Я тебя не променяю

5

На Дину они наткнулись возле гардероба. Та стояла перед зеркалом, поправляла волосы, но, скорее всего, специально их поджидала. Увидела, что девчонки подходят, тряхнула головой, посмотрела свысока:

— Ну и как? Он сразу с вами двумя? Или на этот раз с одной, а с другой — в следующий.

Варя поджала губы.

— Могутова! Чего ты несёшь-то? От обиды крыша поехала? — Она глянула на Сашу, будто согласовывая с ней следующую фразу, произнесла убеждённо: — Довёз до дома и укатил. — И опять глянула.

Хотела, чтобы Саша сама решила, стоит ли рассказывать более подробно? Про её короткое общение с Германом один на один, про утренний сюрприз. Или намекала, что обо всём этом упоминать как раз не стоит?

Саша предпочла молчание, точнее, независимо дёрнула плечом, перекидывая через него лямки рюкзака.

Дина смотрела недоверчиво и чересчур пристально, по лицам пытаясь определить, говорили подруги правду или обманывали. Но, похоже, так ничего точно не решила и, на всякий случай сохранив выражение обиды, зашагала рядом. Всё равно у них сейчас общее занятие — лекция по истории искусств. А вообще-то они в разных группах. Варя с Сашей в бюджетной, а Дина в той, где учатся по договору.

Пока поднимались по лестнице, а потом шли до нужной аудитории, Варя назидательно вещала:

— Дин, а что ты вообще от такого, как Герман хотела? Неужели рассчитывала на что-то серьёзное? Что он тебя своей постоянной девушкой сделает, содержать станет. Может, раньше я бы тебе и поверила, пока его не увидела, но теперь… — Она остановилась, повернулась к собеседнице. — Вот скажи, он тебе хоть раз цветы подарил?

Дина снисходительно хмыкнула.

— Да нужны мне какие-то цветы. Мы с ним в ресторан ходили. Несколько раз.

— И в баню?

Тут даже Саша удивилась, не только Дина.

— Баня-то при чём?

— Ну как? — хихикнула Варя. — Накорми, напои, в баньке попарь, в койку уложи. Стандартный ритуал. — Она зашла в лекционную, выбрала стол и, пока пробиралась вдоль ряда, продолжала: — Дин, да ты же сама всё прекрасно понимаешь. У него таких как ты было, есть и будет — без счёта.

Могутову задело, и это сразу стало понятно, по тому, как она грохнула на столешницу сумку, как резко с шумом отодвинула стул.

— Давно ли ты в мужиках разбираться начала? — Дина смерила Варю пренебрежительным взглядом, уселась и добавила с твёрдой убеждённостью: — А таких, как я, не будет. И не было. Я-то, в отличие от тебя, знаю, что делать.

— И что? — Варя прикинулась не на шутку заинтересованной. — Ну расскажи. И Саша послушает. Вдруг пригодится.

Саша расстегнула стоящий на коленях рюкзак, закопалась в нём в поисках нужной тетради. Хотя на самом деле тоже прикидывалась, что слишком занята этими поисками. Не очень-то уютно было сидеть между спорящими — на пересечении реплик и взглядов, на пересечении ситуаций — прекрасно понимая, что всё произнесённое касается и тебя, хочешь ты этого или не хочешь.

Варя же недаром раз за разом приплетала её имя. Может, вообще с трудом сдерживалась, чтобы всё-таки не посвятить Дину в подробности их вчерашнего расставания с Германом и его последствий.

Скорей бы уж преподаватель пришёл.

— Варежка, понимаешь? — Дина сумела взять себя в руки, снова принять обычный покровительственный вид, повела рукой. — Я бы тебе рассказала, мне не жалко. Только смысл? Воздух зря сотрясать, слова тратить. Ты же всё равно опять в какого-нибудь недоумка втрескаешься, а с ним и твои обычные методы прокатят. Да такие и сами, как мухи липнут. От них только отмахивайся. Но вот если встретишь нормального мужчину, тогда и обращайся. А то ведь всё равно забудешь. — Она поймала момент, когда Варя, внимавшая ей с возведёнными к потолку глазами, до автоматизма отработанным движением вытащила ручку, открыла тетрадь. — Или ты конспектировать собираешься?

— Девчонки, ну хватит вам! — не выдержала Саша, развернулась, повесила на спинку стула рюкзак, сообщила почти обрадованно: — Вон препод уже пришёл. — И тоже открыла тетрадь.

В отличие от первой, последние пары у бюджетников и договорников не совпадали, поэтому домой отправились не втроём, а вдвоём. Но, может, и к лучшему. Иначе бы Дина с Варей опять принялись подкалывать друг друга и пикироваться, и тогда уж точно дело дошло бы до ссоры.

Когда переходили через дорогу, девушек нагнал автомобильный гудок. Знакомая машина подкатила к тротуару, передняя дверь распахнулась.

— Саша, добрый день! — произнёс Герман, не выходя из салона, а Варе просто кивнул, мимоходом скользнув равнодушным взглядом. — Ты получила мой букет?

— Получила, — спокойно ответила Саша, добавила вежливое: — Спасибо. — И не сдержала недоуменного и даже немного осуждающего вопроса: — Неужели вы приехали только затем, чтоб об этом спросить?

— Не совсем, — возразил Герман. — У меня тут магазин недалеко. Я здесь частенько проезжаю. — И вдруг передумал, признался честно: — Хотя да. — Улыбнулся.

И насколько же очаровательной была у него улыбка! Мягкая, светлая, искренняя. По крайней мере, казалась искренней, потому что отражалась в глазах. Трудно на такую не отреагировать, трудно не улыбнуться в ответ. Или хотя бы проникнуться, немного размякнув от её лучистого тёплого сияния.

— Увидеться с тобой я тоже рассчитывал, — продолжил Герман. — И, если ты согласишься, — он сделал паузу, специально, чтобы Саша успела предположить и ошибиться, — подвезти до дома.

— Я с Варей, — напомнила она, а Герман невозмутимо развёл руками.

— Так разве места на всех не хватит? Садитесь.

Очень хотелось отказаться, но вроде бы не имелось для этого уважительных причин.

— Ну чего вы? — поинтересовался Герман.

Теперь его улыбка стала чуть ироничной, как бы спрашивающей: «Неужели боитесь?»

Саша тихонько хмыкнула, принимая негласный вызов. Хотя глупо, конечно, вот так вестись на детскую подначку. Но разумное критичное осознание как обычно приходило с задержкой: нет ничего предосудительного в отказе, даже если не находишь для него убедительных объяснений, даже если он на уровне «просто не хочется, и всё».

Когда подъехали к дому, Саша предположила: Герман, как и вчера вечером, попытается её задержать, уговорить на свидание. Но тот лишь опять широко улыбнулся и салютнул на прощание.

Она не разобралась толком, какое испытала чувство: облегчение или разочарование? Неужели второе тоже? Ещё и в квартире, едва вошли, сразу наткнулись на корзину с розами.

— Интересно, а что он дальше придумает? — застыв над ними, задумчиво проговорила Варя.

— Ты думаешь, будет и дальше?

— Ну, он же сам сказал, что специально прикатил к универу. Ради тебя. Подвёз.

— Не совсем специально, — напомнила Саша. — И ведь просто подвёз и всё.

— Ну вообще-то, — многозначительно начала Варя, — лично я бы к нему в машину и садиться не стала. Сказала бы: «Спасибо, но я лучше своим ходом». Если бы ни на что не рассчитывала.

— А я как раз и не рассчитываю, — торопливо заверила Саша, — просто не сообразила сразу. И, ты же знаешь, у меня Костя есть.

— Знаю, — подтвердила подруга. — Но… — она неуверенно замялась, — я может, ошибаюсь, но правда, выглядит немного, ну-у… странно. Что ты вот так сразу резко про Костика вспоминаешь. Будто пугаешься и прячешься за него.

— Чего пугаюсь?

— Своих мыслей. Или чувств. Словно ты тоже к Герману неравнодушна, но признаться в этом не хочешь. Даже себе.

Саша не стала восклицать: «Да ты что? Нет! Ничего подобного! Бред!», вздохнула, пробормотала растерянно:

— Я просто… просто не понимаю, как относиться. К такому.