Я тебя не променяю

3

Теперь двор был определённо тот, и машина остановилась возле нужного дома.

— Спасибо, — произнесли девушки почти одновременно, открывая двери.

Герман тоже вышел. Варя церемонно выдала, качнув головой:

— До свидания.

Она двинулась к подъезду, а Саша чуть отстала, пока обходила машину. И попрощаться не успела, потому что Герман опередил, произнёс:

— Саша, можно тебя задержать?

Варя застыла, обернулась с озадаченным видом, но посмотрела не на него, а на подругу, одним взглядом задав сразу несколько вопросов: «Это ещё что? Останешься? Тогда, может, и мне тоже остаться? На всякий случай».

— Пожалуйста, — добавил Герман, негромко и вкрадчиво. — Всего на несколько минут.

Но Саша растерянно молчала, не в силах решить, что сделать.

Отказать? Типа она устала и рассчитывала поскорее оказаться дома. И это не выдумка, а правда. Хотя на самом деле причина заключалась ещё и в том, что Саша не очень-то ему доверяла — пример Дины перед глазами. Сама она точно не из тех, кто в первую же встречу ляжет в постель с малознакомым человеком, но ведь и Могутова вроде не такая, однако…

Спросить: «Зачем?» Но вряд ли Герман ответит при Варе. Недаром же просил Сашу задержаться, чтобы остаться с ней наедине. И ей действительно интересно — узнать, что ему вдруг понадобилось. А если позовёт куда-то, она с ним однозначно не поедет.

Герман не отводил вопросительного взгляда, но тот совсем не раздражал острой навязчивостью, был…

У Саши не получалось подобрать точного определения. «Робкий» и «скромный» — это точно не про Германа. Вот про голос она бы сказала: «бархатный, обволакивающий, глубокий». Наверное, подходило и для взгляда.

— Ладно, — согласилась она, посмотрела на Варю. — Иди. Я скоро.

Та поджала губы, но не возразила, и к подъезду не зашагала, а, скорее, попятилась, предполагая, что в любой момент подруга может передумать. Даже ненадолго задержалась в проёме. Но в конце концов всё-таки исчезла за закрывшейся дверью.

— И что вы хотели? — повернувшись к Герману, спросила Саша.

У него приподнялись брови, отобразив то ли недоумение, то ли лёгкую обиду.

— Саша, а почему на «вы»?

— Потому что вы старше, мы малознакомы, — пояснила она. — Мне так привычней. — А потом добавила: — И удобней.

— А мне как-то не очень удобно, — Герман шутливо насупился, между сведёнными бровями образовалась неглубокая складка. — И то, что старше, не всегда повод. — Он улыбнулся, и сразу лоб его снова стал правильно гладким. — Ну а то, что малознакомы, так это легко исправляется. Ведь правда?

Его голос действительно обволакивал. Искренним, проникновенным интонациям легко верилось, и вещи он говорил такие, которым не было смысла возражать.

— Ну да.

— Тогда, может, возьмём и исправим? Познакомимся получше. Съездим куда-нибудь или просто прогуляемся, поговорим.

— Прямо сейчас?

Фразу Саша выбрала неудачную, просто сказала первое, что пришло в голову, не думая. А надо было. Как и отыскать другие слова, более однозначные, а не предполагавшие разные варианты и позволявшие Герману предполагать, что если не в данный момент, то позже вполне возможно. Хотя он не собирался ждать, воскликнул невозмутимо:

— А почему бы и нет? Саша.

Раз за разом при каждом удобном случае и без он повторял её имя. Словно получал от этого удовольствие. И звучало оно всё так же чувственно и нежно, и тревожило, тревожило вдвойне: этой своей особой интонацией и тем, что невозможно было не проникнуться ею. Что-то внутри непременно отзывалось, притупляя трезвое восприятие, рождая желание услышать снова и снова. И под его влиянием не так-то просто оказалось сказать:

— Если честно, я очень устала.

Выручило только то, что слова были придуманы заранее, хотя получились они не слишком уверенно. И Герман наверняка это уловил, понял, что Саша сомневалась, и всё-таки произнёс:

— Ну да, конечно. Когда устала, лучше всего пойти домой и как следует отдохнуть. Я согласен. А ещё я очень рад, что мы познакомились, — и, конечно, добавил: — Саша. — Ещё особенней, чем раньше.

Он не делал резких стремительных движений, всё происходило почти предсказуемо. Предчувствия успевали появиться, но похоже лишь для того, чтобы догадаться, но не успеть возразить. А возможно, и не захотеть возражать. Уж слишком всё складывалось последовательно и гармонично.

Тёплая ладонь на щеке — не горячая, а именно приятно тёплая — лёгкое прикосновение пальцев, проскользнувших сквозь пряди волос, осторожно обхвативших затылок. Другая рука легла на талию, вовсе не невесомо, а уверенно и твёрдо, привлекая поближе. И лицо совсем рядом, чуть приоткрывшиеся губы, искры электрического света, отразившиеся в металлическом блеске тёмно-серых глаз.

В одно короткое мгновение Саша почувствовала себя кроликом, безвольно застывшим под холодным взглядом удава. Или нет, скорее мышкой в лапах кота, пока ещё ласковых и мягких, но… Кто ж не знает про острые когти, спрятанные внутри?

А вот у Кости глаза золотисто-карие, и искры в них даже поздним вечером солнечные.

Костя.

Саша стряхнула с себя наваждение и плавно вывернулась из рук Германа. Не сказать, что тот в ответ обиделся, разочаровался или сильно удивился, скорее, слегка озадачился.

— Что-то не так? — поинтересовался.

— Не так, — твёрдо отрезала Саша. — У меня есть парень, и я его очень люблю.

И опять не соврала. Ни капельки. Хотя Косте про такое она ещё не говорила, и теперь казалось несправедливым, что это признание первым услышал другой. Тот, которому оно совсем не предназначалось.

— Любовь — это прекрасно, — произнёс Герман. — Только вот жаль, что обычно она не отличается постоянством.

Какие банальные пошлости! И зачем он их говорил? Да ещё с таким философско-возвышенным выражением на лице, из-за которого насмешливую снисходительность сразу не распознать. Чтобы лишить Сашино чувство значимости и серьёзности?

— Да и парень — величина переменная. Сегодня один, завтра уже другой.

Саша тихо хмыкнула.

У остальных, может, и переменная, а у неё, вопреки дурацким высказываниям, точно постоянная. Потому что Константин. Кон-стан-та. И ничего менять она не собирается. И уши больше не развесит, не поддастся этому зачаровывающему обманному обаянию.

— Я домой пойду, — с вызовом заявила она.

— Да, само собой, — опять непредвиденно легко согласился Герман. — И мне очень импонирует, что ты вот так сразу сказала. Про парня. Не люблю, когда хитрят и притворяются. И я действительно рад, что теперь мы знакомы. Так что, Саша, до встречи!

Он развернулся, не дожидаясь её ответа, зашагал к машине, а она даже не сразу вникла в происходящее. Неподвижно торчала на месте, медленно соображала. Запоздало выдала вежливое «До свидания» в спину уходящему и сердито подумала: «Какое ещё «до свидания»? А тем более «до встречи». Не собираюсь я с ним больше видеться».

Герман сел в свою крутую тачку, отъезжая салютнул рукой, улыбнулся. Саша проводила его взглядом. Машинально. Вроде бы и смотрела вслед, но мысленно уже шла к подъезду. А спустя секунду уже и не мысленно.