Король Лжи. Загадка верфей

Глава 9. Малый дворец

Я прохаживался по гостиной, задумчиво рассматривая многочисленные статуэтки и вазоны. Под огромной хрустальной витриной чинно выстроились в ряд пузатые антикварные сосуды для духов и ароматических масел, а над выбеленным камином висела масляная картина в массивной золочёной раме. Судя по потемневшим цветам и небольшим трещинкам — подлинник времён Стихийных Магов. Роскошная обстановка и ни единой пылинки. Камердинер сообщил, что доложит о нас комиссару Лейку Маркусу, и тот спустится, как только освободится. Сколько именно нам придётся ждать шефа жандармерии — было непонятно.

Как только слуга в элегантной ливрее покинул нас, Грейс с размаха плюхнулась на мягкий диван с резной спинкой и от нечего делать стала подбрасывать свой кинжал. Какой-то частичкой я понимал её. Она — королева преступного мира — и вдруг оказалась в Малом дворце самого короля. Но всё же я бросил укоризненный взгляд на девушку и отрицательно покачал головой. Теперь, не имея магии, я даже не мог проверить, какие артефакты находятся внутри помещения. Оружием здесь лучше не светить. Девушка раздражённо закатила глаза, но кинжал убрала, а затем, видимо, от скуки толкнула журнальный столик, выполненный в форме слона, державшего на кончике хобота и крупной голове прозрачную столешницу. Произошло бы непоправимое, не успей я вовремя поймать антиквариат.

— Тьфу ты, кишки морского беса! — выругалась Грейс, не на шутку испугавшись, что чуть не разбила что-то действительно ценное. — Это же Малый дворец! Почему здесь такая хлипкая мебель?

— Потому что это не мебель, а искусство, — с лёгким смешком ответил я.

— Чего? — девушка нахмурилась.

— Вот этот столик выполнен мастером порядка пяти веков назад и, судя по текстуре дерева, привезён из Макеарелии. Такое светлое дерево с характерными белыми прожилками произрастает лишь близ пустынь. В Макеарелии совершенно другие, отличающиеся от наших, традиции. Слон1 — это священное животное, оно воплощает стабильность и незыблемость, а так же несокрушимую мощь богов, чьи души иногда занимают тела этих животных.

— И поэтому данный шедевр устойчив и надёжен как склизкие щупальца каракатицы?

— Нет, он неустойчив потому, что перед тобой подделка. — Улыбнулся уголком рта. Грубоватость и невежественность Грейс совершенно не сочетались с её текущим видом леди и бриллиантовым колье, однако они полностью отражали её характер. — Если бы подстолье было выполнено в форме жирафа, леопарда или бегемота, я бы поверил в его подлинность, но слон… — покачал головой. — Очевидно, качественная, хорошо выполненная подделка мастером, который плохо разбирался в религии макеарельцов.

Неожиданно позади меня раздались громкие частые хлопки. Я стремительно обернулся к входу, ожидая увидеть Маркуса, но вместо него на пороге стоял мужчина лет шестидесяти с сеточкой морщин вокруг глаз и длинными серебристыми нитями в тщательно сложенной косе. Нежно-розовый цвет лица и очаровательная припухлость, больше свойственная новорожденным малышам, никак не вязалась с возрастом мужчины и золотой вышивкой на его бесспорно дорогой одежде. Даже заинтересованный блеск в глазах больше походил на непосредственное детское любопытство, а не на проницательный взор, свойственный всем людям, прожившим не один десяток лет при дворе.

— Ваше Величество. — Я наклонил голову, показывая, что узнал монаршую особу.

Где-то позади раздалось шуршание платья. Похоже, после моих слов Грейс всё-таки поняла, кто пожаловал в гостиную, и спешно попыталась изобразить что-то вроде поклона.

— Мне понравились ваши рассуждения об этом столе, молодой человек, — весьма жизнерадостно воскликнул король и по-свойски хлопнул меня по плечу. — Мой личный искусствовед тоже твердит, что этот стол — фальшивка, но я всё никак не могу отказаться от этой замечательной вещи, ведь я её лично выкупил у жадного торгаша и нёс на своей спине до самой палубы! А что вы скажете насчёт этой картины?

Король жестом указал на полотно над камином. При этом от улыбки щеки короля стали настолько круглыми, что отказать Его Величеству в ответе на вопрос не было никакой возможности.

— Хм-м-м… На картине изображено три богини за столом, — начал я, разглядывая масляную живопись. — Сложно сказать что-то определённое. Богини улыбаются, но при этом выглядят скорее замышляющими что-то недоброе.

— Браво, мой мальчик, браво! — Король Бенедикт Третий аж подпрыгнул на месте и захлопал в ладоши. — Вы невероятно точно описали сюжет. Это полотно создал непревзойдённый художник Тюамор Тючелли почти полторы тысячи лет назад. Если присмотритесь, на середине стола лежит сочный спелый персик, и богини решают, кому именно он достанется. Каждая считает себя самой достойной этого фрукта. Пройдёт совсем немного времени, и из-за этого персика начнётся настоящая война, из-за которой брат поднимет меч на брата, и магия внутри людей расколется. Это время называют в истории периодом Стихийных Магов именно потому, что примерно полторы тысячи лет назад маги перестали быть универсальными и стали больше предрасположенными к одной из четырёх стихий или целительской магии. Скажите, вы ведь тоже тонкий ценитель искусства? Откуда вы так хорошо разбираетесь в живописи? Нет, вам непременно, просто обязательно надо познакомиться с моим личным искусствоведом!

Я усмехнулся:

— Ваше величество, я не очень хорошо разбираюсь в живописи, но умею читать по лицам людей. Возможно, до вас даже доходили слухи, что я продал свою душу Дьяволу, чтобы узнавать чужие мысли. Меня зовут Кай Ксавье.

— Ксавье? То-то ваша внешность мне показалась знакомой! Вы очень похожи на своего покойного отца. Что до слухов, то это всего лишь глупые сплетни, в которые верят необразованные крестьяне. — Король махнул рукой. — Кай, признайтесь, вы обучались определять ложь специально?

— О, нет, что вы, Ваше Величество, — я улыбнулся уголком рта. На этот вопрос у меня был заранее приготовленный ответ. — У меня просто было много женщин.

Какое-то мгновение Бенедикт Третий изумлённо смотрел на меня, а затем громко заливисто расхохотался. Его лицо не по-аристократически покраснело, налилось кровью словно свёкла, а из глаз брызнули слёзы. Он замахал руками, чтобы опереться на что-нибудь и, только дотянувшись до высокой спинки кресла, облокотился и стал смеяться уже не так громко.

— Ох, Кай, какой же вы шутник, какой шутник… — продолжал говорить король сквозь смех.

— О да, Кай Ксавье — первый шут Лорнака, — раздался ледяной голос комиссара, буквально пропитанный металлическими нотками. — Я давно ему предлагал сметить прозвище с Короля Лжи на Короля Шутов.

Я почувствовал, как где-то позади напряглась Грейс, и непроизвольно напрягся сам. Но Бенедикт Третий повёл себя так, будто вообще не заметил выходки комиссара.

— О, и тебе доброе утро, старина Маркус! А я всё думал, к кому из моих подданных в такую рань мог прийти джентльмен с потрясающим талантом видеть истину вещей и не менее очаровательная леди. — На этих словах взгляд комиссара метнулся к Грейс, стоявшей позади меня, но не найдя в ней ничего интересного, снова вернулся ко мне. — Я даже рад, что перед завтраком решил заглянуть в эту гостиную. Такой интересный молодой человек! Маркус, и почему ты меня не познакомил с ним раньше? Представляешь, он с ходу определил, что мой любимый столик — подделка!

— Не удивлён, — сухо произнёс комиссар Лейк, всё ещё хмурясь. — У нас с Каем Ксавье была определённая финансовая договорённость. Думаю, он пришёл взять взаймы или ходатайствовать об отсрочке выплаты. Сожалею, что мой гость отвлёк вас от утренней трапезы…

— Да что вы! Повторюсь, у меня давно не было столь интересного разговора об искусстве.

Жандарм слегка закатил глаза, а Грейс издала лёгкий смешок. Похоже, уже все в этой комнате поняли, что коллекционирование редких и древних вещей — страсть монаршей особы.

— Камердинер! Камердинер! А вот вы где… позовите, пожалуйста, моего искусствоведа, — король отдал приказ слуге в ливрее.

Когда посторонний человек вышел из комнаты, комиссар явно набрал полные лёгкие воздуха, чтобы заговорить, но его вновь, лучезарно улыбаясь, перебил Бенедикт Третий:

— А что до отсрочки выплаты… Я настаиваю, Маркус, слышите? Настаиваю, чтобы молодому человеку было дано на сбор средств времени столько, сколько потребуется.

Жандарм криво усмехнулся, видимо, в уме прикидывая, за сколько лет мужчина без образования, магии и работы может собрать пять тысяч фэрнов. На его лице буквально был написан скепсис вперемешку с осуждением. Разумеется, осуждение относилось к королю, который, во-первых, вмешивался не в своё дело, и, во-вторых, которому комиссар не мог перечить. Одной лишь фразой, одним порывом Бенедикт Третий смешал шефу жандармерии все карты.

«Вот так твои планы и рушатся, комиссар Лейк», — с каким-то злорадным восторгом подумал я, но всё же откашлялся, привлекая к себе внимание, и произнёс:

— Спасибо, Ваше Величество, за отсрочку. Но вообще-то я забежал в Малый дворец на встречу с комиссаром как раз за тем, чтобы отдать долг. — На моих словах Грейс протянула кошель с заранее отложенной суммой денег. — Здесь ровно четыре тысячи восемьсот фэрнов для Гарета Флетчера.

Несколько секунд комиссар Лейк изумлённо смотрел на протянутый кошель и никак не мог поверить в услышанное. Король, видимо, более привыкший к внушительным тратам, первым нарушил внезапную тишину:

— Ох, как благородно с вашей стороны, Кай! Вы не только талантливый молодой человек, но ещё и очень щедрый! Скорее бы уже городские верфи починили, так хочется увидеть внуков!

— Простите, что? — я первым среагировал на фразу Бенедикта Третьего.

Хотя от политики я и был далёк, но, как и любой житель Лорнака прекрасно знал, что Небесная Старица благословила брак короля очень поздно. Наследник у Бенедикта имелся, но, насколько я помнил, принцу было всего семнадцать. О каких, разрази меня морские демоны, внуках идёт речь?

— Ваше Величество, вы не должны… — начал было комиссар, но был перебит королём.

— Маркус, дружище, ты порой такой зануда, у меня просто слов нет! — Бенедикт Третий картинно взмахнул руками. — Иногда мне кажется, что это ты мне в отцы годишься, а не наоборот. — Затем монарх повернулся от краснеющего от негодования жандарма и сказал громким шёпотом, слегка округлив глаза. — Представляешь, Кай, уже никуда не могу деться от Маркуса! Ему постоянно и всюду видятся заговоры против королевской семьи!

— Да? — поддержал разговор, с удовольствием наблюдая, как злится шеф жандармерии. — Неужели Маркус в последнее время совсем плох?

— Да, — с патетичным вздохом подтвердил Его Величество. — Мне вроде уже шестьдесят три стукнуло в этом году, а Маркус стал хуже няньки. Сюда не ходи, там не появляйся, порталом не пользуйся…

— Но порталы действительно крайне нестабильны, и вас может выбросить куда угодно, не говоря о том, что охрана будет вынуждена перемещаться отдельно, — неожиданно к разговору присоединилась Грейс.

Кажется, это фраза была шпилькой в мой адрес и тонким намёком на то, что она всё ещё злится за моё решение втолкнуть в телепортационную кабину нас обоих.

— Вот и я о том же говорю, — недовольно буркнул Маркус.

— А автомёбиусы чем тебе не угодили?! — возмутился король, словно ребёнок, который просит матушку отпустить его одного на ярмарку сладостей.

— Тем, что даже в последней модели Гарри Хинчина найден существенный недостаток! Повезло, что при перегреве топливных кристаллов никто не пострадал!

— Ну не пострадал же!

«Зато страдают от пьяных фурманов», — со злостью подумал я, вспомнив краснолицего мужчину с золотой лентой на шляпе, который чуть не задавил ребёнка.

— Так вот, я говорил о моём сыне — принце Эндрю, — продолжил монарх, вновь обращаясь ко мне. — У вас есть дети?

Почему-то на этом вопросе мне вспомнилась наглая щербатая улыбка Мэта и его солнечные рыжие кудряшки.

— Нет, Ваше Величество, у меня нет детей. Я даже не женат.

— Жаль, тогда, возможно, вы меня не поймёте. Эндрю уже завтра исполняется восемнадцать. С пяти лет он помолвлен с младшей принцессой Франконии. Наши государства дружат уже много веков, а этот политический союз и общий ребёнок лишь укрепит и без того дружественные отношения. Эндрю должен был ещё весной отправиться к принцессе Мари в гости, и по достижении совершеннолетия пройти свадебную церемонию. Но из-за этой дурацкой истории с настойкой трилистника верфи сгорели, а с ними пострадал и королевский корабль…

Как собака, натасканная выявлять запрещённые к перевозке водоросли, я сделал стойку, услышав словосочетание «королевский корабль». Вот оно!

— Ваше Величество, это не дурацкая история. У меня есть все основания полагать, что верфи подожгли специально… — сказал начальник жандармерии.

— Специально? При том, что «Жемчужина» стояла там уже больше полугода?! Маркус, не смеши меня! Ты за четыре месяца нашёл хотя бы одно доказательство того, что верфи подожгли специально?

Комиссар Лейк с неудовольствием пожевал нижнюю губу.

— Нет, — выдал он нехотя. — Более того, эксперты по огненной магии и артефакторы подтверждают, что огонь стремительно распространился по корабельной мастерской сам собой без чьей-либо помощи.

— Ну вот, о чём и речь! — просиял король. — Но раз уж тебе неймётся, и ты во всём видишь заговоры, то почему бы тебе не взять в личные помощники вот этого замечательного юношу?

— Что?! — мы с Маркусом воскликнули практически одновременно.

Только я подумал, что выпутался из этой истории со связью с жандармерией, отдал долг, как красотка Удача вновь качнула бёдрами, показывая, что я слишком рано расслабился.

— Но, Ваше Величество, это невозможно, — первым откликнулся я. — У меня нет… эм-м-м-м…. лицензии. Гильдия Сыщиков отозвала её некоторое время назад, — произнёс я обтекаемо, стараясь как можно мягче отобразить действительность. — Да и приблизительно полгода назад со мной случилось несчастье. Возможно, Вы не обратили внимания, но я выгоревший маг. Боюсь, мои услуги для жандармерии будут бесполезны.

— В жандармерии дел очень много, меня устроят даже магические пустышки. Я хотел бы, чтобы господин Ксавье принёс присягу и полностью перешёл в моё ведомство, — пошёл ва-банк комиссар Лейк, буравя меня тёмными глазами.

«А иначе говоря, стал твоей служебной собакой до конца своих дней, выполняя любые приказы за жалкие гроши».

Я напрягся, ожидая ответа короля, но в этот момент дверь в гостиную открылась, и послышался нежный и до боли знакомый женский голос:

— Ваше Величество, камердинер сообщил, что Вы меня искали? Если это по поводу тех голлорийских ковров, то ни одному из них нет и полувека, боюсь Вас огорчить, но это фальсификация…

Джейн осеклась.

Я смотрел в мятежные серо-голубые глаза девушки и понимал, что тону. Меня захлестнуло штормовой волной, закрутило в урагане, сердце перестало биться, а лёгкие — вбирать воздух. Мощная волна, подобная цунами, пошатнула мою уверенность в том, что всё это не сон. С природной жестокостью и безразличием разорвала на части одинокую шлюпку, что по незнанию решила зайти на глубины океана. Сломала мачты. Скрутила канаты. Сорвала паруса. Ещё никто и никогда на меня не смотрел так. Надменно. Насмешливо. Печально. Ни единый мускул не пошевелился на лице Джейн. Я бы поклялся, что она не узнала меня, если бы не этот выворачивающий наизнанку душу взгляд влажных глаз цвета грозового неба.

Секунда растянулась в вечность. Я смотрел на Джейн, а она на меня. Как у утопающего, лёгкие жгло огнём. Никогда бы не поверил, что вода может обжигать, но она обжигала. Мне всегда проще всего давались заклинания огня и воздуха, в этом была моя предрасположенность. Джейн же была водой. Сейчас, не имея даже таннита магии, я готов был поспорить на всё что угодно, что Джейн — водный маг.

Девушка мазнула взглядом по Грейс, а затем вновь посмотрела на меня, и я почувствовал себя ничтожеством. В этом нелепом костюме, выходном цилиндре, шейном платке и булавке с вычурно огромным фальшивым бриллиантом. Сама же Джейн выглядела как всегда безупречно. Нежно-бирюзовое платье обхватывало её тонкий хрупкий стан и оттеняло глаза, кремовые кружевные перчатки идеально подходили под наряд. Волосы ниспадали аккуратными локонами, струясь на свету, словно жидкое золото. Она отказалась от пышных турнюров, и теперь выглядела ещё более миниатюрной, хотя казалось: куда уже более? Из украшений на Джейн было надето лишь помолвочное кольцо с крупным драгоценным камнем прямо поверх перчатки, да поблёскивала тонкая цепочка из-под овального выреза платья.

— Ерунда всё это про выгоревшие способности. Раз так, то пускай Кай поможет тебе, Маркус, в этом деле с верфями, а там дальше и посмотрим, что можно будет сделать с лицензией молодого человека. Не дело, что такой талант пропадает, — хлопнул в ладоши король, ничего не заметив. — А вот, кстати, и мой личный искусствовед. Познакомьтесь, это господин Кай Ксавье, а это замечательная девушка леди Джейн…

— Мы знакомы, спасибо, — хриплым голосом перебил Бенедикта Третьего и добавил, сам ненавидя себя. — Джейн, мы могли бы поговорить наедине?

Это было неуважением по отношению к комиссару Лейку и Грейс. Это было откровенным хамством по отношению к королю. Лукавый Дьявол! Это было даже неправильно по отношению к самому себе! Ведь я обещал себе не соваться в жизнь Дженни и Мэта, но искушение оказалось слишком велико, я просто ничего не мог с собой поделать. Слова вылетели из горла быстрее, чем я осознал их значение.

Серо-голубые, полные стужи глаза могли бы меня заморозить на месте. Я видел, как презрительно поплыли к низу уголки губ светловласки, но быстрее, чем она придумала ответ, чтобы отказаться от моего общества, король внезапно поддержал мой порыв.

— Конечно, Кай! Раз уж вы знакомы, пройдитесь, пожалуйста, до гостиной в левом крыле. Там вазон династии Кшень, его недавно нашли к северу от пустынь Макеарелии…

Я не слышал, что дальше говорил король. Просто молча вышел из помещения и дождался, когда его покинет Джейн. Прозвучал короткий хлопок двери, и наступила тишина. Лишь где-то вдали слышались шаги слуг, отдельные неразборчивые возгласы и бормотание, невнятные звуки.

— Джейн…

— Кай…

Сухой комок встал в горле. Я смотрел на девушку и узнавал, и не узнавал её одновременно. Внешне за прошедшие полгода Дженни не изменилась совершенно. Та же нежная кожа, тот же вздёрнутый аккуратный носик и аккуратные брови вразлёт. Те же пухлые губы, которые она отчаянно кусает, пытаясь скрыть волнение, и в которые так и хочется впиться поцелуем. Но осанка стала как будто бы ещё более ровной, жесты — вывереннее и точнее, а на дне глаз поселилась тоска. Видимо, смерть Милинды действительно сильно подкосила Джейн. С чего бы ей грустить ещё?

— Мне жаль, что ты выгорел. Я не знала, — наконец произнесла светловласка.

Я кивнул. Молчание затягивалось, а я стоял как дурак, просто не зная, что сказать.

— Ты получила мой букет? — спросил первое, что пришло в голову.

— Букет? — Девушка очаровательно нахмурила носик, делая вид, что вспоминает. — Так он от тебя был? А я не поняла.

По-доброму усмехнулся.

— Дженни, не пытайся меня обмануть. Я же вижу, что ты врёшь. Ты прекрасно поняла, о каком букете идёт речь, и да, ты его получила.

Совершенно внезапно оказалось, что моё невинное замечание сорвало маску равнодушного спокойствия с Джейн. Красивое лицо перекосила кривая гримаса, правый угол рта поплыл наверх, а левый наоборот опустился книзу, огромные глаза сузились до тонких щёлочек.

— Это я-то вру? Я вру?! Кай, а ты всем своим ночным феям и клиенткам рассылаешь цветы после интима? Это у тебя, видимо, такой способ сказать: «было ничего, можно будет повторить ещё разок»? Или пытаешься быть похожим на джентльмена? Зачем ты вообще это сделал, если потом исчез на полгода?! И ладно бы из моей жизни, но чем провинился Мэтью?!

Дженни была так близко, что меня коснулся еле ощутимый аромат кошачьей мяты с нотками сандалового дерева. Непроизвольно я судорожно вдохнул его, а перед глазами встала сцена в галерее искусств, которую я всеми силами эти месяцы пытался задвинуть на задворки памяти. Когда Джейн обхватила своими ногами мои бёдра, как приоткрылись её розовые губы, как хороша она была даже тогда, на границе смерти и жизни.

— Что?.. — растерялся, не зная, как реагировать на внезапный взрыв Джейн.

— Кай, мне ещё никто и никогда не делал так больно, — прерывисто выдохнула девушка, обхватив себя руками, точно пытаясь согреться.

Я машинально поднял ладонь, чтобы притянуть Джейн к себе, но замер под пламенным взглядом.

— Я не знаю, как извиняются за то, что убивают близкого человека, — произнёс, сглатывая ком в горле. — И за то, что произошло в галерее, но пойми, я просто не мог допустить, чтобы ты умерла на моих глазах. И да, извинился за свои действия, послав тебе букет мускари. Догадываюсь, что тебе очень важно было выйти замуж как истинной леди, но, по-моему, это не такая уж и большая цена за спасение жизни.

Джейн запрокинула голову и издала низкий горловой звук, больше похожий на булькающий смех.

— Кай! Тебя считают самым проницательным человеком в Лорнаке, а ты не увидел главного! Помнишь, ты спрашивал меня, почему в каменном мешке жандармерии я вложила в тебя всё, что было в моём резерве? Рисковала выгореть дотла? Да потому что я уже тогда поняла, что влюбилась. Влюбилась в остроумного, яркого, не скованного общественным мнением мужчину. Я испугалась собственных чувств и попыталась их запрятать как можно глубже, но время шло, и чем больше я тебя узнавала, тем больше понимала, что ты совсем не такой, каким хочешь казаться. — Признание Джейн огорошило. Я открыл рот, но девушка тряхнула головой, показывая, чтобы я её не перебивал. — К тому моменту, когда всё случилось… Да, я была подавлена смертью Милинды. Но я не винила тебя в этом. Только себя за то, что полюбила того, кто не отвечает на мои чувства. Кто даже поцеловал меня всего лишь раз и то, чтобы заставить заткнуться. Ты ничего мне не обещал, скорее, наоборот, с самой первой встречи продемонстрировал, что с удовольствием переспишь с любой женщиной, которая предложит своё тело. Я ненавидела себя за то, что не смогла тебя разлюбить ни после твоих унижений, ни после того, как узнала, что ты отнял жизнь у Милинды. И я решила прекратить многолетнее враньё. Ведь, если бы не оно, то всего бы этого не случилось. Ты знаешь, почему я оказалась в ту ночь у галереи искусств?

— Нет, — произнёс я заторможено. До сих пор я наивно полагал, что Джейн в те дни избегала моего общества, а слуги в поместье Оллроу лукавили, будто младшей хозяйки нет дома.

— Я сказала моим приёмным родителям, что больше не могу так жить. Отказываюсь строить из себя леди Джейн Оллроу, хочу, не скрываясь, похоронить Милинду и оплакать своё горе. А ещё хочу съездить в Глокшир и повидаться с теми воспитателями, которые пока живы. Я сказала, что люблю их, и они сделали мою жизнь во много раз лучше, но отныне я хочу быть собой и делать то, что нравится мне, а не то, что нравилось их покойной дочери. Леди Валетта хотя и расстроилась, но поняла меня, а вот Вилмар разозлился. Сказал, что я неблагодарная, а моё прилюдное заявление подорвёт авторитет и бизнес рода Оллроу… В общем, я в тот же вечер съехала из поместья и стала жить в галерее искусств.

— В галерее искусств? — хрипло переспросил.

У меня в голове не укладывалось, что Джейн отказалась от защиты рода, от фамилии богатейшего и известнейшего рода Лорнака, от наследства и крыши над головой…

— Да, — глухо подтвердила Джейн, кивнув. Её расфокусированный взор скользил по белой лепнине, мраморному полу, шёлковым обоям. — У меня на втором этаже было арендовано подсобное помещение, где я время от времени занималась восстановлением шедевров. Я разделила помещение перегородкой и сделала себе спальню.

Это сообщение ошарашило. Леди ютится в уголке мастерской без слуг? Джейн, конечно, не дочь четы Оллроу, но она всё равно леди по рождению и по воспитанию… То есть после ухода из поместья она теперь сама мыла полы, сама покупала и готовила еду, сама зарабатывала себе на жизнь как минимум до того момента, пока Берни не сделал ей предложение. В душе медленно разворачивался ураган противоречивых чувств.

— Почему ты ото всего отказалась?

Джейн криво усмехнулась.

— Ты разве не помнишь, как в ресторации поддевал меня, что я лгу всю жизнь? По-настоящему свободен лишь тот, кто может позволить себе не врать, — процитировала низким голосом она мне мои же слова. — Я вернула себе фамилию Паркер ещё и потому, что наивно полагала, что могу понравиться тебе. Настоящей, а не той, чью роль я играла годами. Я же видела, что на самом деле ты всегда пытался отталкивать людей, но при этом делал для них всё, что только мог. Лина благодаря тебе уже заняла место главной помощницы швеи. Риша рассказала, что жила в особняке Ксавье, потому что ей элементарно некуда было пойти. Мэтью… тебя очень любит.

Сердце пропустило удар. Я схватил Джейн за руку и развернул к себе, заглядывая в её серо-голубые омуты и пытаясь понять, что всё-таки она ко мне испытывает сейчас. Если все мои предыдущие поступки не вызвали у неё отторжения, если ей не противно моё изуродованное шрамами тело, то откуда тогда это презрение и стужа во взгляде?

— Я не понимаю,— выдохнул ей практически в лицо. — Ты всё ещё злишься за то, что мне пришлось сделать в галерее искусств? Тебе было так больно? Прости, я совершенно не силён в целительской магии, если бы я…

Неожиданно Джейн резко выдернула руку из моего захвата, её губы задрожали, а глаза увлажнились.

— «Если бы ты…», «если бы ты…», Кай, да знаю я, что ты спас мне жизнь! Знаю! И оттого лишь горше на душе! Да не было мне больно ни капли! По крайне мере физически… Ты прекрасно смог оттянуть и забрать всю боль на себя. Поздравляю! Ни один целитель не сделал бы для меня то, что сделал ты. Я никогда не испытывала ничего подобного, и не уверена, что испытаю. Браво, Кай! Ты замечательно смог показать, каково это быть с тобой… Вот только ты даже не удосужился снять брюки! Для тебя я стала одной из толпы твоих клиенток-поклонниц! — Джейн сжала пальцы в кулаки до побелевших костяшек, а я невольно покачнулся от её признания.

— Так ты меня не ненавидишь? — заплетающимся языком пробормотал, чувствуя, как голова закружилась от водоворота нахлынувших, словно штормовой вал, эмоций. В висках загромыхало, а в горле образовался огромный ком, который невозможно было сглотнуть.

— Ненавижу?! Ох, Кай… разве можно ненавидеть солнце за то, что оно светит? Разве можно ненавидеть туманы за то, что они опускаются над Лорнаком? Кай, ты — это просто ты!

Она не злилась на навязанную близость, а злилась на то, что думала, будто для меня это ничего не значит! Какое-то странное головокружение, пьянящий восторг охватил меня с головой. Сердце бешено застучало, а кровь устремилась по венам как полноводные ручьи после ночного ливня.

— … я понимаю, что ожидать от Кая Ксавье большего предложения, нежели одноразовую связь, было наивно, но грязный пол и не снятая одежда… даже с ночными феями клиенты и то более внимательны. А этот букет… это было как издевательство. Ты прислал мускари. — Она вновь закусила губу. — Это мои любимые цветы, не знаю, как ты угадал. Хотя чему я удивляюсь? Эти цветы лишний раз мне напомнили о человеке, который может быть внимательным и довести до вершины блаженства, но при этом не поставить и в грош мои чувства. Очень больно осознавать, что ты никто для мужчины, который подарил тебе первую и лучшую ночь.

— Я… — голос предательски осип, — Джейн, поверь, это не так… Ты для меня много значишь!

Слова смешались в голове, я не знал, что именно надо сказать, но чувствовал, что вот-вот лёд исчезнет из её взгляда. Слова девушки меня окрылили настолько, что я не мог до конца поверить им. Но Джейн говорила правду! Тонкая жилка бешено билась на её шее, частое и поверхностное дыхание выдавало то, как сильно она волнуется, глаза блестели. Такие чувства — смятение, негодование, обиду с ноткой горечи, — не сыграть на публику. «Подарил тебе первую и лучшую ночь...» эхом отдавалось в голове.

— Много значу? А много – это сколько? — с непередаваемым сарказмом переспросила Джейн, возвращая меня на грешную землю. — На временную любовницу хотя бы сойду?

— Что? Да что за глупость… — начал возмущаться я, но вновь был перебит.

— Почему ты тогда за полгода не нашёл ни единой минуты, чтобы поговорить со мной и сказать, что же я для тебя значу?

Потому что никогда и никому не признавался в своих чувствах.

Потому что думал, что ты меня будешь ненавидеть до конца жизни.

Потому что Берни хотел на тебе жениться с самого начала.

Потому что был идиотом.

Я запустил обе руки в волосы. Драный морской бес!

Во рту пересохло, голосовые связки отказывались произвести на свет хоть какой-либо звук. Джейн поняла моё молчание по-своему.

— Что ж, — Джейн сложила руки на груди, — я так и думала. Ты как всегда испугался, Кай. Испугался ответственности. Тебе не нужны серьёзные отношения, тебе вообще никто не нужен, ты привык быть сам по себе. Что ж, я это знала и раньше, просто была настолько наивной, что не хотела этого замечать.

Это я-то трус? Я боюсь ответственности?! Откуда ни возьмись, из глубины души всколыхнулась злость.

— Это не так! — прорычал я, глядя в штормовые глаза. — Не так! Хочешь от меня поступков?! Что ж. Разводись с Берни, я сделаю тебе предложение!

Наверное, не так леди зовут замуж. Встают на одно колено, достают бархатную коробочку с помолвочным кольцом и красивыми стихами просят отдать руку и сердце, рассказывая о своей любви… Но при всех моих чувствах к Джейн она умудрилась меня разозлить. Совершенно невозможная, она за какие-то несколько минут смогла перевернуть весь мой мир с ног на голову. Это было похоже на глупую детскую игру, когда ровесники подначивают забраться на дерево повыше со словами: «да ты наверняка не сможешь, маленький ещё, испугаешься». Леди Паркер-Лэнгфорд будто специально назвала меня трусом, ожидая ответных действий, опровергающих этот неприятный эпитет.

Красивая светлая бровь девушки изящно изогнулась.

— Хорошо придумал, — медленно и чуть насмешливо проговорила она. — Но ты опоздал приблизительно на полгода. Берни всё это время был со мной. Когда я лишилась поддержки семьи Оллроу, он не отказался от своего предложения, не исчез из моей жизни, не отвернулся. Извини, но Берни я не брошу.

— Ты его любишь?

— Он любит меня.

— Ты его любишь?! — Мой голос был похож на недовольный рёв проснувшегося после спячки медведя.

— Люблю, — медленно и по слогам произнесла Джейн, в упор смотря на меня.

— Врёшь.

Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, а затем вдали раздался звук стремительных шагов, и через несколько секунд из-за поворота показался Бернард Лэнгфорд. По мере приближения его лицо удивлённо вытягивалось, но на губах появлялась улыбка.

— Кай? Кай! Слава Миродержцу или в твоём случае Дьяволу, ты жив! — Он ускорился, как только понял, что незнакомцем в парадной одежде – действительно его бывший шеф. — Какие отвратительные слухи только не гуляли по городу! Так ты действительно был в кругосветном путешествии? Смотрю, оно положительно сказалось на твоём финансовом положении.

И Берни, не останавливаясь, со всего размаху крепко обнял меня. Мельком я увидел, как потеплел взгляд Джейн. Затем она посмотрела на меня, и это было красноречивее любых слов. «Разве можно не любить такого замечательного и доброго мужчину, как Берни? Посмотри, как искренне радуется он твоему возвращению».

— Я вас оставлю. Пожалуй, король уже заждался моего ответа по поводу голлорийских ковров, — упало в тишине.

Как только дверь за Джейн закрылась, Берни отстранился и посмотрел на меня уже более серьёзно.

— Ей очень сильно досталось за эти полгода, а твоё исчезновение и вовсе подкосило. Мог бы хотя бы магограмму послать, что с тобой всё в порядке, — произнёс он осуждающе.

— Досталось за полгода? — переспросил удивлённо.

— Мог бы газеты родного Лорнака в книгохранилище почитать перед возвращением, раз столько важных дел было. — Берни поджал губы. — Джейн во всеуслышание объявила, что никогда не была родной дочерью четы Оллроу. Помимо того, что Вилмар после этого прилюдно отказался от неё, лишив наследства и дома, в обществе на бедную девушку начались гонения. Кто-то позавидовал, что сиротка так здорово устроилась и жила все эти годы, злые языки начали донимать, писать гадости… Большая часть клиентов отказалась от её услуг. Перед галереей кто-нибудь раз в неделю обязательно выливал ведро помоев, а однажды хулиганы даже разбили витрину и старинный барельеф на ней. Это было ранней весной, когда на улице ещё очень холодно. Всё помещение вымерзло, а Джейн простудилась, — Берни тяжело вздохнул.

Сердце кольнуло острое чувство сожаления, что я не знал о том, как светловласке тяжело жилось эти месяцы.

— Но разве Джейн не переехала жить к тебе? — спросил, чувствуя ком в горле. Мне одновременно и хотелось, и не хотелось услышать ответ на заданный вопрос.

— Нет, — Берни едва заметно усмехнулся. — Ты же знаешь характер Дженни. Она очень правильная и даже несмотря на то, что приёмные родители фактически выгнали её из дома, заявила, что будет жить над галереей до нашей свадьбы.

— До свадьбы? То есть вы ещё не оформили все документы? — эхом отозвался я, чувствуя себя идиотом.

А ведь и верно, на Джейн были надеты перчатки. Обручальное кольцо обычно тонкое и незаметное, надевается под них, а помолвочное — с крупным драгоценным камнем — поверх. Увидев на леди второе из колец и зная, что помолвка состоялась ещё зимой, я почему-то не сомневался, что Джейн уже давно носит фамилию Лэнгфорд или Паркер-Лэнгфорд. Опять же та табличка, которую они с Мэтом меняли… Выходит она просто хотела сменить фамилию «Оллроу» на девичью?

— Не оформили, — вздохнул Берни. — Дженни умеет быть упрямой, как последняя… в общем, неважно. У меня в любом случае есть опыт взаимодействия с упрямыми людьми, я же работал у тебя секретарём. — Бывший помощник едва заметно улыбнулся уголками губ. — Я не настаивал на скорой свадьбе, понимая, что на плечи Дженни и так много всего свалилось. Ещё этот Мэтью… Но теперь, когда ты вернулся, я уверен, что Дженни выдохнет спокойно и даст согласие на шумную свадьбу. Она его не давала в том числе и потому, что переживала, как бы с тобой чего ни случилось. Говорила, что это будет неправильно, если мы будем веселиться, когда тебе плохо… Но, — взгляд бывшего помощника остановился на бриллиантовой булавке, — я рад собственными глазами убедиться, что мы все ошибались.

Пока Берни говорил, я ощущал, как мерзкое чувство расползается где-то в грудной клетке, склизкими щупальцами обволакивая те крохи надежды, что появились у меня после общения с Джейн. А ведь Грейс мне что-то пыталась сказать на «Ласточке»… каким же я был дураком, когда прервал её. С трудом сглотнув ком в горле, уточнил:

— А что там с Мэтью?

Берни как-то смущённо улыбнулся и потянулся рукой, чтобы взъерошить волосы. За годы совместной работы я хорошо изучил своего помощника, и потому знал, что он это делал тогда, когда стремился скрыть своё истинное отношение к ситуации.

— Мэтью хороший мальчишка, и я, безусловно, рад, что Дженни оформила над ним опекунство. Всё-таки иметь даже самого паршивого опекуна, а моя невеста не такая, гораздо лучше, чем отправиться в детский дом в Лорнаке. Однако до тех пор, пока я работал у тебя, Кай, мне казалось, что у нас с Мэтом неплохие отношения. Но с тех пор, как он… в общем, он стал ни с того ни с сего огрызаться, постоянно мешать нам с Джейн проводить время наедине. Иногда мне даже кажется, что он специально получает травму или разбивает какую-нибудь особенно важную статуэтку перед нашим с Дженни свиданием, чтобы ей в последний момент пришлось отказаться и срочно заняться работой. Я понимаю, что всё это подростковое и со временем пройдёт. Возможно, даже Мэт ревнует меня к Джейн, но ведь после того, как мы с ней распишемся, я стану ему фактически отцом.

«Иными словами, этот мелкий засранец делает всё возможное, чтобы затянуть помолвку Джейн и Берни», — мысленно усмехнулся. Мэт всегда был очень наглым и прямолинейным, а ещё крайне целеустремлённым. Даже тогда, когда я запрещал ему что-либо трогать или делать в особняке Ксавье, он выворачивал мои слова наизнанку и ухитрялся всё равно сделать то, что хотелось, а потом представал передо мной со своими милыми рыжими кудряшками и совершенно невинным выражением лица. «Оно само взорвалось, честное слово! Вы сказали не трогать руками, а я руками и не трогал. Вон, перчатки из кожи носорога надел!»

— Наверное, Маркус уже заждался, а если в гостиной ещё и король, то точно следует поторопиться и поздороваться, — произнёс Берни, прищурившись. — И да, мне жаль, Кай, что такое с тобой приключилось.

Вот и всё, что сказал помощник о моём выгорании. Берни всегда был воспитанным малым, а поднимать такую тему в светском обществе было непринято. Для мага потеря и иссушение его резерва приравнивалось к утрате частички души. Прожив полгода обычным человеком, я смело мог сказать, что всё это преувеличение. Многие люди живут в Лорнаке, вообще не имея ни таннита магии. Да, это неудобно, некомфортно, но не смертельно. Обычные люди по сравнению с магами получают заметно меньшие деньги, не могут постоять за себя в уличной потасовке, быстро исцелить раны или болезни, а также выполнить какие-то вещи по быту, но в целом живут. Опять же, если есть финансовая возможность, то всегда можно скопить на необходимый артефакт, обратиться к целителю или любому другому магу за услугой.

Мы вошли в гостиную именно тогда, когда её стены сокрушил очередной взрыв смеха. Причём громче всех смеялся не Бенедикт Третий, отнюдь, а Грейс Проклятый Кинжал. Она запрокинула голову назад и не по-аристократически громко хохотала, а периодически срывалась почти на похрюкивания. М-да… Леди из Грейс — как из меня капитан бригантины. Перевёл взгляд правее. Леди Джейн сдержанно улыбалась и держала руки сцепленными перед собой особым образом. Я догадался, что именно она магией вращала перед королём и воровкой глиняный сосуд с письменами. Маркус стоял поодаль от этой троицы, откровенно скучая, но не имея возможности прервать разговор монарха с дамами.

— А вот и мы, — довольно произнёс Берни. — Ваше Величество, рад видеть вас в хорошем расположении духа. Комиссар Лейк, добрый день.

Джейн аккуратно поставила очередное произведение искусства на стеллаж, а затем шагнула к жениху и взяла его под руку. Она что-то продолжала говорить королю и улыбаться, а он отвечал ей в ответ. Это был обычный светский разговор, но всё, что я видел, это как аккуратные наманикюренные пальчики лежат на сгибе локтя Берни и слегка сминают жёсткую ткань пиджака. Как взволнованно двигается грудная клетка Джейн. Как серо-голубые глаза старательно избегают меня. В голове молоточком стучало раздражающее «люблю» в адрес Берни. Кровь медленно закипала. Психолог что-то сказал, король одобрительно кивнул. Джейн вновь посмотрела на своего жениха и широко ему улыбнулась. Я почувствовал, как внутри все органы опалило едкой горечью. Врунья. Ты не любишь его, иначе бы давно вышла замуж. Ты его не любишь, но ещё сама не понимаешь этого.

— Грейс!

— Что? — Тёмные омуты уставились на меня удивлённо, а левая бровь характерно поплыла вверх, намекая, что я сделал что-то не так.

Кажется, я вновь перебил самого короля. А, да катись всё к морскому бесу…

— Выходи за меня.

— Что?! — Вот теперь уже восковая маска уверенности сменилась лёгким удивлением.

В помещении внезапно повисла абсолютная тишина. Я буквально кожей ощутил, как на мне скрестились четыре взгляда: шокированный — Джейн, добродушный — короля, заинтересованный — Берни и слегка насмешливый — Маркуса. Медленно, памятуя о травме селезёнки, опустился на одно колено, стянул кольцо с руки — тот самый зачарованный на здоровье персть графа Рюкко — на миг зажмурился, чтобы преодолеть нахлынувшее головокружение и торжественно произнёс:

— Выходи за меня замуж.

Грейс в полнейшем изумлении смотрела на меня и на её лице так и проступала надпись: «А не переел ли ты часом морских водорослей, сыщик?» Я взял её за руку и надел кольцо на безымянный палец.

— Кай…

Грейс умудрилась вложить в моё имя всё. И укоризну, зачем я снял с себя жизненно важный артефакт, и объяснение, что нас с ней связывает лишь дело, и страх, что я попробую её подчинить себе, и отказ становиться зависимой от кого-либо. Пожалуй, испуга в расширившихся зрачках было больше всего. Ведь девушка собственной кровью и пóтом выгрызала себе власть в преступном мире и прекрасно знает цену независимости. Я не обманывался: она согласилась мне помогать этой ночью исключительно потому, что это напрямую касалось пожара в верфях. Женские пальцы дрогнули в моей ладони.

— Ты. Выйдешь. За меня. Замуж, — произнёс я сквозь зубы, чувствуя, как нарастает боль в боку.

Идея снять заговорённый перстень уже казалась мне не такой удачной.

— Да, я согласна. — Внезапно девушка расслабилась, страх испарился, а губы растянулись в улыбке. — Милый, это так неожиданно… Можно мы поговорим наедине?

И, не дожидаясь разрешения кого-либо, Грейс практически силой выпихнула меня обратно в коридор. Впрочем, я особенно и не сопротивлялся. Сложно сопротивляться, когда стараешься дышать так, чтобы живот не скручивало спазмами от боли.

И только выходя из помещения, я позволил себе бросить взгляд на Джейн. Светловласка поджала губы и отвернулась. Кончики её пальцев на локте Берни побелели. Сам Лэнгфорд выглядел слегка удивлённым, как, впрочем, и все остальные присутствующие. Я почувствовал, как в грудной клетке тягучей патокой растекается злорадное удовлетворение. Ну что, малышка Дженни, я всё ещё безответственный трус в твоих глазах? Ты так же будешь делать вид, что любишь жениха?

— Что ты делаешь? — зашипела на меня брюнетка потревоженной гадюкой, вытолкнув из гостиной. — Кай, что всё это значит?! Ты чем думал? Какого слизня ты вообще снял с себя этот перстень?!

— Так надо, — коротко ответил, не вдаваясь в подробности. — Для дела.

— Ага, для дела, — сердито фыркнула Грейс. — И зовут это дело леди Джейн Паркер, я права?

— Так ты знала, что она до сих пор не вышла замуж?

— Будто ты меня хотел слушать на «Ласточке»!

И то верно. Сам дурак.

— А что вы обсуждали с королём, пока мы выходили?

— А, это… — Грейс махнула рукой. — Рассказала забавный случай, как досмотрщики в порту пропустили партию ценнейших и древнейших глиняных сосудов, потому что их пометили как «тару», а внутри провезли дешёвый крем от морщин.

— И ты не побоялась, что тебя вычислят?! — искренне поразился. Что-что, а назвать Грейс дурой было точно нельзя. Скорее она напоминала мне очень хитрую пантеру, которая заранее просчитывает все ходы наперёд.

— Нет, — брюнетка усмехнулась, подтверждая мою догадку. — Этим заявлением я поймала сразу несколько крабов. Во-первых, я создала себе историю. Я дочь франконийского купца Руперта Гроччини, и не благодари. Во-вторых, мне было интересно, насколько разросся магический потенциал леди Джейн.

— Разросся магический потенциал? — эхом повторил за временной напарницей и присвистнул. А ведь и правда. Ещё несколько дней назад Джейн на моих глазах поймала падающего с лестницы Мэта у галереи искусств. Раньше она, конечно, могла это сделать, но только с помощью аккумулятора магии, которым служил её золотой браслет. Однако его не было ни тогда, ни сегодня! Я бы наверняка и сам смог бы заметить изменения в резерве Джейн, если бы мог сейчас видеть хотя бы ауры.

— Да, сильно вырос, — подтвердила Грейс мою догадку. — Просто удивилась, а потому попросила снять горшок с верхней полки стеллажа, чтобы якобы его рассмотреть. — Девушка пару секунд помолчала, а затем многозначительно добавила: — Я слышала, что между целителем и его подопечным бывает энергетический обмен, когда они долго воздействуют на магические потоки друг друга. Ну и между супругами тоже с годами может наладиться энергетический обмен, если их магия идеально подходит друг другу…

— Я понял, — оборвал брюнетку.

Да, Джейн отдала всё до капли в камере жандармерии, а затем ещё раз лечила у особняка Ксавье, я же в свою очередь выгорел, спасая её. И то, что в ту ночь леди Паркер, оказывается, вообще не испытывала ни грамма боли, как я думал до сих пор, снова подтверждало то, что наша магия не просто совместима, а способна свободно циркулировать между нашими телами. Такое бывает очень и очень редко… Настолько редко, что браки между такими людьми называют магическими, ведь у обеих половин общий резерв, который может перетекать от одного мага к другому и обратно.

— … и твоё выгорание можно обернуть. Ты ведь понимаешь, о чём я?

— Хватит, Грейс! Я никогда так не поступлю с Джейн. Использовать её, чтобы вернуть магию — низко.

Брюнетка как ни в чём не бывало пожала плечами.

— Ну, дело твоё. Моё дело лишь сообщить, где и что плохо лежит. Что ж, раз моя помощь тебе больше не нужна, раскланиваюсь. У меня ещё и своих дел по горло.

С этими словами брюнетка кокетливо подмигнула, ловко крутанулась на каблуках и поспешила к выходу.

— Эй, а перстень ты мне вернёшь? — крикнул вдогонку, приваливаясь к стене.

— И не надейся, — фыркнула брюнетка, не оборачиваясь. — Это будет компенсацией за моё беспокойство.

Какое-то время я стоял у стены, успокаивая размеренным дыханием внутреннюю травму. Пока кольцо было на мне, оно магически поддерживало меня и служило превосходным обезболивающим средством. Сейчас же перед глазами мелькали серые мушки, я чисто физически не мог отлипнуть от своего места. Мимо прошли слуги с подносами. Судя по всему, король так и не дошёл до завтрака, и заботливый камердинер распорядился накрыть в гостиной. На лицах слуг хотя и мелькнуло лёгкое удивление, но они не задали мне ни единого вопроса и даже не повернули голову в мою сторону. Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на дыхании. Как же я устал. Длинный день, потом бессонная ночь и напряжённая игра в покер, ранение, перемещение порталом...

— Ах вот ты где, оказывается, Кай!

Разумеется, передо мной стоял Маркус. Улыбающийся, расслабленный, довольный жизнью толстяк. Так даже и не скажешь, что он занимает пост комиссара жандармерии.

— Что ж, поздравляю. Женитьба — дело хорошее.

Что? Какая женитьба? Ах да, точно… у меня же была помолвка с Грейс. Признаться, я хотел увидеть лишь эмоции на лице Джейн и заставить её взглянуть на меня, и совершенно позабыл, что в помещении присутствовал ещё и подозрительный начальник жандармерии.

— Спасибо.

— Пригласишь на свадьбу? Когда будете праздновать?

Я громко фыркнул.

— Свадьба — это бал лицемеров. Невеста притворяется девственницей, жених — что будет заботиться о ней до конца жизни и никогда не изменять, подруги невесты — что ни в коем случае не завидуют, а остальные гости — что верят в эту чушь. Ну, уж нет, на моей свадьбе никого не будет. Распишемся — и дело с концом.

Лейк хмыкнул.

— То есть ты уже заранее планируешь изменять своей жене? Тебе так нравятся услуги ночных фей?

— Нет, я не планирую ей изменять, — отрицательно покачал головой. — Просто я не считаю, что это надо как-либо отмечать, и делать из оформления документов грандиозное событие. Как жить, пользоваться ночными домами или завести постоянную любовницу — всё это личное дело каждого. Самое важное — быть честным перед самим собой, а что будут думать окружающие — дело десятое.

— Какое интересно заявление от человека, которого называют Королём Лжи, — задумчиво произнёс Маркус, затем покопался в кармане и достал портсигар. В главном отделении жандармерии комиссар Лейк никогда не курил, видимо, потому, что считал, будто это как-то нарушает его тщательно выстроенный образ добродушного толстяка. Но когда мы оставались вдвоём, он время от времени позволял себе эту слабость.

— Будешь?

Я подумал о папиросе и меня тут же затошнило. Нет, пожалуй, с моим ранением этого делать не стоит.

— Нет.

Маркус неторопливо затянулся, выдохнул серое кольцо дыма и произнёс:

— Ты знаешь, я, конечно, подозревал, что ты сможешь собрать такую гигантскую сумму денег, но всё равно пребываю в лёгком недоумении. Кай, поделись, где ты достал пять тысяч фэрнов?

— Где взял, там уже нет, — ответил, слегка усмехнувшись.

Улыбка мгновенно слетела с лица жандарма, он подобрался, словно хищник, а взгляд стал рыскающим. Он буквально впился в меня, пытаясь понять, сколько шутки было в моих словах.

— Я надеюсь, ты понимаешь, Кай, — растянул слова комиссар, — что если мне поступит жалоба о том, что где-то на территории Лорнака этой ночью пропало более пяти тысяч золотом, то ты будешь первым подозреваемым?

— Ты не получишь подобных жалоб, — уверенно произнёс, не отводя глаз. — А если подобный случай будет зафиксирован, то я к нему не имею никакого отношения.

Именно поэтому я переместился даже не в другой город, а в другую страну. Именно поэтому воспользовался единственным доступным мне способом заработать деньги.

Комиссар хмыкнул и вновь затянулся.

— Порой мне кажется, что ты можешь обмануть даже самый современный полиграф.

— Если кажется, Маркус, надо провериться на магическое вмешательство, — ответил своей любимой фразой и широко улыбнулся, не обращая внимания на ноющий бок.

Лейк несколько секунд стоял, переваривая мою дерзость, после чего улыбнулся сам, но это уже больше походило на оскал акулы.

— И, разумеется, ты ни на кого не работал сыщиком. Ведь так? Ты же понимаешь, Кай, что если выяснится, что ты оказывал услуги сыска за деньги, то это станет нарушением закона. Не подскажешь, почему я встретил тебя у верфей?

— Уверяю, я занялся этим делом не из-за денег.

Несколько секунд комиссар Лейк смотрел мне в глаза, словно пытаясь понять, вру я или нет. Хотя почему словно? Ему действительно это было важно понять.

— Хм-м-м-м, — сказал он после некоторого молчания. — А ты знаешь, мне показалось лицо твоей невесты знакомым. Как думаешь, где я её мог видеть раньше?

На рисунках штатного графиста жандармерии в чёрно-белом варианте полгода назад. Благо, Шейн Теренс оказался тем ещё балбесом и не стал заострять внимание ни на сейфе в моей спальне, ни на Грейс Проклятом Кинжале.

— Нигде.

— Да, ты уверен? — свободной рукой комиссар почесал подбородок, тщетно пытаясь вспомнить.

Надо срочно переводить разговор.

— Пожалуй, я отправлюсь домой. Клаус случайно не здесь? Его услугами можно воспользоваться, раз уж по приказу короля я тебе помогаю в деле о верфях?

— Что? А, да, конечно. Он отвезёт тебя, куда скажешь. А ты что-то побледнел, — Маркус вновь всмотрелся в меня, — и тени под глазами появились. Паршиво выглядишь, Кай.

— Не завидуй, — отмахнулся, — просто бурная ночка выдалась с Грейс. Ты же понимаешь, о чём я?

***

Примечания автора.

1. Прототипом подстолья в Малом дворце стал слон Дали — воплощение мощного и сильного животного на худых и неустойчивых ногах. В своих работах Сальвадор Дали показывал, что всё, что считается надёжным и неизменным, на самом деле является зыбким, как граница реальности и фантазии. В моей книге слон — эвфемизм лжи, ведь ложь поначалу многим тоже кажется продуманной и надёжной.

2. Картина над камином в Малом дворце является отсылкой к древнегреческой легенде о яблоке раздора, подброшенном на стол трёх богинь.