Я тебя получу

Эпилог

— Я не хочу кашу! — дочь бьет ладошкой по ручке ложки, от чего манка, подпрыгнув, кляксой плюхается на стол. Диана хохочет, сжимая в руке отвоеванную конфету, и я не могу сдержаться тоже — смеюсь.

Ну разве можно злиться на это чудо-юдо?

— Что у вас тут за каламбур? — на кухню входит глава семьи, и бесцеремонно берет из вазы «трюфель». — Кофе готов?

— Нельзя конфеты до каши, папа!

— Правильно, конфеты надо есть вместо нее.

— Паш! Ну ты чему ребенка учишь? — качаю головой, вынимая горячий чайник из кофеварки. — И так уже из сада звонили — Дианка совсем от рук отбилась, всех мальчишек в группе строит. Ты уже уезжаешь?

— Угу, — кивает, жуя. — Если все получится, домик Зеленоградовых будет наш. А это значит, еще несколько лет и вообще гостиницу отстроим. Заживем!

Приехав сюда Паша решил, что винодельня подождет, а вот гостиничный бизнес в курортном городке — это настоящий клондайк.

Признаться, было страшно брать большой кредит — а вдруг не потянем? Тяжело делать ремонт собственными руками. Вообще, первое время было очень тяжело. И непривычно. Кругом хоть и невероятно приветливые, но абсолютно чужие люди. Другой климат, другая жизнь, совсем не та, к которой я привыкла.

Дианка первый год очень плохо спала, я тоже не высыпалась, копилось раздражение, которое каким-то непостижимым образом с легкостью сглаживал Паша. Вот он с первого дня словно оказался там, где должен был быть. Он был спокоен, улыбчив и терпелив, моментально оброс нужными связями и уже через год жизни здесь мы приняли первых своих постояльцев.

Он оказался прав — дела наши быстро пошли в гору. Так быстро, что его мечта построить небольшую гостиницу на берегу моря уже не кажется мне чем-то непостижимым. Да, до этого еще так много нужно пройти, но ведь главное — это сделать первый шаг. Хоть он всегда самый трудный.

Когда-то я рискнула и сделала этот шаг. Перечеркнула пошлое и ступила в новую жизнь, с ним, мужчиной, который стал моим мужем. Нет больше Кнута, теперь он Паша. Повзрослевший, уверенный в себе, знающий, чего хочет от жизни.

И я часто думаю, что было бы, не рискни я когда-то? Если бы струсила, пошла на поводу у мнения общества…

Что было бы тогда?

Может, что-то бы и было, но такого счастья как сейчас не было бы точно.

А я действительно счастлива. Мне нравится наш уютный дом, нравятся наши гости, которые приезжая из разных уголков страны привозят с собой неиссякающий позитив.

Мне нравится приветливое солнце, теплое море. Нравится ходить утром на маленький рынок за спелыми фруктами и овощами, нравится читать вечерами книги под разросшимся виноградником. А еще слушать ночами орущих во все горло сверчков и смотреть через открытое окно на бархатное звездное небо.

Я люблю своего мужа, свою маленькую проказницу-дочь. Я люблю эту свою новую такую простую, но наконец-то настоящую жизнь.

Все хорошо у меня.

Почти все…

— Сегодня днем номер освобождают Поповы, ты помнишь? — Паша сидит на подоконнике веранды, и покачивая ногой, пьет обжигающий кофе. — Я постараюсь успеть, хотя понятия не имею, сколько времени потрачу в банке. Сама знаешь — бюрократия.

— Пап, а что такое бироратия?

— Бюрократия — это почти тоже самое, что и бабай, только страшнее, — делает «ужасное» лицо, и Дианка снова хохочет, вытирая испачканную в шоколаде ладонь о постиранную скатерть.

— Ладно, не спеши, провожу Поповых сама, — собираю со стола тарелки и наигранно ворчливо: — Мне же все равно заняться нечем, подумаешь, постирать, обед приготовить, ребенка из сада забрать…

— …а еще скоро новый постоялец приедет, комнату ему надо приготовить, — заканчивает за меня Паша.

— Что за постоялец?

— Мужик какой-то, через интернет номер забронировал. Вроде бы бывший военный.

— Ну вот, еще и постояльца встречать… — смахиваю со стола крошки, и именно в этот момент раздается звонок в ворота.

Кто там увидеть не представляется возможным — забор не очень высокий, но весь опутанный дикорастущими лианами, от чего кажется, что живем мы где-то в тропических джунглях.

— Кажется, это он. Откроешь? Я пока Дианку от шоколада отмою.

Жму плечом и, вытерев руки, выхожу с веранды на улицу. Сегодня жарко как никогда — середина июля. Пекло. А гости из Пензы напяливают панамки, и гуськом, таща со собой надутые матрасы, зонты и троих незамолкающих детей собираются на пляж.

Да, за эти годы я нежно полюбила море, но ходить плескаться когда солнце в зените… Хотя и я когда-то приезжая на юг ловила каждую минуту отпуска. Это сейчас это все — мой дом, моя привычная жизнь.

— Одну секунду, открываю!

Шлепая по выложенной гладким булыжником дорожке дохожу до ворот и ввожу незамысловатый код. Открываю дверь, а там…

— Здравствуй, хозяйка. Комнату сдаете?

На голове соломенная шляпа, сеточка морщин возле глаз, на плече ремень спортивной сумки.

Папа.

Ошарашенно оборачиваюсь — на веранде стоит Паша с Дианкой на руках. И улыбается. Немного настороженно, но…

Он все знал. Знал и скрывал до последнего.

Он видел, что моя разлука с отцом и было тем единственным «но», что не давало мне стать окончательно счастливой.

Я долго злилась на него, не в силах простить то, что он сделал. Ни единого слова за эти годы. Злилась… но втайне скучала. Ведь все-таки он мой отец и пусть таким ужасным методом, но он хотел оградить меня от, как ему тогда казалось, ошибок. В итоге ошибся сам и, судя по его сообщениям, которые всегда оставались без ответа, давно это понял.

И вот он здесь. На пороге нашего дома. Приехал…

Как же он постарел…

Глаза предательски жжет.

— Ну так что, найдется у вас уголок для одинокого пенсионера? — робко улыбается он, а я, получив благословение от Паши в виде едва заметного кивка, впервые за несколько лет обнимаю своего раскаявшегося отца.

Конец