Вторая попытка

Двадцатая глава

Мне казалось, что жизнь моя уподобилась песочным часам. И песчинок, которые стремительно утекали, становилось все меньше. И некому было перевернуть часы, чтобы запустить цикл по новой. И то, что песчинки, которые символизировали мгновения моей жизни, были укрыты от внешнего мира за хрупким стеклом, тоже пугало. Одно неловкое движение, и все минуты, часы, секунды мне отмеренные просто рассыплются по полу вперемежку с битым стеклом.

Ночь тянулась и тянулась. Невыносимо, томительно долго. Так, что не получилось бы насладиться ею, даже скажи мне, что эта ночь последняя. Я вспомнила, как меня раньше мучило, бесило ожидание. Ждать для меня значило — ждать Алика. Я ждала, ждала…господи, глупости какие. Сейчас я ждала, позволят ли мне жить дальше. Позволят ли родиться ребёнку, который рос в моём животе. Вот это, я вам скажу, ожидание. Все остальное хрень.

Шум, который подарил мне надежду, растаял, растворился в ночной тишине. Сейчас её нарушало лишь пение какой-то пичужки за моим окном. Быть может, это соловей. Интересно, как выглядит соловей? Никогда не видела…что за дурость в голову лезет?

Грохот повторился. Я сконцентрировалась. Он шёл откуда-то снизу. И определённо источник шума находился в том же склепе, что и я. Быть может, первый этаж или подвал, наверняка здесь есть подвал. Кто может грохотать ночью в подвале? Привидение? Ха-ха.

— Ну давай же, — сказала я тому, кто производил шум. — Кем бы ты ни был. Хоть Дракулой. Хоть привидением. Да бог с ним, пусть даже Эльзой, я и на неё согласна…

Прогрохотало снова. Я ждала и смотрела в потолок. Он был белым, скучным. Если бы у меня были силы, я бы притащила стремянку, взобралась на неё и раскрасила это полотно во все цвета радуги. Но так как сил не было, оставалось лежать и смотреть на то, что есть. Кровотечение прекратилось, и теперь кожу стягивала корка подсохшей крови. Я решила не вставать, терпеть до утра. А потом и помоюсь, и попью. Не буду ходить лишний раз. Зачем испытывать судьбу, я же могу потерпеть…

Тишина, опять тишина. Даже птичка, кем бы она не была, улетела. Наверняка у неё нашлись более увлекательные дела, чем развлекать беременную, умирающую от голода и запутавшуюся в собственной жизни женщину. Начало светать. Вот полежу ещё час и встану, точно встану, решила я.

Внизу пронзительно взвизгнул металл. Быть может, там и правда мертвец выбирается из гроба, замурованного в бетон? Например, бабушка Эльзы… снова ха-ха. Видимо чувство юмора вытекло из меня вместе с кровью. В конце длинного коридора послышались шаги. Я напряглась. Сейчас. Сейчас меня спасут. В дверь трижды постучали.

— Я здесь! — хрипло сказала я. Прокашлялась и сказала громче: — Я здесь!

Ручку подергали, покрутили. Бесполезно, всем этим я уже занималась, дверка крепкая, с наскока не возьмёшь. Взревел сотней раненных монстров какой-то агрегат, дверь затряслась, ручка отлетела и покатилась по полу, а в самом полотне двери появилась кривая дырка. И дверь открылась, наконец, открылась!

— Спасателей заказывали? — спросила Эльза, заходя в комнату с бензопилой в руках.

— О боже, — простонала я. — Когда я говорила, пусть это будет Эльза, я шутила!

— Не ссы, прорвемся, — сказала она и щелкнула включателем. Комнату залил безжалостный свет, я зажмурилась.

Спасительница отложила бензопилу, признаюсь, этот инструмент в её руках меня пугал. Потянулась сладко всем своим гладким холеным телом. На ней был топ и короткие шортики, да в общем чего стыдиться, такую красоту грех скрывать. А я просто озлобленная, завистливая измученная женщина. Но взгляд от аккуратного пупка на плоском животе я отвела. И не в таких ракурсах Эльзу видела.

— Сижу я значит, истребляю запасы своего мужа в винном погребе, и тут приходит Рыжик, — словно в доказательство слов вошёл уже знакомый мне рыжий кот, потерся о ноги хозяйки. — А на ошейнике у него записка.

Эльза достала мою свернутую записку из заднего кармана шорт.

— Прошу спасти меня, ибо вы мой единственный, последний шанс. Спасти меня и нерожденного ещё ребёнка, которых волею судеб и злого рока…

— Не читай дальше, — взмолилась я. — Я три дня не ела, будем считать, что это бред.

— Хорошо, — покладисто согласилась Эльза. — Вот она я, спасатель во плоти. С бензопилой. Чего изволите?

— Врача. У меня кровотечение. Скорую. Больницу.

Эльза подошла к окну, открыла его, впуская утреннюю прохладу. Закурила, перегнувшись через подоконник.

— А не будет врача. И скорой не будет. Только я вот и бензопила.

— Но почему?

— Игорь уехал. Мальчикам велел нас не трогать. Вот они и не трогают. Но поверь, их здесь полно. Нам отсюда не выбраться, даже если мы этот склеп к чертям собачьим спалим. Скорее сами сдохнем, чем сюда пожарные или полиция приедут.

Накатило отчаяние. Ничего не изменилось. Просто появилась Эльза. Слёзы навернулись на глаза и, пробежав по коже, спрятались в волосах. Я скорее вытерла лицо, пока Эльза не увидела.

— Не бойся. Я что-нибудь придумаю. Там Виталик главным, я с ним тра*аюсь.

— Мило, — отозвалась я, думая о том, что жизнь моего ребёнка сейчас зависит от того, насколько Виталик ценит прелести Эльзы. Хотя может она в постели ураган? Тогда ещё побарахтаемся. Трижды ха-ха.

Эльза вышла из комнаты, но вернулась через несколько минут. Принесла мне питьевой йогурт.

— Тебе после голодовки все равно много есть нельзя. Держи. Потом приготовим ещё что. Я к Виталику пошла. Эх, Вадима бы сюда, да его Игорь в Москву забрал. Досада.

И ушла. Я выпила йогурт даже без удовольствия, голода не чувствовала. Представила, что Эльза вернётся, а я лежу в пятнах высохшей уже крови и встала, намереваясь пойти в ванную. Ноги держали плохо, голова кружилась. Встав, я замерла, готовая лечь сразу же обратно, если потечёт кровь. Но кровь не потекла, живот вел себя спокойно, и ребёнок в нем тоже. Медленно, шаг за шагом я добралась до цели, привычно уже попила из-под крана, вымылась, тщательно вспенивая тело. Чистое белье имелось, вместо испачканного халата я завернулась в полотенце и села на край постели, ожидая Эльзу. Ложиться на испачканный моей кровью матрас не хотелось.

— Ты чего встала, дура? У тебя же кровотечение!

— Помылась.

— Понятно. Дура.

Эльза принесла ворох постели, я, ненавидя себя за беспомощность, улеглась снова на чистые уже простыни.

— Что твой Виталик?

— Нет его. Уехал, оказывается, тоже в Москву, — огорченно покачала головой Эльза.

— За главного у них Сергей, я его ненавижу, и он меня тоже.

— И что, с ним ты не спала?

— Представь себе, нет. И такое бывает.

Мне вручили книжку. Слишком умную, чтобы быть интересной, я удивилась, кто её тут такую читает? Игорь, Эльза? Или куплена потому, что в интерьер вписывалась? Эльза приготовила куриный суп, вполне себе съедобный, но встававший камнем в горле, оттого, что приготовлен ею. Мне хотелось быть благодарной, честно. Хотелось, но не получалось.

Так прошёл день. Наступил вечер. Тёплый, мягкий. Мне хотелось на улицу, посмотреть, отцвели ли яблони, мне хотелось на волю, а ещё больше в больницу, под капельницу, и чтобы усталый доктор с умными глазами убеждал меня, что с моим ребёнком все будет хорошо. Но чего хочу я, меня никто не спрашивал, вот же досада. И я продолжала лежать, прислушиваясь к едва заметной возне внутри моего живота и продираясь сквозь мудреный текст книги, даже не запоминая её содержания.

— А ничего попроще у тебя нет? — наконец сдавшись, спросила я у Эльзы, которая перетащила своё барахло в комнату напротив и теперь мозолила мне глаза с завидным постоянством.

— Надо же, а я почему-то думала, что ты умная, — ответила та, но принесла детектив в яркой мягкой обложке.

Темнело. Читать в свете неяркой лампы было все сложнее, а позвать Эльзу, которая ушла в свою комнату, чтобы она включила свет, не хотелось. Я отложила книгу. Хотелось в туалет. Позвать Эльзу, чтобы помогла? Но я уже ходила сегодня, и все было в порядке… Да, мне было тяжело принимать помощь от неё, и я до сих пор не могла в полной мере поверить, что она и на самом деле не может позвать на помощь, выбраться из этого дома, в мифических мальчиков, нас караулящих, я тоже не верила. Их я не видела и не слышала. Скорее Эльза опять ведёт свою игру, а я в неё втянута по самые уши, что бесит.

Прислушалась к своим ощущениям — все спокойно. Я уже поняла, что не стоит впадать в панику, если ребёнок не шевелится, наверное, он может, как и я, просто спать. Присела на постели — все в порядке. Все в порядке было и по дороге к ванной. А вот на обратной дороге живот перехватило резким спазмом. Таким, что я охнула и согнулась. В этой позе и дошла до постели, свернулась калачиком. В дверях показалась Эльза, словно почувствовавшая мой страх.

— Добегалась? — спокойно спросила она.

Помогла мне устроиться на постели, рывком открыла окно, закурила, нервно, дергано, глубоко затягиваясь, не заботясь, что весь дым несёт в комнату.

— Ты мне не веришь, да? Думаешь, я могу тебе помочь? Думаешь, обманываю? И правильно делаешь, девочка, — она засмеялась так, что слёзы выступили. А быть может, они появились по другой совершенно причине, а сам смех их маскировал. — Не фея я. И волшебника на голубом вертолете вызвать тоже не могу. Единственное, что я могу делать — это е*аться. Но знала бы ты, как я этих мужиков ненавижу! И тебя сейчас тоже, даже сильнее, чем раньше…

Она выбросила окурок за окно, ушла, хлопнув дверью, на которой все так же красовалась неровная дырка. И сама бензопила, кстати, тоже до сих пор лежала здесь же, в углу. Минут через пятнадцать Эльза вернулась.

— Как ты?

— Так же. Живот колом стоит.

Она положила руку на мой живот, я не нашла в себе сил возразить. Затем дала мне три таблетки ношпы, я выпила их, не надеясь на чудо. Сама же Эльза уселась на принесённый стул и сидела, ерзая, словно на иголках. Она словно прислушивалась и поминутно поглядывала на дверь. Я прислушивалась с ней за компанию. И к своему животу, и к тишине дома. Наше терпение было вознаграждено, вскоре послышались шаги. Уверенные, будто шагал хозяин жизни. Уж наших жизней это точно. Я постаралась слиться цветом с одеялом, спрятаться подобно хамелеону, если уж не имею возможности залезть под кровать. Сомневаюсь, что это у меня получилось, одеяло было насыщенного фиолетового цвета, спать на таком может прийти в голову только шизофренику. Наверное, поэтому Эльза его и купила.

— Ну что, привет, — сказал вошедший мужчина. Облокотился о косяк покалеченной двери, усмехнулся. — Чего дергаешь? Заскучала?

— У неё кровотечение, — сказала Эльза. — И тонус. Ей врач нужен.

— Я звонил Игорю Владимировичу. Он велел справляться своими силами. Справляйтесь.

— Может, что-нибудь придумаем?

Эльза выпрямилась на стуле, словно кол проглотила. Я так боялась этого мужчину с неприятным взглядом водянисто-голубых глаз и ухмылкой, с его уверенностью, что он может делать все, что захочет, что даже дышала через раз. Эльза посмотрела на меня и улыбнулась. Встала.

— Пошли, — лениво протянула она. — Договоримся.

Сергей утянул её в комнату напротив и даже не позаботился прикрыть дверь плотнее. И все эти минуты я лежала и слушала, как Эльза договаривается. Я не испытывала презрения, мне было её жалко. Её, которая легла под этого мужика с сальным взглядом, чтобы выторговать для нас уступку, себя, которая была заложницей своей беременности и могла лишь ждать. Порой Эльза кричала. Надсадно, хрипло, на пределе. В такие мгновения я хотела встать, пойти к ним, сказать, чтобы он прекратил, что мы справимся сами, что нам не нужно его помощи, добытой такой ценой, а потом вспоминала про ребёнка и оставалась на своём месте. И ненавидела себя, успокаивая, что у Эльзы было столько мужчин, перетерпит, а ребёнок у меня один…

Я закрыла уши и считала про себя. Эльза вернулась, когда я досчитала до двух тысяч. Хлопнула дверью, села, опять закурила, уже даже не притворяясь, что курит в окно.

— Ненавидишь меня, да? — усмехнулась она.

Я промолчала, а живот скрутило очередным спазмом. Я стерпела, сцепив зубы, но Эльза заметила и опять усмехнулась. Она была в открытой майке, я видела, как зацветают на её шее следы засосов, а на груди алеет яркий след зубов. Эльза увидела, что я разглядываю её новые украшения, улыбнулась с вызовом. Я отвела взгляд.

Через час вернулся Сергей. О, я сразу узнала его шаги, сжалась в комок, и ребёнок, мой трусишка, тоже сжался. Вдруг испугалась, а вдруг он потребует от меня такой же платы? Нет, она не соразмерна, пять минут такого же развлечения, и я просто потеряю ребёнка. Нет, тогда я просто убью Сергея, перегрызу его горло и даже если не смогу, если в отместку он убьет меня, я хотя бы буду знать, что попыталась… Эльза же, напротив, выпрямилась и вскинула голову, делая вид, что ей совсем не страшно, хотя я-то знала — страшно.

Но мысли самого Сергея, к счастью, так далеко не заходили. Он вошёл в комнату и бросил на постель у моих ног большой бумажный пакет. Ещё один, звякнувший стеклом, поставил на пол.

— Что это? — спросила Эльза.

— Спасательный круг.

И ушёл.

— Ну что, будем спасаться? — пожав плечами, улыбнулась моя спасительница.

В пакетах были лекарства. Много. Таблетки, ампулы для уколов, банки и пакеты для капельниц. Только мы вывалили все на постель, как едко запахло больницей, словно она сама к нам пришла.

— Вот инструкция, ему врач дал, — протянула мне распечатку Эльза.

— О, Боже мой, скажите, что все это не взаправду, — сказала я, но в инструкцию углубилась.

Читая, старалась дистанцироваться, словно от наших действий не зависит жизнь моего ребёнка, словно просто статью на форуме читаю. Так было легче, не трясло, информация усваивалась лучше.

Эльза же притащила высокий торшер, приладила к нему пакет для капельницы, от него к постели протянулась гибкая змейка, по которой готовилось течь лекарство.

— Ты что, меня иглой дырявить собралась? — не поверила я.

— Да не ссы. Когда-то давно, в шестнадцать, когда я была ещё красивее и глупее чем сейчас, я поступила в медучилище и даже почти его закончила. В вену попаду. Да не бойся, оформим в лучшем виде, я почти два года проучилась.

— А что за лекарство?

— Я же не акушер-гинеколог. В инструкции сказано поставить капельницу, ставим. Давай руку.

Я переборола своё недоверие и руку дала. Отвернулась, чтобы не смотреть. Удивительно, но проколола Эльза легко и с первого раза. Жидкость, которая могла принести мне исцеление, медленно закапала, втекая в мои вены. Сейчас мне стало легче психологически, я видела, что мы делаем хоть что-то.

— Потом один укол прямо в капельницу, — деловито потерла руки Эльза, — чтобы дырок в тебе лишних не делать. А один в попу. Пока отдыхай. Я тоже вздремну, толкнешь, как закончится. В комнату, где меня Сергей тра*ал, идти не хочу.

И вытянулась прямо на моей постели, и, к моему удивлению, почти сразу уснула. Ровно вздымалась грудь, на ней чудовищными кляксами растекался фиолетовый цвет. Поднимался к шее, прятался в волосах. Сейчас, когда она спала, я могла разглядывать её без стеснения. Она была совершенна, даже синяки её не портили. Даже морщинки у глаз, которые говорили, что их хозяйке уже давно не восемнадцать. Я бы не смогла быть такой красивой. Не сумела бы. Я слишком слабая.

Я отвернулась. Посмотрела на флакон с лекарством — в нем было ещё так много, а рука уже затекла. Подумала, и покрутила колесико, увеличивая скорость. Но через несколько минут зашумела кровь в ушах, я, сдаваясь, убавила снова. Долго смотрела на капли, считала их и не заметила, как уснула. А когда проснулась, Эльза лежала рядом и разглядывала меня, подложив под щеку ладонь. Наши глаза были прямо напротив друг друга, я вспыхнула, смутившись.

— И что он в тебе нашёл? — в который раз удивилась Эльза. — Поворачивайся, укол в попу будем делать.

Оказалось, что моя рука уже свободна от импровизированной капельницы, я повернулась на бок и зажмурилась.

— А задница у тебя ничего, — сказала Эльза перед тем, как всадить иглу.

— Спасибо хоть на этом — сдержанно отозвалась я.

Я чуть вскрикнула, живот сжался, сын ответил ощутимым толчком.

— Сдаётся мне, ты могла сделать укол гораздо менее болезненно.

— Ничего, трудности закаляют характер.

Взяла очередную книжку в яркой обертке, включила свет и разлеглась рядом. В приоткрытую дверь — мне до сих пор было приятно видеть её открытой — вошёл Рыжик. Запрыгнул на кровать, покрутился вокруг Эльзы и устроился на моем животе. Его мягкая, тёплая тяжесть нисколько не мешала, даже расслабляла. Он завёл свою песню и начал массировать меня своими лапками, не забыв спрятать коготки.

— И этот, — беззлобно усмехнулась Эльза. — Ты мне вообще хоть одного мужика оставишь?

Я промолчала. Ночь мягко струилась в окна, оглушительно стрекотал кузнечик, пахло весной. Если все получится, если я отсюда выберусь, я ещё успею этой весной насладиться.

— Как думаешь, он придёт? — спросила я.

— Конечно. — Эльза не стала переспрашивать, кто.

— А почему так долго не приходила ты?

Эльза помолчала. Отложила книжку, в которую уже порядком углубилась, повернулась на бок лицом ко мне.

— Игорь меня тоже запер. В подвале. В общем, там даже неплохо, бассейн есть, винный погреб, да и закусить найдётся чем. Рыжик вон приходил, этот-то подлец в окошко подвальное пролазит. И тут ты со своим воплем помощи. Нет, я, конечно, сначала поржала, а потом уж принялась выбираться.

Я закрыла уши и считала про себя. Эльза вернулась, когда я досчитала до двух тысяч. Хлопнула дверью, села, опять закурила, уже даже не притворяясь, что курит в окно.

— Ненавидишь меня, да? — усмехнулась она.

Я промолчала, а живот скрутило очередным спазмом. Я стерпела, сцепив зубы, но Эльза заметила и опять усмехнулась. Она была в открытой майке, я видела, как зацветают на её шее следы засосов, а на груди алеет яркий след зубов. Эльза увидела, что я разглядываю её новые украшения, улыбнулась с вызовом. Я отвела взгляд.

Через час вернулся Сергей. О, я сразу узнала его шаги, сжалась в комок, и ребёнок, мой трусишка, тоже сжался. Вдруг испугалась, а вдруг он потребует от меня такой же платы? Нет, она не соразмерна, пять минут такого же развлечения, и я просто потеряю ребёнка. Нет, тогда я просто убью Сергея, перегрызу его горло и даже если не смогу, если в отместку он убьет меня, я хотя бы буду знать, что попыталась… Эльза же, напротив, выпрямилась и вскинула голову, делая вид, что ей совсем не страшно, хотя я-то знала — страшно.

Но мысли самого Сергея, к счастью, так далеко не заходили. Он вошёл в комнату и бросил на постель у моих ног большой бумажный пакет. Ещё один, звякнувший стеклом, поставил на пол.

— Что это? — спросила Эльза.

— Спасательный круг.

И ушёл.

— Ну что, будем спасаться? — пожав плечами, улыбнулась моя спасительница.

В пакетах были лекарства. Много. Таблетки, ампулы для уколов, банки и пакеты для капельниц. Только мы вывалили все на постель, как едко запахло больницей, словно она сама к нам пришла.

— Вот инструкция, ему врач дал, — протянула мне распечатку Эльза.

— О, Боже мой, скажите, что все это не взаправду, — сказала я, но в инструкцию углубилась.

Читая, старалась дистанцироваться, словно от наших действий не зависит жизнь моего ребёнка, словно просто статью на форуме читаю. Так было легче, не трясло, информация усваивалась лучше.

Эльза же притащила высокий торшер, приладила к нему пакет для капельницы, от него к постели протянулась гибкая змейка, по которой готовилось течь лекарство.

— Ты что, меня иглой дырявить собралась? — не поверила я.

— Да не ссы. Когда-то давно, в шестнадцать, когда я была ещё красивее и глупее чем сейчас, я поступила в медучилище и даже почти его закончила. В вену попаду. Да не бойся, оформим в лучшем виде, я почти два года проучилась.

— А что за лекарство?

— Я же не акушер-гинеколог. В инструкции сказано поставить капельницу, ставим. Давай руку.

Я переборола своё недоверие и руку дала. Отвернулась, чтобы не смотреть. Удивительно, но проколола Эльза легко и с первого раза. Жидкость, которая могла принести мне исцеление, медленно закапала, втекая в мои вены. Сейчас мне стало легче психологически, я видела, что мы делаем хоть что-то.

— Потом один укол прямо в капельницу, — деловито потерла руки Эльза, — чтобы дырок в тебе лишних не делать. А один в попу. Пока отдыхай. Я тоже вздремну, толкнешь, как закончится. В комнату, где меня Сергей тра*ал, идти не хочу.

И вытянулась прямо на моей постели, и, к моему удивлению, почти сразу уснула. Ровно вздымалась грудь, на ней чудовищными кляксами растекался фиолетовый цвет. Поднимался к шее, прятался в волосах. Сейчас, когда она спала, я могла разглядывать её без стеснения. Она была совершенна, даже синяки её не портили. Даже морщинки у глаз, которые говорили, что их хозяйке уже давно не восемнадцать. Я бы не смогла быть такой красивой. Не сумела бы. Я слишком слабая.

Я отвернулась. Посмотрела на флакон с лекарством — в нем было ещё так много, а рука уже затекла. Подумала, и покрутила колесико, увеличивая скорость. Но через несколько минут зашумела кровь в ушах, я, сдаваясь, убавила снова. Долго смотрела на капли, считала их и не заметила, как уснула. А когда проснулась, Эльза лежала рядом и разглядывала меня, подложив под щеку ладонь. Наши глаза были прямо напротив друг друга, я вспыхнула, смутившись.

— И что он в тебе нашёл? — в который раз удивилась Эльза. — Поворачивайся, укол в попу будем делать.

Оказалось, что моя рука уже свободна от импровизированной капельницы, я повернулась на бок и зажмурилась.

— А задница у тебя ничего, — сказала Эльза перед тем, как всадить иглу.

— Спасибо хоть на этом — сдержанно отозвалась я.

Я чуть вскрикнула, живот сжался, сын ответил ощутимым толчком.

— Сдаётся мне, ты могла сделать укол гораздо менее болезненно.

— Ничего, трудности закаляют характер.

Взяла очередную книжку в яркой обертке, включила свет и разлеглась рядом. В приоткрытую дверь — мне до сих пор было приятно видеть её открытой — вошёл Рыжик. Запрыгнул на кровать, покрутился вокруг Эльзы и устроился на моем животе. Его мягкая, тёплая тяжесть нисколько не мешала, даже расслабляла. Он завёл свою песню и начал массировать меня своими лапками, не забыв спрятать коготки.

— И этот, — беззлобно усмехнулась Эльза. — Ты мне вообще хоть одного мужика оставишь?

Я промолчала. Ночь мягко струилась в окна, оглушительно стрекотал кузнечик, пахло весной. Если все получится, если я отсюда выберусь, я ещё успею этой весной насладиться.

— Как думаешь, он придёт? — спросила я.

— Конечно. — Эльза не стала переспрашивать, кто.

— А почему так долго не приходила ты?

Эльза помолчала. Отложила книжку, в которую уже порядком углубилась, повернулась на бок лицом ко мне.

— Игорь меня тоже запер. В подвале. В общем, там даже неплохо, бассейн есть, винный погреб, да и закусить найдётся чем. Рыжик вон приходил, этот-то подлец в окошко подвальное пролазит. И тут ты со своим воплем помощи. Нет, я, конечно, сначала поржала, а потом уж принялась выбираться.

— Нет, милая, — негромко сказала я. — Я тоже девочка. Со мной этот номер не пройдёт.

А когда наступил вечер, тишина взорвалась кротким резким криком. Его принёс ветер и бросил в наше открытое окно. Эльза вскочила с постели, бросилась к окну.

— Он пришёл.

— Мне бы твою уверенность, — сказала я, но совсем тихо.

Глаза Эльзы горели лихорадочным огнём, но в них не было и следа опьянения.