Я тебя не променяю

2

Если честно, Дина немного сомневалась, что Герман согласится и потащится с ней в затрапезную по его меркам кофейню, но бросив короткий взгляд в окно, за которым маячили девчонки, он произнёс:

— Ну, пойдём, познакомимся, если хочешь.

Дина решила, что это исключительно ради неё он настолько покладистый, и обрадовалась, заспешила, не дожидаясь, уверенная, что Герман пойдёт следом. И он пошёл, а девчонки, увидев их, с любопытством уставились. Правда рты от изумления не открыли. Но и ладно.

Дина всех представила, вопросительно посмотрела на Германа.

— Посидим?

Тот ответил вопросом:

— Тебе взять что-нибудь?

Она не удержалась, выдала, усаживаясь рядом с Варей:

— Как обычно.

Герман едва заметно улыбнулся, направился к стойке, а Дина, воспользовавшись моментом, победно глянула на подруг.

— Ну что?

Варя дёрнула плечом, проговорила с присущей ей чрезмерной критичностью:

— Мужик как мужик. Не в моём вкусе.

— Просто у тебя вкус дурной, — парировала Дина. — Да, Рыбка?

— А? — встрепенулась Саша, оторвавшись от экрана телефона. — Вы про что?

Дина поджала губы.

— Как тебе Герман?

Саша развернулась, ещё раз посмотрела на разговаривавшего с официантом мужчину, произнесла довольно равнодушно:

— Нормально. — Добавила чисто из вежливости: — Симпатичный.

Дина тяжело вздохнула, проговорила с назидательным упреком:

— Убери хоть телефон. Опять, что ли, Даньшин донимает любовными посланиями? Не надоел ещё?

Ответить Саша не успела — да и что тут ответишь? — вернулся Герман.

— Сейчас всё принесут, — сообщил Дине, обвёл взглядом сидящих за столом. — Я пропустил что-то интересное?

Присел на диван возле Саши. Та просто головой мотнула, отложила телефон, зато Дина снисходительно выдала:

— Да нет здесь ничего интересного.

Так и сидели — пили кофе, разговаривали, но не слишком активно, потому как из-за присутствия Германа чувствовали стеснение. По крайней мере, Саша чувствовала. Оттого, что он сидел с ней на одном диване. Оттого, что иногда едва не касался локтем, пусть и случайно — всё-таки место за столиком не так уж и много. Оттого, что слишком часто она натыкалась на взгляд его свинцово-серых внимательных глаз. Не то, чтобы он был какой-то похотливый или бесцеремонный, но в нём легко читался интерес.

Непонятно почему, но ощущение создавалось такое, будто постепенно Герман всё больше и больше заполнял собой окружающее пространство, притягивал внимание. А ведь вроде бы ничего особенного не делал: не болтал без перерыва, не донимал бесконечными вопросами. Он вообще разговаривал негромко и сдержанно, но голос его был каким-то странно вязким. И взгляд тоже. И улыбка.

Неудивительно, что Дина на него запала настолько быстро. В обаянии ему не откажешь, как и в значимой для Могутовой уверенности. Но если у самой Дины уверенность была вызывающе-кричащей, то у Германа — спокойной и самодостаточной. Пожалуй, даже давящей. Наверняка он всегда знал, чего хотел и как этого достичь. И достигал.

— Саша! — прорвалось сквозь мысли.

Или, скорее, не так. Плавно проскользнуло, овеяло лёгким порывом ветерка — только вот не прохладным, а жарким — невесомо коснулось уха. Победило не напором, а вкрадчивой мягкостью.

Как странно у Германа получилось её имя. Кажется, никто никогда не произносил его так, без всяким уменьшительно-ласкательных суффиксов придав ему особое нежное звучание. А серые глаза едва заметно улыбались.

— По-моему, ты сейчас не с нами, а где-то далеко.

— Просто я задумалась, — оправдалась Саша.

— Да, — кивнул Герман. — Я об этом и говорю. Но было бы гораздо приятнее, — он сделал паузу, прежде чем добавить: — лично мне… — и снова пауза, с претензией на особую значимость, — если бы ты оставалась здесь и сейчас. Рядышком.

Она смутилась, почему-то, почти почувствовала себя виноватой, едва сдержала рвущееся с языка «Извините», опустила глаза. Но стоило спрятаться от топкого серого взгляда, сразу подумалось: «Да какого чёрта?» И что это ещё за «рядышком»? Такое же вкрадчиво завораживающее и многозначительное, как недавно прозвучавшее нежное «Саша».

— По-моему, нам уже домой пора, — напомнила Варя. Очень своевременно. — А то мы туда сегодня так и не доберёмся.

— Я вас подвезу, — тут же откликнулся Герман, но Варя невозмутимо заявила:

— Да мы и сами доберёмся.

— Ой, Варежка, — вмешалась Дина. — На твою самостоятельность никто и не покушается. Обычный жест вежливости. Сказано же, подвезём. Хватит уже выделываться.

Варя немного обиделась на дурацкое прозвище, произнесённое при постороннем, хмыкнула. Она-то прекрасно понимала, почему Дина поддержала Германа. Потому что полная презентация ещё не закончилась: подруга же хвасталась крутым мужиком с крутой тачкой, вот и собиралась продемонстрировать его в полном комплекте.

Хотя смысл-то? Варя тоже не особо в машинах разбирались.

Ну да, выглядела та внушительно: большая, удобная, чистенькая, узкий прищур фар на широкой серебристой «морде». Так ведь главное — ездит, а остальное — мелочи.

Они с Сашей забрались на заднее сиденье, а Дина, конечно, устроилась впереди, рядом с водителем. Ещё и с таким видом, будто заняла своё законное место, конкретно для неё изначально и предназначенное. Назвали адрес, Герман на несколько секунд отвлёкся на навигатор, потом машина тронулась с места.

Пока ехали, в основном молчали, только Дина с Германом иногда перебрасывались короткими фразами, но ни Саша, ни Варя в них особо не вслушивались, смотрели каждая в своё окно и немного удивлялись непривычности маршрута. Слишком уж отличалась дорога на общественном транспорте от нынешнего пути. И конечный пункт оказался странным: вроде бы обычный двор между домами, очень похожий, но явно не тот, хотя и смутно знакомый.

Герман остановил машину, произнёс спокойно и добродушно:

— Всё, Дин, приехала. Выходи.

Такого Дина не ожидала. Никак. Это сразу стало ясно по её лицу, изумлённо вытянувшему, по взгляду, полному неверия. Она решила, что, скорее всего, не расслышала, не так поняла, и вопросительно уставилась на Германа. Тот повторил, старательно растянув уголки губ в милую улыбку:

— Выходи. Вон твой дом.

— Но…

— Дина. В темпе.

Улыбка по-прежнему сияла, и голос Германа ничуть не изменился, был ровен и даже ласков, но, наверное, только полный идиот не распознал бы, что вся эта бархатная нежность чисто внешняя. А вот до Дины сразу дошло, что её вышвыривают как котёнка, с которым уже наигрались. Но возмущаться и качать права она не стала. Потому как бессмысленно, и ничего не изменится.

Зачем ей позориться и унижаться, напоминая о недавних свиданиях и близости, которые, по-видимому, мало что значили? И Дина гордо вскинула подбородок, придала лицу невозмутимо-снисходительное выражение, изо всех сил стараясь создать впечатление, что ей всё равно, что «Да пожалуйста! Не очень-то и хотелось!» Затем, не торопясь, отстегнулась, распахнула дверцу, вылезла. Всё молча. А когда машина опять тронулась с места, резанула взглядом по оставшимся на заднем сиденье подругам.

— Наверное, нам тоже лучше выйти, — запоздало спохватилась Саша. — Дальше мы сами. Тут недалеко.

— Ну нет, — мягко возразил Герман. — Так не пойдёт. Я же обещал довезти вас до дома, а обещания я всегда выполняю. Только адрес напомните.