Я тебя получу

Глава 3

— Слышала как Кнут его назвал? — кивает Маринка на нашего охранника. — Жижа. Ну, не Жу́жа, а… Прикол, да?

Ржет. Очень смешно! Просто обхохочешься.

Кое-кто совсем недавно обозвал нас мясом, недвусмысленно намекнул об оргии, а она веселится. Нет, поумнели мы с Маринкой не обе, у одной из нас до сих пор в одном месте детство.

Стараясь сильно не светиться, кошусь на переговорщиков: рыжий явно психует — жестикулирует, сплевывает на асфальт и выражается крайне крепко. Кнут же, напротив, словно святое изваяние: сложив руки на груди перемещает вес тела с носка на пятку и вообще выглядит так, словно ему плевать на то, что там щебечет собеседник.

Кажется, он точно не собирается ни на какую дачу и это вселяет зерно робкой надежды, что от нас просто отстанут. Боже, да я готова на что угодно, лишь бы они свалили и оставили нас в покое!

Вздрагиваю, когда парочка напротив бьет по рукам и одновременно оборачивается, уставившись прямо на меня.

— Звони отцу! — не сводя глаз с парней, с истеричными нотками в голосе шепчет Марина. — Звони, звони скорее! Ну же!

— Как? Мой телефон валяется в кустах!

— Возьми мой, — пододвигается ближе и «кивает» глазами на свою сумку. — Там, в кармашке. Быстро набери и скажи, где мы. Этого достаточно будет.

Но сделать это я не успеваю: Кнут рывком смахивает с головы капюшон и идет прямиком к нам.

Сейчас темно и я плохо вижу его лицо, только короткосриженную макушку и плотно сомкнутые губы. Все. От него не исходит ни агрессии, ни злости или еще чего-то такого. Он спокоен. А я нет. Да я в диком ужасе!

— Извиняйте, куклы, назрели другие планы, — разводит руками рыжий. — Но кто знает, может, еще свидимся.

— В машину идите, — тихо произносит Кнут и кивает на свою тачку. — Живо.

Маринка снова впивается ногтями в мою руку и не двигается с места. Как и я.

— А зачем это? — смелею.

Кнут переводит на меня свои ненормальные глаза, и в памяти с дотошной четкостью всплывают события того дождливого дня. Тогда он так же на меня посмотрел.

— Домой отвезу, — отвечает, наконец, и снова накидывает на макушку капюшон.

Выбор невелик: одновременно поднимаемся с Маринкой со скамейки и за руку идем к четырехколесному корыту, как две овечки на заклание. Страшно невероятно и неизвестно, что хуже: остаться с тремя подонками, или с одним, но зато каким.

— Подожди, там мой телефон! — бросаю ладонь Маринки и, конкретно обнаглев, быстро возвращаюсь к кустам. Приземлившись на корточки, шарю рукой в траве, понимая, что бесполезно — новому айфону приделали ноги.

Вот уроды! Двух месяцев же нет!

— Ну, бывай, брат. Смотри там не перетрудись, — рыжий отбивает «пять» Кнуту, после чего глумливо ржет, явно намекая, что нас ждет горяченькое приложение.

Это дерьмово. Это очень и очень дерьмово.

— Может, удерем? — шепчу Маринке. — Кто знает, куда он нас повезет.

— Ты совсем больная? Думаешь, он нас не догонит? Да мы трех метров не пробежим! Лучше сделать так, как он сказал, кажется, он повменяемее этих придурков будет.

Выбора снова нет — послушно миную огораживающий детскую площадку забор и, уже забираясь в салон, улавливаю краем уха гнусавый голос Жужы:

— Гля, правду сказала. Реально прокурорская дочка, в интернете нашел. Охренеть.

Хлопает дверь и на водительское кресло падает Кнут. Не обращая на нас абсолютно никакого внимания, делает музыку чуть громче. Когда наглухо тонированные стекла «Понтиака» одновременно поползли вверх, жмемся с Маринкой друг к другу, словно пара сиамских близнецов. Мы всякое вместе в жизни прошли, но такое — впервые.

Главный беспредельщик района и мы в его машине.

Ночью.

Это кошмарный сон, не иначе.

— Ты где живешь? — оборачивается на Маринку.

— На Комсомольской, — пищит подруга, не сводя глаз с водителя.

Больше ничего не говоря, Кнут заводит дребезжащий мотор и машина на удивление плавно катится по ночному проспекту. Судя по направлению, реально к Комсомольской.

Неужели он, правда, развезет нас по домам? И все? Вот так просто отпустит?

Судя по жутким слухам — это категорически исключено. Он же псих! Совершенно ненормальный!

От центра до дома Марины всего десять минут, поэтому практически сразу мы оказываемся у ее подъезда.

— Хочешь, позвоню сейчас твоему отцу? — уже открывая дверь, шепчет мне на ухо она. — Вдруг он тебя куда-нибудь затащит!

Перевожу взгляд на зеркало на лобовом и утыкаюсь в прозрачную стену неоново-голубых глаз. Он смотрит на меня не мигая, пристально, взгляд словно привет из самого ада.

Но… если сейчас позвонить отцу — это будет означать, что все лето я железно не выберусь из-под гнета его неусыпного контроля. Он снова начнет следить с кем я общаюсь, кто мне звонит, да даже кто мне во снах снится!

Моя безопасность — его пункт, ахиллесова пята, и порой это ужасно раздражает, но я понимаю, что все это он делает от большой любви. Я его единственная дочь. Дочь, которая давно выросла и хочет уже решать проблемы самостоятельно, без участия грозного папы.

Отвожу глаза от парня напротив и шепчу в ответ:

— Если через пятнадцать минут я тебе не позвоню — бей в колокола.

Маринка понятливо кивает и с явным облегчением захлопывает за собой дверь тачки.

Смотрю на ее удаляющуюся спину, на развивающуюся на ветру юбку, слышу цокот шпилек и понимаю, что мы остались с ним вдвоем.

Я и мой самый страшный кошмар…