Я тебя не променяю

9

Варя вернулась раньше, чем они успели проснуться, ввалилась в комнату, потягиваясь, произнося:

— Как я спать хочу.

И тут же застыла.

— Здрасьте.

Саша решила, что вообще не будет никак реагировать, а Костя приподнялся на локте, произнёс сонно:

— Я сейчас уйду. Мне ещё на работу надо.

— А-а-а… ну-у-у… — протянула Варя и попятилась. — Ты особо не вскакивай, подожди. Я пока на кухню.

Она торопливо смылась из комнаты, на кухне грохнула чем-то. Костя тряхнул головой, сбрасывая остатки сна, откинул одеяло. Когда перебирался через Сашу, наклонился к ней, поцеловал, спросил:

— Может, сегодня всё-таки лучше ко мне, в общагу? Там сейчас почти никого.

Она поняла, что не желает дожидаться вечера, что даже близкое присутствие подруги её почти не смущает. Обхватила Костю за шею, заставила опять наклониться, голодно приникла к губам.

— Сашка. Саш. Я же так не уйду, — раскаянно прошептал тот. — И твоя Варя нас прибьёт. Прямо в процессе.

Она не выдержала, прыснула от смеха, отпустила его. Костя сел на край кровати, произнёс, в спешке натягивая одежду:

— Я тебе позвоню, как только освобожусь. Хорошо?

Саша кивнула. Говорить совсем не хотелось, хотелось по-прежнему общаться жестами, движениями, прикосновениями. А Костя застыл на месте, видимо, борясь с противоречивыми стремлениями: ещё раз поцеловать на прощание да так и не добраться до двери или всё же уйти. Она вжалась щекой в подушку, не отводя от него взгляда, зашевелилась, натянула одеяло на подбородок.

— Сашка. Чёрт, Сашка. Ну как я так пойду? — пробормотал Костя, но в кухне опять что-то намекающе грохнуло, и он, наконец-то отмерев, медленно попятился в сторону выхода. — Ну всё. Хорошо. Пока. До вечера. Ладно?

— Ладно. Пока, — всё-таки произнесла Саша, но, кажется беззвучно.

Костя скрылся в дверном проёме, а через минуту крикнул из прихожей:

— Я ухожу. Дверь просто захлопнуть?

— Да, — моментально отозвалась Варя с кухни, и сразу следом за дверным хлопком ввалилась в комнату, плюхнулась на свой диван, проворчала себе под нос: — Я сейчас лучше лягу спать, а поговорим потом. Если, конечно, получится заснуть. — Потом действительно улеглась, но не отвернулась к стене, не закрыла глаза, а внимательно посмотрела на Сашу. — Надеюсь, ты-то не станешь рассказывать, насколько твой Даньшин хорош в постели.

— А разве я хоть раз что-то такое рассказывала? — озадачилась та.

— Ты пока нет, — справедливо заметила Варя. — Но, помнишь, Дина? «И тачка у него круть, и прочие части тела», — процитировала вольно, усмехнулась в потолок и снова уставилась на Сашу. — Да, кстати. А как же теперь Герман?

— А что с ним?

За всё время о Германе она даже ни разу не вспомнила. Да и сейчас не слишком-то хотелось. Но Варя приподняла голову, подпёрла её согнутой в локте рукой.

— Вдруг он до сих пор на что-то рассчитывает? Как подкатит с очередным букетом. А ты тут… с Костиком.

— Ну так и всё, — бесстрастно определила Саша. Чего тут неясного? Она выбор сделала, и даже не прошедшей ночью, а ещё два месяца назад. Затем напомнила Варе: — Ты же не болтать, спать собиралась.

Подруга поджала губы, произнесла многозначительно.

— Опять прячешься.

— Я не прячусь, — уверенно возразила Саша. — Просто повода не вижу обсуждать. Мне до этого Германа дела нет. Так зачем о нём думать? Ещё и разговаривать.

Действительно — зачем? Она и не думала, и не разговаривала. Ночи проводила с Костей в общаге, пока не закончились выходные, и те, кто уехал домой, не начали возвращаться.

Однажды, выйдя утром из блока, они столкнулись с девушкой.

— Мил, привет! — едва увидев её, воскликнул Костя, не промедлив ни секунды, не задумавшись, словно та была органичной частью общежитского быта, привычной составляющей, которая вызывала автоматическую реакцию.

Девушка тоже шевельнула губами, собираясь ему ответить, но, наткнувшись взглядом на Сашу, выдохнула что-то вроде вопросительного «А?» да так и зависла с приоткрытым ртом.

Она была выше Саши на полголовы и фигуристей, к тому же, будто на контрасте, светловолосой. Но не классической глянцевой блондинкой, а как раз наоборот: такой уютно-милой, домашней, опекающей. Наверняка занимала должность старосты в своей группе. Причём сама вызвалась. А в общаге являлась доброй хозяюшкой, к которой всегда можно обратиться, и которая непременно поможет и спасёт: накормит умирающего от голода соседа, одолжит сахара или чая, даст списать контрольную по какому-нибудь сопромату, выслушает слёзную историю несложившихся отношений, успокоит и пожалеет.

Спустя пару секунд она всё-таки пришла в себя, даже поинтересовалась у Кости:

— Ты уже приехал?

Хотя вопрос выбрала — тот ещё. Разве без слов непонятно? Но Костя всё равно ответил:

— А я никуда и не уезжал.

Оглянулся на Сашу, улыбнулся красноречиво, как будто собрался откровенно выложить перед случайной встреченной соседкой вот прямо всё-всё. «Видишь? Это моя девушка. Я её очень люблю, а она любит меня. Потому мы сейчас и вместе. И все выходные были вместе. Здесь, в моей комнате. Днём и ночью. Если ты вдруг не поняла».

Хорошо, что Мила опять не впала в ступор.

— Ага. Ясно, — пробормотала, кивая, сообщила: — Ну я пойду. Мне некогда. Надо… — замялась, не в состоянии придумать что-нибудь вразумительное, беспомощно добавила: — Тут… — Но так и не договорила, резко рванула с места, двинула вдоль по коридору в противоположную сторону.

— Кто это? — спросила Саша, оглянувшись.

Действительно же любопытно.

— Мила? — беззаботно уточнил Костя. — Да просто девушка с факультета. Живёт в соседнем блоке.

Похоже, он не замечал, вот абсолютно не замечал, как Мила на него смотрела. И не догадывался, отчего поначалу её парализовало, а потом она чересчур стремительно сбежала.