполнять приказы магистра, присутствовать на капитулах и помогать в делах советом. Никто не имел право оставить орден, кроме как с соизволения великого магистра.

Если кандидат соглашался со всеми вышеперечисленными условиями, ему позволяли присягать. Он клал два пальца на Библию и говорил: «Обещаю и клянусь, что воздержание тела будет одним из моих обычаев, буду послушен Богу, святой Марии, а потом магистру ордена Немецкого дома и вашим заместителям согласно устава и обычаев ордена Немецкого дома до самой смерти».

Затем новому брату описывали его обязанности в следующих словах:

—Если ты полагаешь, что будешь иметь в этом ордене покой и приятную жизнь, то ты ошибся, ибо в этом ордене принято так: если хочешь есть, то обязан поститься, если хочешь поститься, то обязан есть. Если хочешь идти спать, то обязан бодрствовать, а если хочешь бодрствовать, то должен идти спать. Если прикажут идти туда или сюда или стоять, то не можешь отказаться. Обязан отца, мать, брата, сестру и всех друзей ниже ордена поставить, а ордену быть послушнейшим и вернейшим, нежели им. За это орден тебе дает только хлеб и воду, да скромную одежду и ничего более домогаться не смеешь. Если со временем приобретем лучшее и большее, тогда будем пользоваться наравне со всеми и на этом все.

Затем нового члена ордена при полном вооружении вели в костел и во время богослужения опоясывали рыцарским ремнем. Магистр, провинциальный магистр или командор (комтур) наносил новому брату удар и говорил:

—Рыцарь, лучший за слугу, во имя нашей наисветлейшей Девы; рыцарь, лучший за слугу, будь послушен своему ордену. Стерпи этот удар, но ни одного больше.

Затем с нового брата снимали оружие и священник одевал рыцаря согласно определенного обряда.

Тевтонский орден состоял из трех категорий членов. На первом месте в иерархической лестнице находились рыцари, затем ксендзы и, наконец, служивое братство. Униформой рыцарей являлась черная туника и белый плащ с черным крестом на левом плече.

Ксендзы — не обязательно дворяне по происхождению — справляли богослужения, уделяли таинства веры рыцарям и больным в госпиталях. Во время боевых действий они становились капелланами. Священники ордена носили такую же одежду, как и рыцари, только тунику и плащ имели более длинные.

Служивые братья происходили не из дворян. К ним принадлежали оруженосцы рыцарей и наемники, которые временно принимали обеты. Они носили серые плащи с «полукрестом» — крест без верхней части, в виде буквы «Т». Они выполняли в армии функции младших офицеров, заведовали кузницами, конюшнями, имениями и госпиталями.

Существовал также институт полубратьев. Они жили в миру, но были связаны с орденом. К полубратьям относили меценатов ордена. Но эта категория друзей, как и институт орденских сестер, не получили значительного развития.

Первые десятилетия существования Тевтонского ордена его члены жили вместе, спали на твердом ложе, питались в скудных столовых. Если великий магистр, или, как его еще называли, гофмейстер, садился за общий стол, ему давали немного большую, чем остальным, порцию.

Рыцари обязаны были присутствовать на богослужении или читать определенное количество молитв. Они не могли без разрешения своего непосредственного начальника выходить из дома, писать и получать письма, хранить что-либо под замком, чтобы не возникло даже помысла о собственности.

Одежда у орденских братьев была простой, как и оружие с конской сбруей. Рыцарям надлежало иметь хорошего боевого коня и качественное снаряжение. Член ордена не имел права разговаривать с женщинами, особенно молодыми. Он не мог даже поцеловать родную мать. Однако разрешалось держать женщину для работы на дому.

Военная организация Тевтонского ордена в Палестине опиралась на служивое братство, завербованных солдат и вспомогательные мусульманские отделы бедуинов и «туркопулов». Поэтому в уставах упоминается должность туркопулера, а рыцарские слуги еще назывались караванными даже тогда, когда деятельность ордена переместилась из песков Палестины в леса Прибалтики.

Уставом ордена скурпулезно регламентировались способ марша и привала рыцарей, нахождение на постоях и в битве. На войну брали по три-четыре коня. Орденская боевая единица — копье — состояла из тяжеловооруженного рыцаря, имевшего длинное копье, меч и щит, легковооруженного слуги или оруженосца, стрелка с луком или арбалетом. Четвертый конь служил рыцарю для переходов.

На марше запрещалось поить коня без приказа, который отдавал хорунжий. Рыцарь ехал на походном коне. Его сопровождал неотступно оруженосец. Если не было непосредственной опасности, боевой конь нес на себе часть вооружения.

В битве рыцари пересаживались на боевых коней. Походных коней оставляли слугам, которые оставались в тылу под командованием одного со служивых братьев. В сражении рыцари строились не отдельно, как их западноевропейские собратья, а сомкнутыми подразделениями. Приказы передавались не трубою, так как в шуме побоища ее нельзя было услышать, а хоругвью.

На привале рыцарь не мог слезть с коня без приказа. Вначале ставили палатку для полевой часовни и командира. И только затем можно было слезть с коня и размещаться на отдых. На привале нельзя было отходить от товарищей дальше, чем на несколько десятков шагов. Во время переходов и привалов приказы передавались звуками сигнальной трубы.

На войне не было общей кухни. Каждому рыцарю готовил пищу его коневод или слуга. За рыцарским войском двигались полевая кузница, обоз с продуктами и фуражом. Добытую пищу, за исключением травы и овощей, передавали в хозяйственные службы. Крестоносцы не раздевались перед сном и не снимали обуви. Они ели дважды в день, а в постные дни — один раз.

На войне и в мирное время в Тевтонском ордене господствовала суровая дисциплина. Взыскания можно было заменить на наказание кнутом, которое рыцарь получал в палатке магистра. Во время отбывания взыскания у рыцаря отбирали коня и оружие, и временно передавали другому рыцарю. Это считалось самым унизительным наказанием.

В мирное время наказывали кнутом, снятием плаща и работой вместе с невольниками. Высшей мерой наказания являлось изгнание из ордена без освобождения от обетов. Такое положение ставило виноватого вне общества. Такое наказание присуждалось за побег с поля боя, отступление от веры, скотоложество, продажу должностей и званий.

Самым легким наказанием являлось лишение права ношения плаща сроком на один год. Оно присуждалось за уничтожение документов ордена.

В мирное время, чтобы не утерять профессиональных навыков, крестоносцы обязаны были стрелять из луков по птицам или охотиться на львов. Армия Тевтонского ордена сильно отличалась от армий Европы того времени своими образцово дисциплинированными подразделениями и большим количеством мастеров военного дела.

Крестоносцы умели штурмовать и строить замки. Они всегда имели разветвленную систему разведки.

Руководство ордена имело четко очерченные и хорошо отрегулированные функции. Возглавлял эту организацию великий магистр, или по-немецки «гофмейстер». Он избирался пожизненно генеральной капитулой, которая состояла из краевых магистров генеральной капитулой, которая состояла из краевых магистров (ландмейстеров), высших чинов ордена и членов столичного конвента. Конвент являлся органом местного самоуправления и состоял из рыцарей, священников и служивого братства.

После смерти великого магистра его одежду отдавали убогим, а одного нищего кормили целый год.

Избранный заместитель сообщал о смерти руководителя провинциальным магистрам и назначал день выборов нового гофмейстера.

В день выборов великого магистра после молитвы и богослужения о Святом духе читали правила и устав ордена. После этого каждый брат 15 раз прочитывал «Отче наш» и угощал 13 нищих.

Затем наместник, который сам не участвовал в выборах, выбирал одного брата, который руководил выборами, тот выбирал другого выборщика, другой третьего и так далее до 13. В их числе были 8 рыцарей, ксендзы, служивые братья. По мере возможностей старались избирать представителей разных провинций ордена.

Выборщиком не мог являться незаконнорожденный, либо тот, кто в это время отрабатывал взыскание. Выборщики присягали, что ничего не сделают из-за неприязни, ненависти или страха, но будут голосовать за самого достойного. Вместе с высшими чинами все члены капитулы давали присягу признать итоги выборов под страхом изгнания из ордена.

Если кто-то из выборщиков сам являлся кандидатом на должность гофмейстера, то его отсылали в капитулу, а оттуда присылали другого брата. Чтобы стать великим магистром, необходимо было набрать более половины голосов выборщиков — не менее семи.

После выборов звонили во всех костелах и праздновали это событие. Заместитель вел нового гофмейстера через алтарь в храме, напоминал его обязанности, вручал перстень и печать. Если во время выборов гофмейстера не было на месте, то об избрании оповещали только на капитуле.

Великий магистр являлся руководителем ордена, властелином орденского государства и главнокомандующим войска. Однако его власть была ограничена генеральной капитулой, которая собиралась ежегодно 14 сентября. Гофмейстер также вынужден был считаться с голосом столичного конвента, комтуром которого был он сам.

При великом магистре постоянно находился так называемый компаньон — «адъютант». Гофмейстер не мог назначить своего заместителя, а только рекомендовал кандидата на эту должность. Чувствуя приближение смерти, великий магистр передавал печать одному из доверенных рыцарей и тот вел дела до выборов нового гофмейстера. Капитула имела право выбирать нового заместителя великого магистра.

После переезда резиденции великого магистра ордена из Палестины в Пруссию, в Мальборк, при нем был создан совет, который не предусматривался уставом. Совет включал в себя пять высших сановников — великого комтура, великого маршала, великого госпитальера, великого шатного и великого казначея — а также одного из комтуров. Эта шестерка составляла малый совет.

Временами этот орган расширялся за счет включения в него орденских экономов — кенигсбергского и мальборкского — и нескольких комтуров. В следующем столетии функции большинства сановников отмерли, за исключением маршала и казначея, а титулы сохранились.

Во главе орденских провинций находились провинциальные магисты — "ландмейстеры". Во времена расцвета Тевтонского ордена их было 7— прусский, немецкий, инфлянцкий (ливонский), австрийский, апулийский, греческий, армянский. Уже в XV веке их количество сократилось.

Великий комтур являлся заместителем гофмейстера в вопросах управления государством. При отсутствии великого магистра, в случае прямой и явной угрозы, он имел право командовать армией. В мирное время великий комтур заведовал арсеналами, производством снаряжения, складами зерна. На войне он командовал обозом и являлся главным интендантом армии. Ему подчинялся наземный и водный транспорт ордена. Он являлся одним из двух чинов, который располагал ключами от сундука с печатью ордена. Помощником великого комтура был малый комтур.

Великий маршал являлся заместителем великого магистра в вопросах управления войском. В период отсутствия магистра он являлся руководителем армии. В период между боевыми действиями великий маршал следил за воинской подготовкой. Во время боевых действий он наблюдал за порядком при движении на марше, высылал дозоры, разведку и сторожевое охранение. Великий маршал не имел права начинать битву без разрешения великого магистра.

Великий шатный заведовал складами одежды и оружия. Пока членов ордена было немного, он всех их держал в поле зрения и следил за состоянием их одежды. Новая униформа выдавалась членам ордена раз в год.

Великий госпитальер заведовал госпиталями, количество которых со временем достигло нескольких сотен, но в первую очередь — главным госпиталем ордена.

Должность главного казначея была введена в 1240 году. До этого казной ордена ведал великий комтур. Главный казначей вел счета и распоряжался богатствами ордена. Золото и серебро принимались и складывались в сокровищницу в присутствии великого магистра и великого комтура. Каждый из этих трех человек имел по одному ключу от сокровищницы. Но открыть сокровищницу могли только все трое.

Казначей выплачивал деньги согласно поручениям великого магистра, великого комтура или главного маршала, и ежемесячно отчитывался о расходах.

Орденское государство в Пруссии имело несколько экономий. Два эконома — мальборкский и кенигсбергский — назывались великими. Экономы руководили всей торговлей ордена. Мальборк экспортировал в первую очередь зерно, Кенигсберг — хрусталь, лен и лес.

Государство Тевтонского ордена делилось на округа — «комтурии». Каждый округ возглавляли комтуры, которые обладали большой властью и самостоятельностью. Комтур командовал войском своей округи, самолично либо через заместителя судил в земских судах, утверждал смену управителей в имениях, собирал налоги. Ему помогал вице-комтур.

Институт комтурства существовал там, где собирался полномочный конвент — собственный монастырь крестоносцев. В конвенте должно было быть не менее 12 братьев-рыцарей, 6 братьев — священников и по два служивых брата на каждого рыцаря — всего 24 человека. Ксендзов обычно было менее 6, часто только 1. Остальное количество добирали из числа клириков или псаломщиков.

Духовенство не играло значительной роли в жизни Тевтонского ордена. Конвент являлся самостоятельной единицей, которая распоряжалась доходами с комтурства по собственному усмотрению. Там, где рыцарей для полного конвента не хватало, руководил не комтур, а прокуратор, назначенный соседним ком-туром или самим великим магистром.

Суровый устав Тевтонского ордена, по сути, предназначался для воспитания аскетов, отринувших земные радости и посвятивших себя борьбе за веру. Однако братья-рыцари вовсе не были такими набожными аскетами, как это может показаться после ознакомления с их уставом. Они просто выполняли службу средством, характерным их сословию — с оружием в руках.

Создание Тевтонского ордена, как и ордена тамплиеров было вызвано естественным стремлением крестоносцев иметь хорошо организованную боеспособную силу для борьбы с мусульманами, силы которых значительно превосходили силы европейцев.

Дальнейшие события продемонстрировали жизнеспособность этого духовно-рыцарского объединения и его способность успешно действовать в разных условиях.

С самого начала, встав в ряды воинства Креста, рыцари Тевтонского ордена понесли большие потери. Во время битвы с турками-сельджуками в марте 1210 года погибла большая часть членов ордена. Великий магистр получил смертельную рану.

Избранный на его место Герман фон Зальца в первой же своей речи заявил, что был бы рад потерять глаз, лишь бы иметь к концу жизни хотя бы десяток боеспособных рыцарей. В дальнейшем благодаря исключительно кипучей энергии Германа фон Зальца дела ордена начали улучшаться.

Герман фон Зальца не имел высокого аристократического происхождения. Однако он обладал редкими организаторскими способностями и пост великого магистра ордена дал ему возможность проявить их в полной мере. Он был опытным дипломатом и умудрился сохранить привязанность двух самых значительных сил Западной Европы — папства и римских императоров именно в тот момент, когда те враждовали друг с другом.

Герман фон Зальца выступил даже посредником при их примирении. При этом великом магистре папа римский и император Священной Римской империи передали ордену главные привилегии на имущество в Апулии, Армении, Венгрии и почти во всех немецких землях.

Император присвоил Герману фон Зальца и всем его преемникам титул князя Священной Римской империи с разрешением помещать изображение имперского орла на гербах и хоругвях. Указом 1221 года Тевтонский орден брался под опеку императора вместе со всем движимым и недвижимым имуществом, как настоящим, так и приобретенным в будущем. Члены ордена освобождались от всех налогов и повинностей.

Папа римский также провозгласил гофмейстера Германа фон Зальца князем и подарил ему ценный перстень. Тот передал перстень своему преемнику. Отсюда произошел обычай передавать каждому новому великому магистру вместе с крестом и перстень папы римского.

Тевтоны были активными участниками всех военных акций крестоносцев и зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. Однако дальновидному Герману фон Зальца уже было ясно, что, в конечном итоге, победа останется за мусульманами. Поэтому он развернул бурную деятельность по обеспечению Тевтонскому ордену иного поля деятельности.

«НАТИСК НА ВОСТОК»

В 1211 году венгерский король Андрей II пригласил рыцарей Тевтонского ордена в Семиградье, чтобы они организовали отпор кочевничьим набегам. Крестоносцы прибыли туда в большом количестве и успешно справились с поставленной задачей. Однако в скором времени Андрей II выгнал крестоносцев из королевства. Спустя одиннадцать лет он вернул тевтонцам подаренные земли, но затем снова их отобрал. Закрепиться в Семиградье Тевтонскому ордену не удалось.

Неожиданно крестоносцам пришло приглашение из Польши. Мазовецкий князь Конрад решил с помощью тевтонцев защитить свои земли от набегов воинственных племен пруссов. Еще не были завершены боевые действия в Палестине, а члены Ордена уже высадились в Прибалтике.

Пруссы были язычниками. Это оправдывало присутствие крестоносцев как организации по борьбе с неверными. Конрад Мазовецкий уже пробовал лично организовать специальный орден для войны с пруссами. 14 поляков из древних дворянских родов были одеты в белые плащи с вышитыми красным мечом и звездой, и объявлены орденом Христа.

Князь Конрад передал этому новосозданному ордену замок Добжынь. Поэтому названное рыцарское объединение известно как Орден добжыньских братьев. Однако в сражениях с пруссами рыцари из Добжыня периодически терпели поражения. Орден добжыньских братьев распался, так и не окрепнув.

Тогда Конрад Мазовецкий решил обратиться за помощью к могущественной организации, члены которой отлично зарекомендовали себя на поле сражений. Конрад отправил послов к великому магистру Тевтонского ордена Герману фон Зальца с просьбой прибыть на помощь вместе со своими рыцарями. Мазовецкий князь обещал за эту услугу отдать ордену Хелминскую и Добжинскую землю, а также все то, что крестоносцы сумеют отвоевать у язычников.

В марте 1226 года император Священной Римской империи Фридрих II издал акт, которым навеки закреплял передачу ордену Хелминской земли и всех тех земель, которые будут добыты у неверных. В этом акте римский император объявил себя властелином еще не завоеванной Пруссии.

В середине XIII века Пруссия состояла из 12 областей, населенных балтийскими племенами. На востоке эта страна соседствовала с Жемойтией и Литвой, на юге — с Польшей. В письменных источниках все 12 областей именовались «прусскими землями». Но эти земли не были заселены единым этносом.

В VI — XI веках пруссы населяли лишь полуостров Самбию и юго-восточное побережье Балтийского моря. Лишь к началу XII века под прусское влияние попали территории, которые позднее получили название «земель» — Помезания, Погезания, Натангия, Бартия, Надровия. Соседние племена скальвов, ломатов и ятвягов полностью либо частично приняли общественную организацию пруссаков.

Тевтонским орденом был начат крестовый поход непосредственно против пруссов. Поэтому в целях оправдания территориальных претензий тевтонцам было выгодно называть все эти земли «прусскими». Именно орденские завоевания предотвратили процесс создания государства на западной окраине балтийского ареала.

Пруссия представляла собой плоскую равнину, имевшую лишь на востоке и на севере возвышенности, перемежаемые озерами. Лето здесь всегда теплое, осень переменчивая, а зима достаточно суровая. На плодородных почвах произрастали пшеница, рожь, овес, ячмень, просо, горох, лен, конопля и хмель. Почти всю территорию страны покрывали непроходимые леса, в которых в те времена водились туры, буйволы и лоси. Пруссы торговали с соседями мехами и янтарными украшениями.

Герман фон Зальца отправил к мазовецкому князю 2 рыцарей и 18 сопровождающих на осмотр и выяснение обстоятельств на месте. Когда те прибыли к мазовецкому двору, самого князя не оказалось дома. Гостей приняла жена Конрада Мазовецкого. Она попросила тевтонцев подождать возвращения мужа.

Как раз в это время на Мазовию вновь напали пруссы. Тевтонским рыцарям представилась возможность продемонстрировать свои боевые качества. Они возглавили организацию обороны.

Битва с пруссами продолжалась целый день. В конце концов мазуры не сумели сдержать натиск пруссов и обратились в паническое бегство. И тут крестоносцы прекрасно показали себя, прикрывая отступление до тех пор, пока не упали под градом стрел. Победа досталась пруссам дорогой ценой. В ту же ночь захватчики отступили.

Раненых рыцарей выходили и они приступили к переговорам с возвратившимся Конрадом. Обсуждение всех деталей будущего сотрудничества было завершено в 1230 году. Этот год является исходным в истории построения в Пруссии орденского государства.

По просьбе крестоносцев Конрад Мазовецкий построил для них на горе левого берега Вислы замок, который получил название Фогельзангам. В этом замке обосновался первый тевтонский гарнизон, который успешно отразил штурм пруссов и выдержал длительную осаду. Фогельзангам (в переводе с немецкого — «песня птицы») выполнил роль плацдарма Тевтонского ордена в Пруссии.

Великий магистр прислал в Пруссию подкрепление из Палестины — 10 рыцарей и 100 конных воинов. Рыцари получили титулы правителей еще не завоеванных провинций. Главным среди них был Герман Балк, носивший титул наместника Пруссии. Вместе с ним назначение в новую провинцию получили маршал, комтур, командант замка и госпитальер.

Наполнение номинальных должностей конкретным содержанием зависело от самих рыцарей. Поэтому они бурно ввязались «в дело», то есть в сражения, потому что никаких иных средств за исключением войны, даже не представляли себе. Герман Балк сразу же по прибытии приказал начать строительство нового замка над Вислой. Этот замок получил название Нешава.

Привилеем 1230 года Конрад Мазовецкий передавал Тевтонскому ордену на вечные времена Хелмин-скую землю с реками Дорвенца и Мокрая. Единственной обязанностью крестоносцев была борьба с пруссами до тех пор, пока те не примут христианство. Римский император подтвердил решение Конрада Мазовецкого.

Папа римский объявил новый крестовый поход против пруссов. Его участникам отпускались все грехи наравне с крестоносцами, которые воевали за Святую землю. Обеспечив таким образом себе правовую основу для экспансии в славянские земли, тевтонцы приступили к активным боевым действиям.

В 1231 году Герман Балк с небольшим отрядом переправился на лодках через Вислу и добрался до одного из прусских святилищ. Там находился дуб, которому поклонялись местные жители. Крестоносцы укрепили это место — окружили его рвом и валом, повесили на дубе свою хоругвь. Им удалось отбить все атаки пруссов, которые стремились уничтожить иностранцев, посягнувших на святыню.

Спустя несколько месяцев на месте покоренного прусского святилища тевтонцами был заложен замок и город Торунь. В скором времени Герман Балк с помощью прибывших из Европы крестоносцев прогнал пруссов из всей Хелминской земли. На месте сожженного прусского городища был заложен город Хелмна. Хелмна был объявлен столицей Пруссии.

В 1234 году объединенная армия Тевтонского ордена, Конрада Мазовецкого, силезского князя Генриха Бородатого, поморского князя Святополка и великопольского князя Владислава нанесла пруссам тяжелое поражение на реке Сиргуна. Эта победа придала импульс строительству новых замков крестоносцев.

В 1237 году был заложен замок Эльбланг, спустя два года — Балга. Орден постепенно продвигался в глубь Пруссии вдоль рек Висла и Нагота, а затем и Вислянского залива. Делалось это с целью не терять водной связи с базами на Хелминской земле.

Так закладывались основы орденского государства в Пруссии. Завоевание новых земель осуществлялось по простой и надежной схеме. На границе территории, которую планировалось покорить, строился замок. Этот замок использовался в качестве опорного пункта для войска, которое отправлялось в поход. Затем на расстоянии 15—30 миль в глубь вражеской территории, не более одного дня пути, закладывался новый замок. Спустя еще день пути — новый замок, и так далее.

Возникала сеть замков, которые со временем покрыли всю территорию Пруссии. В XIII веке крестоносцы еще не строили замков в привычном смысле этого слова — не хватало средств на столь дорогие постройки. Обычно делали сооружение из двух параллельных стен из лежащих бревен. Пустоту между стенами заполняли камнями и глиной. Сверху отсыпали вал из глины и сооружали деревянные башни.

Строительство каменных замков началось лишь в XIV веке. Вокруг замка проводили ров с водой. Через него к воротам вел опускающийся мост. Тевтонский орден принял на вооружение нормандско-сицилийский тип замков — квадрат с башнями.

В XIII веке строились и нерегулярные замки с одной — двумя башнями, или с башней над воротами. Там, где из рыцарей собирался полный конвент, возводился собственный замок со строениями по всему периметру стен, а также внутренний замок за стенами с хозяйственными строениями.

Там же, где не набиралось полного конвента и руководил не комтур, а прокуратор, замок имел один или два корпуса около стен. В замке всегда располагались часовня и общая столовая. Обычно они находились на втором уровне строений. Первый этаж занимали оружейная, кладовки, жилище прислуги. Ниже этого уровня находились подвалы. Комтур обычно располагался на втором этаже строения. Под крышей находился оборонительный ярус с бойницами.

Вскоре Пруссию посетил Герман фон Зальца. Как человек, привыкший все делать основательно, он продумал комплекс мер, который способствовал привлечению на прусские земли колонистов из Германии. Для этого новооснованным городам и их жителям предоставлялись всевозможные льготы и привилегии.

Города Хелмна и Торунь получили самоуправление согласно магдебургскому праву. Была организована военная служба на феодальной основе. Тот, кто получал в лен от ордена определенное количество земли и иное имущество, обязан был по первому же призыву отправляться в войско в полном вооружении и в сопровождении двоих оруженосцев.

О стабильном положении Тевтонского ордена на покоренных землях в этот период свидетельствует тот факт, что великий магистр приказал отливать в Хелмне монету из чистого серебра. Большую помощь ордену в завоевании Пруссии оказали прибывшие из Европы крестоносцы, а также польские князья, ожесточенные многолетними набегами пруссов. Только по этой причине завоевание прусских земель осуществлялось такими стремительными темпами.

Уже через семь лет боевых действий крестоносцы приступили к завоеванию новых прусских областей — Вармии, Натангии и Бартии. Однако случались у тевтонцев и серьезные неудачи. Так, в 1237 году во время осады прусского городища Балга был практически целиком уничтожен отряд крестоносцев.

Однако тевтонцы быстро оправились от этого поражения. Они двинулись к Балге с новыми силами, захватили городище и вырезали его население поголовно. Однако и реакция пруссов оказалась быстрой. Они обложили в этом же городище самого ландмейстера Германа Балка вместе с его отрядом. Тот спасся только благодаря неожиданной помощи немецких крестоносцев.

В скором времени жители Вармии, Натангии и Бартии, дабы избежать поголовного уничтожения, вынуждены были покориться и принять католическое вероисповедание. Чтобы закрепить эту победу, началось спешное строительство замков: Кройцбурга в Натангии, Бартенштейна, Резеля и Висемберга в Бартии, Брунсберга и Хейлзберга в Вармии.

Местные земли были поделены между немецкими дворянами, которые изъявили желание поселиться в Пруссии на основе ленной службы. Местную молодежь высылали в Германию, где из них воспитывали проповедников христианства.

В 1237 году к Тевтонскому ордену присоединился орден Христа. Членов ордена Христа по изображению меча на плащах называли также меченосцами. Это рыцарское объединение более известно как Ливонский орден. В тот период меченосцы переживали трудные времена. Они непрерывно воевали с русинами, ливами, курами, эстами, семигалами и в то же время конфликтовали с рижским архибискупом.

Орден меченосцев занимал в Ливонии довольно скромное место — из всех завоеванных земель он получал только третью часть. Две остальные части получал местный архиепископ. Объединением с Тевтонским орденом меченосцы надеялись поправить свое положение в Прибалтике. Объединение было ускорено тяжелым поражением, которое нанесли меченосцам литвины под командованием князя Миндовга в 1236 году. В том сражении погиб магистр меченосцев.

Ливонским провинциальным магистром был назначен неутомимый завоеватель Пруссии Герман Балк. Некоторое время он также совмещал и функции прусского ландмейстера. В 1239 году умер Герман фон Зальца — выдающийся деятель Тевтонского ордена, создавший основу построения будущей орденской державы.

Тевтонские рыцари принимали участие в войне с татаро-монголами в 1240—1241 годах, однако неудачно. Татары наголову разгромили объединенные христианские войска в битве под Лагницей в 1241 году. В этом сражении был тяжело ранен прусский ландмаршал.

Вскоре в союз против Тевтонского ордена с пруссами вступил поморский князь Святополк. Он первый среди славянских правителей понял, что после покорения пруссов придет очередь соседних христианских земель. После непродолжительной, но кровопролитной войны тевтонцы с помощью польских князей победили Святополка.

Согласно договору 1243 года Святополк обязался помогать крестоносцам во всех войнах с неверными. Однако спустя непродолжительное время Святополк объединился с пруссами Судовии, опустошил Хелминскую землю и разгромил тевтонское войско. В этой битве погиб прусский маршал.

Святополк потребовал вернуть сына, который находился в руках крестоносцев как заложник верности отца. Рыцари отказались это сделать и призвали поморского князя покориться ордену. Святополк построил на острове посреди Вислы замок Зантырь, перекрыв этим крестоносцам водный путь.

В ходе новой войны с поморами и пруссами тевтонцы, с помощью крестоносцев из Германии и Польши, вновь одержали верх. В 1246 году Святополк был вынужден заключить новый мир. Он обязался порвать отношения с пруссами, помогать тевтонцам в войне с язычниками и оставить родного сына в заложниках.

Однако вскоре Святополк вновь поднял восстание против крестоносцев. И лишь в 1248 году, окончательно исчерпав свои силы, Святополк при посредничестве папского легата заключил мирный договор с крестоносцами.

С помощью того же легата и при его посредничестве 7 февраля 1249 года крестоносцы заключили соглашение с новокрещеными пруссами из Померании, Вармии и Натангии. Местные христиане получили определенные права. Они имели право самостоятельно покупать и продавать землю, распоряжаться движимым имуществом и вступать в брак.

Со своей стороны пруссы гарантировали придерживаться христианства, сохранять верность ордену и не сжигать своих мертвецов. Однако пруссов-христиан было еще очень мало и они нетвердо придерживались принятых обязательств. В скором времени они объединились с язычниками, устроили засаду на дороге между рыцарскими замками и уничтожили крупный отряд крестоносцев.

Ордену вновь оказали поддержку европейские рыцари, которые прибыли в Пруссию в 1257 году в большом количестве. С помощью этого крупного воинского контингента были покорены Померания, Вармия, Натангия, Бартия и Галиндия. Местные жители были вынуждены принять христианство.

В 1252 году Тевтонский орден завоевал Поморье. Спустя год крестоносцы заключили новый мир со Святополком на условиях, что в случае его нового выступления против ордена, он будет лишен города Гданьска.

С помощью западноевропейских рыцарей тевтонцы покорили в 1254 года Самбию. В 1255 году был основан Кенигсберг, который впоследствии стал одним из крупнейших портов Балтийского моря. Однако в 1259 году объединенное войско Тевтонского и Ливонского орденов вместе с датскими рыцарями потерпели сокрушительное поражение от литвинов под командованием князя Миндовга в битве при озере Дурбе.

Сразу же усилилось сопротивление пруссов. В том же году орден меченосцев возобновил боевые действия против местных племен Восточной Прибалтики, а также предпринял опустошительные рейды в направлении русских городов Пскова и Новгорода.

В сопротивлении с неверными крестоносцы не считали обязательным придерживаться норм христианской морали. В 1260 году орденский прокуратор Вармии и Натангии Вальрод Мирабилис пригласил на пир в замок Ленценберг местных прусских аристократов. Подобные собрания случались уже не раз, поэтому пруссы пришли, не предприняв никаких мер безопасности.

В самый разгар пиршества по приказу прокуратора в помещении, где собрались прусские аристократы, были заколочены двери и окна, а сам дом подожжен. Никто не сумел вырваться из огня. В ответ на это злодеяние во всех прусских землях вспыхнуло восстание.

Верность крестоносцам сохранили только Хелминская земля и Помезания. Они были почти целиком заселены колонистами-христианами. В восстании приняли участие самбийские, натангийские, варминские, бартийские и погезамские пруссы. Размах восстания в сентябре 1260 года был настолько мощным, что орденское государство едва не рухнуло.

В ряде случаев повстанческие отряды возглавили пруссы, которых крестоносцы в младенческом возрасте отправили в Германию для воспитания в христианском духе. Те христиане, которые не успели укрыться в замках, были убиты прямо в своих колониях. Повстанцы сжигали костелы и убивали священников.

Как сообщал орденский хронист, одного священника пруссы положили головой между двух бревен и, сжимая их, постепенно задушили, говоря с издевкой, что не смеют проливать кровь такой святой особы. Некоторых пленных пруссы приносили в жертву своим богам. Так, в полном вооружении, на коне был живьем сожжен один из пленных рыцарей.

Рыцарские гарнизоны были осаждены в замках. Дважды из Германии к ним на помощь приходило подкрепление, но оба раза орденское войско было разгромлено пруссами. Повстанцы успешно осаждали такие крупные замки, как Кройцбург и Бартенштейн. Гарнизон Кройцбурга оставил замок и спасался бегством. Однако пруссы догнали рыцарский отряд и поголовно уничтожили.

Та же участь едва не постигла гарнизон Бартенштейна. Однако на этот раз крестоносцы пошли на хитрость. Весь рыцарский отряд ночью тихо вышел из замка, оставив там лишь старого тевтонца, который регулярно звонил в колокол церкви, как бы созывая братьев на богослужение. Пруссы не сразу заметили этот обман.

Однако осада Кенигсберга окончилась неудачно. Долго сумел продержаться замок Хейлсберг в Вармии, несмотря на многочисленные штурмы и обстрелы из осадных орудий. В конце концов, гарнизон Хей-лсберга сумел прорвать кольцо блокады и укрыться в замке Эльбланг. Вместе с собой они привели 12прусских заложников. Пруссов ослепили и отпустили «на все четыре стороны».

Тем временем ожесточение с обеих сторон нарастало. Ландмейстер Эльбланга узнав, что два рыцаря вошли в тайный сговор с осаждавшими, приказал живьем сжечь предателей. Если бы казненные были язычниками, то этот поступок не вызвал бы возмущения среди прочих крестоносцев. Однако за чрезмерную жестокость по отношению к христианам ландмейстер был лишен должности.

Повстанцы захватили все малые орденские замки, а крупные держали в плотной осаде. Верные ордену Хелминская земля и Помезания были опустошены. В 1263 году крестоносцам удалось подавить восстание в Самбии. Однако война продолжалась в остальных землях.

Натангийские пруссы разгромили войска крестоносцев в Хелминской земле. В одном из кровопролитных сражений погибли ландмейстер и несколько десятков рыцарей. Почти до основания был разрушен замок Радзынь. Его дважды захватывали повстанцы и дважды отбивали крестоносцы.

Из Германии непрерывном потоком в Пруссию прибывали подкрепления. Благодаря этому притоку рыцарей с конца 1272 года Тевтонский орден начал брать ситуацию под контроль. После 14-летней войны были приведены к покорности Вармия, Натангия, Бартия.

В 1274 году возобновилось завоевание новых областей Пруссии — Скаловии, Надравии и Судовии. Однако в некоторых землях восстание еще продолжалось и крестоносцы подавляли его с большой жестокостью. По приказу прусского ландмейстера Конрада фон Цирберга почти все жители Погезании были выселены в западные области. Многие местные жители, спасаясь бегством, уходили вместе с семьями в соседнее Литовское княжество и оседали в предместьях Гродно.

Восстание пруссов постепенно угасало. Свидетельством тому явилось освобождение орденом части своего войска от борьбы с повстанцами для новых завоеваний. В это время мемельский комтур хитростью захватил в плен одного из руководителей повстанческого движения в Скаловии. На привале пленного привязали к дереву, чтобы тот не убежал. Когда стража уснула, прусс сумел освободиться. Однако, вместо того, чтобы убегать, он схватил меч у одного из спящих и атаковал крестоносцев. Повстанец убил рыцаря и трех кнехтов, а четвертому отрубил руку. Остальные крестоносцы проснулись, разбуженные шумом, и зарубили взбешенного повстанца.

В 1283 году была завоевана последняя прусская провинция — Судовия. Она оказалась сильно опустошенной — много пруссов погибло в сражении. Часть была выселена крестоносцами в иные земли, часть пруссов бежало в Литву. На место погибших и бежавших являлись колонисты из Германии. Те местные жители, которые приняли католическую веру под принуждением, еще долгое время, до XVI века, сохраняли втайне свою языческую веру.

Для того, чтобы покорить Пруссию в течение полувека, потребовались колоссальные усилия не только Тевтонского ордена, но и дворянства всей Священной Римской империи. Местному населению в результате 52 лет ожесточенной борьбы были нанесены такие невосполнимые потери, что, в конце концов, пруссы перестали существовать как самостоятельный этнос.

Внутренняя политика орденской державы на территории Пруссии строилась умело и целеустремленной Чтобы привлечь на обезлюдевшие земли побольше немецких колонистов, крестоносцы утвердили новое хелминское право. Было введено фламандское право наследственности — равенство в этом вопросе мужчины и женщины. Согласно венгерскому праву разрешалась свободная охота на диких зверей, за исключением бобров. Использовались также магдебургское и польское право.

Пруссы были разделены на две категории — вольные и рабы. Те, кто сохранили верность ордену во время восстания 1260—1274 годов, имели больше прав. Бывшие повстанцы — невольники — жили в особых деревнях, имели небольшие хозяйства и работали на крестоносцев. Они не могли селиться в городах. Местное дворянство было онемечено.

До 1350 года в Пруссию прибывало ежегодно много колонистов. Затем этот миграционный поток значительно поубавился. Крестоносцы основали 1400 новых деревень. К началу XV века в Пруссии уже было 93 города. Население орденского государства к этому времени насчитывало около полмиллиона человек.

Хозяйственная жизнь страны тщательно контролировалась орденом. Крестоносцы создали двойную систему доходов — через отработки, денежные и натуральные налоги, которые платили и дворяне, а также через собственное хозяйство (земледелие, животноводство, ремесло, кредит, торговля).

Главным объектом торговли были овсе, ячмень и солод. Крестоносцы злоупотребляли своей властью — собственных экономов они ставили в более выгодные условия торговли, нежели остальных купцов Пруссии. Благодаря такой системе хозяйствования за несколько десятков лет Пруссия превратилась в одну из самых процветающих стран Европы. Это еще более укрепило позиции Тевтонского ордена. «Натиск на Восток» продолжался.

ОППОЗИЦИОННЫЕ ДВИЖЕНИЯ

Немецкие князья своей не ограниченной законами деятельностью создавали во всех частях страны состояние политического хаоса. Господствовало кулачное право. А потребности все более увеличивались. Росли расходы на придворную жизнь. Для кулачного права надо было содержать войска. На это требовались деньги.

Эти необходимые средства добывались и крупными, и мелкими князьями при помощи налогов. Тяжесть налогов наваливалась на плечи крестьян.

Но были и другие пути. На всех дорогах в империи — у замков и границ владений, у мостов и переправ — феодалы ставили многочисленные заставы для взимания проездных пошлин. Вымогательства и грабежи князей и рыцарей мешали нормальной торговле. А это в свою очередь вызывало недовольство и оппозиционные настроения в средних слоях городского бюргерства.

Но не только в городах росло недовольство, оно охватывало и немецкое крестьянство. Большое влияние на крестьянское движение в Германии оказало гуситское антифеодальное выступление в Чехии.

Пятый крестовый поход против гуситов в 1431 году окончился крахом. Он был организован германским императором и римским папой. Чешская армия, основную силу которой составляли крестьяне, вышла за пределы Чехии. Она проникла в Баварию, Австрию, Силезию и Венгрию. Эхом прошли выступления крестьян в других частях Германии, особенно в окрестностях рейнских городов. Большую тревогу у феодалов и представителей городской аристократии вызвало крупное восстание крестьян в районе города Вормса. Имеющие власть опасались, что под влиянием чешских событий это местное восстание может Извратиться в общее нападение на всех господ в Германии.

Феодалы других стран и католическое духовенство с тревогой следили за событиями в Германии. На происходившем в Базеле церковном соборе особое внимание обращалось на чрезвычайную опасность, которая грозила в Германии власти князей и самому существованию империи.

Один из участников этого церковного собора, проезжавший через Германию в 1432 году, писал, что на Рейне происходят массовые выступления крестьян не только против клириков, но и против знати и что скоро, по его мнению, все крестьяне в Германии перейдут на сторону чехов. Крестьянское движение приобретало в условиях раздробленной Германии большое политическое значение.

Наиболее прогрессивные представители бюргерства сочувствовали крестьянскому движению. Они видели, что оно подрывает силу князей и всю систему феодальной раздробленности. Все громче раздавались голоса, которые требовали установления государственного единства и признания за Германией подобающего ей места среди других народов.

Отражением настроений этого слоя бюргерства явился политический памфлет «Реформация императора Сигизмунда». В нем выдвигались требования — превратить Германию в централизованное государство, прекратить бесконечные феодальные войны, подчинить местные власти общегосударственным законам, заменить феодальные привилегии системой государственных прав и обязанностей и создать единое судопроизводство, систему единых пошлин и единой монеты.

В этом памфлете говорилось также об улучшении условий ремесла и торговли, об упразднении цеховых стеснений и ликвидации крупных торгово-ростовщических компаний.

По мнению автора памфлета инициатива государственного объединения должна была принадлежать городам. Они объявлялись «хранителями государственного права» в империи. Любопытно было и то, что анонимный автор считал, что преобразования невозможны без активной роли «малых» и «простых» людей. Он требовал отмены крепостного состояния крестьян и упразднения ряда феодальных повинностей.

В конце тридцатых и начале сороковых годов пятнадцатого века юго-западные земли Германии не раз подвергались нашествию наемников французского короля. Арманьяки, как называли этих наемников, пользовались неразберихой, вызванной крестьянским движением. Французский король Карл VII с намерением присоединить к своим владениям юго-западные земли Германии направил туда военные отряды под предводительством дофина Людовика, будущего Людовика XI. Арманьяки разоряли немецкие земли, совершали грабежи, поджоги и убийства.

Но странно вели себя немецкие князья и феодалы. Даже император не принимал никаких мер против действий арманьяков. Наоборот князья сами призывали их в свои земли и помогали им, надеясь таким путем подавить сопротивление крестьян и покончить с нарастанием оппозиций в городах. Внешний враг был им менее страшен.

Энергичный отпор чужеземцы встретили со стороны самого народа. Крестьяне Юго-Западной Германии, бежавшие от захватчиков под защиту городских стен, образовали там отряды для борьбы с врагом. Они обращались ко всему народу с призывом присоединиться к ним в целях общей борьбы. Крестьянские отряды выступали под своим знаменем, на котором рядом с изображением богородицы был нарисован башмак с длинными шнурками. Изображение башмака на знамени являлось символом народных сил, вступающих в борьбу со всеми феодалами и знатными людьми, носившими сапоги.

Под знаменем «Башмака» крестьянские отряды изгнали арманьяков из Эльзаса и Зундгау в 1439 году. Под этим же знаменем велась борьба с французскими наемниками и при последующих их вторжениях.

Около пятидесяти тысяч конных рыцарей и наемников под командованием дофина Людовика вступили в пределы Германии в 1444 году. К арманьякам примкнули большие силы немецких рыцарей. Дофин планировал захватить территории на правом берегу Рейна, плодородные земли и богатые города. Но и на этот раз удача не сопутствовала французам, шварцвальдские крестьяне отбросили захватчиков, которые уже переправились через Вейн, обратно.

Тогда образовалось тайное общество «Башмак» для дальнейшей борьбы с врагами. В Эльзасе под знаменем «Башмака» действовали в эти годы отряды партизан. Они устраивали засады, нападали на отдельные группы арманьяков, отнимали у них лошадей и обозы, сжигали захватчиков в домах, где те укрывались, хватали и бросали их в Рейн.

Народные отряды превратили огромную армию дофина Людовика в разобщенные группы голодных и оборванных бродяг, нарушая связь между отрядами и лишая их снабжения. Партизанам помогало население и это имело огромное значение в борьбе.

Не так однозначно вело себя немецкое бюргерство. Сначала оно занимало чрезвычайно пассивное положение в борьбе с арманьяками. Оно ограничивалось подачей петиций императору о необходимости путем переговоров добиться ухода захватчиков из Германии. Но эти петиции не имели результатов. А зимой 1444—1445 годов движение против арманьяков охватило уже огромный район Юго-Западной Германии. Борьба превратилась в подлинно народную войну. И тогда к сопротивлению присоединились Страсбург и некоторые другие города.

Знамя «Башмака», впервые поднятое во время войны с арманьяками, означало призыв к общей борьбе против князей и княжеской политики. И естественно, это знамя внушало страх господствующим в империи силам.

В 1460 году восстали крестьяне земли Гегау (на юго-западе Германии). Они тоже подняли знамя «Башмака». Восстание не вышло за пределы этого района. Требования восставших были направлены только против введенных недавно новых поборов и повинностей. Но крестьянские волнения вызвали большую тревогу среди феодалов.

В 1493 году был раскрыт новый заговор. Его готовили в союзе крестьяне и горожане. Это произошло в Эльзасе. План участников заговора заключался в том, чтобы захватить город Шлеттштадт, поднять знамя «Башмака», которое, как были уверены заговорщики, привлечет в их ряды массу «простого народа». Этой силы будет достаточно для овладения другими городами и замками в Эльзасе.

После захвата власти члены союза намеревались внести изменения в область судопроизводства, упразднить некоторые из княжеских налогов и поборов, а также ликвидировать ростовщичество.

СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV ВЕКА

Император из габсбургского дома Фридрих III занимал престол довольно длительное время (1440— 1493). Этот дом был самым могущественным в империи. Он обладал крупными военными силами. При Фридрихе III к наследственным землям Габсбургов были присоединены Нидерланды и графство Бургундия. Это придало дому значительную политическую силу в Европе.

Немецкие князья увидели теперь в Габсбургах тот самый оплот, что мог противостоять нарастающей волне народных движений. Многие из князей соперничали с Габсбургами и боялись их могущества, но поддерживали реакционную политику этого дома, особенно внешнюю, направленную на порабощение соседних народов.

Между тем нарастало народное движение внутри страны. Усложнялась и международная обстановка в Европе в связи с завершением в ряде стран процесса государственной централизации. Это заставило немецких князей искать пути к«имперской реформе».

Именно эти поиски привели к созданию «Швабского союза», крупного политического и военного объединения, которое возникло в конце 80-х годов XV века. Формально «Швабский союз» представлял собою объединение рыцарей и имперских городов Юго-Западной Германии. К этому объединению присоединились крупные князья Гогенцоллеры, Габсбурги, герцог Ульрих Вюртембергский и другие.

На самом же деле союз находился полностью в руках этих князей, которые признали своим руководителем одного из курфюрстов — майнцского епископа Бертольда. Города и рыцари занимали в «Швабском союзе» подчиненное положение.

Союз показал свою силу при расправе над крестьянами Кемптенского монастыря, которые оказали решительное сопротивление новому закрепощению. Впоследствии «Швабский союз» стал главным орудием господствующих сил при подавлении Великой крестьянской войны 1525 года.

К 1500 году возглавляющие союз князья на рейхстагах провели свой проект «имперской реформы».

Главным решением было объявить в империи «земский мир», то есть запрещение внутренних войн. Для этого необходимо было создать общеимперское управление и общеимперский суд для улаживания споров между территориальными князьями.