Я тебя получу

Глава 29

Я возвращаюсь домой… хорошо за полночь. Очень хорошо. А если быть совсем точной, то время почти пять утра — рассвет, робкие лучи уже выглядывают над крышами домов, окрашивая горизонт кроваво-алым.

Наступил новый день.

Я знаю, что наглею все больше и больше, и таким темпом отец скоро приставит ко мне охрану, но я не могу расстаться с Пашей. Просто не могу! Мы долго целуемся в его машине, потом заплетающимися от усталости и недосыпа языками болтаем какую-то чушь, «щипаем» друг друга подколами, смеемся непонятно над чем, потом снова целуемся.

— В конце лета Андрюхе должны сделать операцию, если повезет, он встанет на костыли. К тому времени я уже завершу кое-какие свои дела. Лерка родит. Мы сможем уехать, — шепчет Кнут с совершенно серьезным лицом, и я, опьяненная жаркой летней ночью, хочу ему поверить.

Просто отпустить все и поддаться.

А может, так как «правильно» — это вообще не мое? Может, «мое» это вот это все? Гонки по ночным трассам на раздолбанной тачке, идти наперекор всем и вся. Мне же с ним так хорошо.

Сегодня я продолжила выходить из «зоны комфорта» и совершила две глупейшие вещи — отрезала волосы и… сделала татуировку. Вернее, в обратном порядке, но сути это совершенно не меняет.

Я уже сошла с ума. Определенно. Почему бы не сойти с катушек окончательно?

Приподнимаю рукав джинсовой куртки и смотрю на воспаленное «нечто» под прозрачной пленкой.

Тату на запястье. И не спрячешь ведь особо, если что.

— Нас там точно ничем не заразили?

Кнут закатывает рукав рубашки и задумчиво смотрит на свою руку:

— Хрен знает. Скоро проверим.

Ржем как два ненормальных, словно под чем-то, хотя абсолютно трезвы, а потом соприкосаемся запястьями и наши татуировки образуют единое целое — крошечный цветок. Причем у меня — кривой стебель с шипами, а у него — прекрасные лепестки. Со смеху умереть.

— Чувак, ты уверен, что не наоборот? Ты будешь носить на себе это? — пыхтя сигаретой, спросил небритый тату-мастер, но Кнут только посмеялся, что ему вообще плевать, что там о нем подумают другие.

— «Символично же!».

И не поспоришь.

Это и было его «интересное место»: он решил сделать себе очередную татуировку, а потом взял меня на слабо, что я на такое точно никогда не решусь. А я взяла и решилась! И получилось в итоге вот это. Жутко кустарная картинка, но я буду носить ее с любовью. Потом, когда рядом окажется кто-то «правильный», я буду смотреть на нее и вспоминать эти безбашенные ночи.

Хотя сдается мне, что никакого «правильного» уже не будет…

Ох и плохо ты на меня влияешь, Кнутов!

Трогаю руками свои теперь уже короткие волосы с осветленными концами и офигиваю от совершенного. Длинные волосы были моей отличительной чертой, моей гордостью. Но когда мы вышли из задрипанного тату-салона в каком-то подвале на окраине города и увидели напротив баннер с французской актрисой, Кнут восхищенно присвистнул, как сильно я на нее похожа.

— Волосы короче и вылитая ты!

И мне так понравилась эта яркая девушка, что я зашла в первую попавшуюся парикмахерскую «Ирина» и попросила сделать мне: «во-он как у нее».

Еще одно «наперекор».

Представляю лицо отца, когда он увидит чудовищный портак на моей руке, ассиметричные пряди, и становится смешно. Бедный папа, его точно удар стукнет. Тьфу-тьфу.

— Так что на счет Краснодара? — напоминает Кнут, и я, блаженно улыбаясь, пожимаю плечом.

— Доживем до августа, там и посмотрим.

— То есть, не категоричное «нет»?

— Не категоричное «да», — убираю за уши непривычно короткие волосы и прячу под рукав куртки тату. — Ну, допустим, мы туда переедем. Полный бред, но допустим. И чем мы там будем заниматься? Чем зарабатывать на жизнь? Ты — обчищать карманы пьяных туристов, а я — сбывать это на местном рынке?

— Видишь, один вариант уже есть. Не пропадем.

Очередной взрыв хохота. Кнут — это самое нелепое, что случалось когда-либо в моей жизни. Самое нелепое и самое настоящее.

Прости, «правильный», но походу все-таки не в этой жизни. Быть мне подружкой уголовника.

— Мне пора, а то отец точно уроет, — быстро целую его в губы и отстегиваю ремень безопасности. — Ты сейчас домой?

— Пока нет, есть одно дело. Но потом сразу домой, обещаю.

— Дело в пять утра?

— У меня ненормированный график.

Ну вот опять… Хотя чего еще я ждала. Что он по щелчку пальцев перестанет быть тем, кто он есть и начнет посещать консерваторию?

В одном Маринка точно права — он не может без риска. И если я собираюсь быть с ним, то должна это как-то принять.

В голове крутятся еще одни ее слова, о том, что такие, как он, долго не живут, но я гоню прочь эти мысли. Гоню… но все равно ощущаю, как сердце сжимают тиски страха. Страха за его жизнь.

Выбираюсь из машины и заглядываю в салон через открытое окно.

— Будь осторожен, ладно?

— Как всегда.

Ухожу я с чувством тяжести на душе. Впрочем, как и каждый раз. Но в то же время я все равно счастлива и… преисполнена решимости ему помочь. Помочь вырваться из вот этого всего. Ему нужно уезжать отсюда, туда, где его никто не знает. Туда, где он будет просто Пашкой, а не Кнутом, с ворохом темных дел за спиной и мутными знакомыми. Но он не бросит все один, я знаю. Ему нужна я. А мне нужен он. И я понимаю, что если все-таки решусь, то это будет путь в одну сторону. Обратной дороги уже не будет. Да и разве нужна она мне, эта обратная дорога… Мой путь тот, по которому идет он, нет смысла себя обманывать.

Стараясь не шуметь, тихо открываю дверь. Бесшумно снимаю обувь и вешаю на крючок куртку. В доме царит уютная тишина. Хвала богам — папа спит. Может, удастся незаметно пробраться в свою комнату и соврать ему потом, что вернулась я «слегка» за полночь. С появлением в моей жизни Кнута врать я научилась отменно.

Тихо, как мышь, на цыпочках прошмыгиваю мимо комнаты отца к своей, и едва войдя в свою спальню… получаю увесистую пощечину.