Я выбираю развод (СИ)

Глава 43

Месяцы проходят медленно, тягуче, наполненные маленькими победами и редкими откатами назад, когда депрессия напоминает о себе тяжелым днем, когда не могу встать с кровати, и Саша берет на себя все без вопросов и упреков. Таблетки работают стабильно, терапия продолжается еженедельно, и Анна Сергеевна говорит на очередном сеансе, что я делаю огромный прогресс, что могу гордиться собой.

Гордиться собой. Слова странные, непривычные, но постепенно начинаю понимать их смысл, когда смотрю на себя в зеркало и вижу женщину, которая не просто выжила, а научилась жить заново, по-другому, честнее и осознаннее.

К концу первого года после возвращения домой жизнь выстраивается в новый ритм, непохожий на тот, что был раньше. Саша работает меньше, приходит домой в семь вечера, а не в девять или десять, и проводит время с Тимуром, играет с ним в машинки, читает книжки перед сном, купает в ванной с пеной и резиновыми уточками. Я продолжаю терапию, хотя сеансы стали реже, раз в две недели вместо еженедельных, и дозировку таблеток снизили под контролем врача.

Возвращаюсь к себе медленно, по кусочкам собираю личность, которая растворилась в материнстве и депрессии. Записываюсь на курсы иностранного языка, потому что всегда хотела выучить французский, но откладывала, считая это несерьезным увлечением. Начинаю рисовать акварелью по вечерам, когда Тимур спит, и краски растекаются по бумаге яркими пятнами, складываются в абстрактные композиции, которые нравятся только мне, но этого достаточно.

Саша поддерживает каждое начинание, радуется каждому шагу, и в его глазах вижу гордость, когда показываю новую картину или рассказываю, что выучила десять новых слов на итальянском. Он тоже меняется, становится мягче, терпеливее, учится говорить о чувствах вместо того, чтобы прятать их за маской контроля и власти.

Однажды вечером, когда Тимур спит, и мы сидим на диване в гостиной, Саша поворачивается ко мне и говорит то, что давно висело в воздухе невысказанным.

— Юля, я хочу, чтобы мы попробовали снова, — произносит он тихо, и в голосе слышится волнение, неуверенность. — Не как раньше, а по-новому. Хочу ухаживать за тобой, как в начале отношений. Водить на свидания, дарить цветы, узнавать тебя заново, потому что понимаю, что не знаю, кто ты сейчас, после всего, через что прошла.

Внутри что-то трепещет от этих слов, и смотрю на мужа долго, изучаю знакомые черты лица, которые стали другими за год, более открытыми, честными.

— Хочешь ухаживать за женой, с которой живешь десять лет? — уточняю с легкой усмешкой, и в груди разливается что-то теплое, похожее на радость.

Саша кивает серьезно, берет мою руку в свою, и ладонь его теплая, большая, надежная.

— Именно так. Хочу снова влюбиться в тебя, узнать, какая ты стала, что тебе нравится, о чем мечтаешь. Хочу строить отношения с нуля, правильно, без ошибок прошлого.

И мы начинаем. Медленно, осторожно, будто подростки на первом свидании. Саша приглашает меня в ресторан, не тот, где случился скандал, а новый, уютный, с живой музыкой и свечами на столах. Мы разговариваем часами, и темы не заканчиваются, потому что действительно не знаем друг друга по-настоящему, узнавали только поверхностно за десять лет, не углубляясь в мысли, чувства, мечты.

Он дарит мне цветы каждую неделю. Не только пионы, но и другие, экспериментирует, смотрит на реакцию, запоминает, какие нравятся больше. Я учусь принимать заботу, не чувствуя вины за то, что кто-то тратит на меня время и силы, и это сложнее, чем кажется, потому что год депрессии научил считать себя обузой, не заслуживающей внимания.

Интимная близость возвращается постепенно, через несколько месяцев после того разговора, когда внутри накапливается достаточно доверия, чтобы открыться снова. Это непохоже на то, что было раньше, когда секс был механическим, обязательным, лишенным настоящей близости. Теперь это медленно, нежно, с вниманием к чувствам, желаниям, границам, и после Саша не отворачивается сразу ко сну, а обнимает, гладит по спине, целует в макушку, и в этих прикосновениях столько тепла, что хочется плакать от облегчения.

Проходит еще год, и депрессия отступает почти полностью, оставляя только редкие плохие дни, которые я научилась распознавать и переживать без паники. Таблетки отменяют под контролем врача, постепенно снижая дозу, и тело привыкает жить без химической поддержки, вырабатывает нужные вещества само.

Тимуру три года, он ходит в садик, болтает без умолку, задает миллион вопросов про устройство мира, и отвечать на них так интересно, что иногда сама узнаю что-то новое. Саша научился плести косички дочке... нет, стоп, у нас сын, поправляюсь внутренне, и улыбаюсь от этой оговорки, потому что она появилась не просто так.

Однажды вечером, когда мы лежим в постели после того, как Тимур наконец-то уснул после часа требований еще одной сказки, я поворачиваюсь к Саше и говорю то, о чем думаю последние недели.

— Саш, а ты хотел бы еще детей? — спрашиваю тихо, и сердце колотится от этого вопроса, потому что не знаю, как он отреагирует, не испугается ли перспективы снова проходить через то, что пережили с Тимуром.

Саша замирает, поворачивает голову, смотрит на меня внимательно, и в глазах читается удивление, осторожность.

— Ты спрашиваешь теоретически или хочешь еще ребенка? — уточняет он медленно, и голос звучит ровно, без паники, но с напряжением.

Внутри все сжимается от неуверенности, но заставляю себя быть честной, потому что мы договорились не скрывать желания и страхи.

— Хочу, — признаюсь тихо. — Но боюсь. Боюсь, что депрессия вернется, что не справлюсь, что все повторится снова. Но одновременно хочу, чтобы Тимур не был единственным ребенком, чтобы у него были братья или сестры.

Саша молчит долго, смотрит в потолок, и вижу, как работает его мозг, взвешивает все за и против.

— Юля, я не скажу тебе нет, — начинает он осторожно. — Если ты хочешь еще детей, я поддержу. Но только если ты действительно готова, если врачи говорят, что это безопасно, если мы подготовимся заранее, найдем психолога, который специализируется на ведении беременности у женщин с историей депрессии, если продумаем все до мелочей.

Внутри что-то теплеет от этих слов, от того, что он не отмахивается, не говорит категоричное нет, а предлагает обдумать, подготовиться, сделать все правильно.

— То есть ты не против? — уточняю, приподнимаясь на локте, смотрю на него сверху.

Саша улыбается, поднимает руку, гладит по щеке нежно.

— Не против, если ты справишься. Но хочу, чтобы ты понимала: для меня главное это ты. Твое здоровье, твое благополучие. Если врачи скажут, что вторая беременность слишком рискованна, если ты сама почувствуешь, что не готова, мы не будем пытаться. Тимура достаточно, чтобы быть счастливым.

Слова правильные, наполненные заботой и любовью, и наклоняюсь, целую его медленно, нежно, вкладывая в поцелуй всю благодарность за то, что он рядом, что не сдался, что работал над собой и над нами.

— Давай сходим к врачу, — предлагаю, отстраняясь. — Проконсультируемся, узнаем риски, обсудим варианты. А потом решим вместе.

Саша кивает, обнимает меня, притягивает ближе, и засыпаем в обнимку, и сон спокойный, без кошмаров и тревоги.

Мы идем к врачам, консультируемся с несколькими специалистами, и все говорят одно: риск повторной депрессии есть, но при правильной подготовке, постоянном наблюдении, превентивном приеме лекарств после родов, он снижается значительно. Решаем попробовать, и через полгода я снова беременна, и на этот раз все по-другому.

Саша ходит со мной на все приемы к врачу, записывает рекомендации, следит, чтобы я не забывала принимать витамины, массирует спину, когда она болит, готовит еду, от запаха которой не тошнит. Нанимаем няню заранее, чтобы после родов она сразу могла помогать, и я не оставалась одна с новорожденным и Тимуром.

Роды проходят легче, чем в первый раз, и когда врач кладет мне на грудь крошечную девочку с копной темных волос, внутри взрывается такая любовь, такая нежность, что слезы текут сами, и это слезы радости, не боли.

— У нас дочка, — шепчу Саше, который стоит рядом и тоже плачет, не стесняясь слез. — Саш, у нас дочка.

Он целует меня в лоб, потом наклоняется к малышке, гладит крошечную щечку пальцем.

— Она идеальная, — говорит хрипло. — Как и ты. Спасибо, что подарила мне еще одного ребенка.

После родов начинаю принимать лекарства сразу, по схеме, которую составили заранее, и депрессия не возвращается, или возвращается в такой легкой форме, что справляюсь без погружения в черную яму. Есть тяжелые дни, когда хочется плакать без причины, когда кажется, что не справляюсь, но Саша рядом, берет на себя детей, готовит, убирает, и говорит, что это нормально, что я молодец, что горжусь мной.

Тимур обожает сестренку, таскает ей игрушки, пытается кормить из своей бутылочки, целует в макушку нежно, и сердце переполняется от этой картины, от того, как наша семья растет, крепнет, становится настоящей.