Король Лжи. Загадка верфей

Глава 7. Подготовка

Утро началось не то с робкого стука, не то с настойчивого поскрёбывания в номер. Не приходя в сознание, я встал с кровати и, костеря гостиницу на чём стоит свет, пошёл открывать дверь. «Чистая аура», ха, как же… Смрадная гниль, чтобы у этого заведения действительно аура осталась хотя бы нейтрального оттенка, они должны будут вызвать дюжину магов-бытовиков!

Сын владельца гостиницы, запинаясь и попеременно краснея и бледнея, передал мне сложенную вдвое записку.

— Ты её читал? — строго произнёс, хмуря брови. Впрочем, это было излишне, так как мальчишка уставился на мой обнажённый торс и шумно сглотнул. М-да, наверное, всё-таки стоило надеть халат. — Давай сюда записку.

Я щёлкнул пальцами перед носом мальчишки, тот встрепенулся и дрожащей рукой протянул мне бумагу.

— Нет, господин, я не читал, — протараторил он, зажмурившись и вжав плечи в голову.

Мальчишка так испугался моих шрамов, что теперь по его жестам не представлялось возможным определить ложь. Меня разобрало спортивное любопытство: всё-таки читал или нет? Сейчас выясним… надо только найти точку отсчёта.

— А почему ты обратился ко мне «господин»?

Я поднял руку, чтобы откинуть волосы назад, и слегка запутался в них пальцами. Чёрт, причесаться тоже не мешало бы. Мальчик распахнул глаза и удивлённо посмотрел на меня.

— Так вы позволили себе снять номер у отца с охлаждающими кристаллами. Так останавливаются только благородные господины.

— Угу… А что насчёт моих шрамов? Они тебя пугают? Ты находишь их уродливыми?

На этот раз сын владельца «Чистой ауры» выпучил глаза и тут же скользнул взглядом куда-то за моё плечо.

— Нет, что вы, разве можно назвать господина уродом? Я всего лишь не ожидал. — При этом он почесал ухо, а затем втянул щёки.

А вот и стандартные признаки лжи. Наше тело всегда выдаёт нас, когда мы делаем ассиметричные жесты, таким образом, оно проявляет протест против сказанного. Чтобы лгать правдоподобно, нужно верить в то, что говоришь, хотя бы частично. Втягивание щёк — вообще верный признак того, что человек пытается скрыть свои эмоции. Это машинальное действие блокирует нижнюю челюсть, не даёт плотно сжать зубы, благодаря чему врун думает, что его лицо выглядит «каменным». Вот только само втягивание щёк выдает лжеца с головой… Ну и, конечно, взгляд мимо. Это трактовать можно по-всякому. Люди часто расфокусируют зрение, особенно когда пытаются что-то вспомнить, но я специально задал вопрос, который не задействует память. Итого имеем: мальчишка считает меня жутким уродом, но записку не читал.

Осознание, что посыльный просто передал сложенную вдвое записку без конверта или печати, одновременно и обрадовало меня, и вызвало сосущее чувство пустоты. С одной стороны, приятно, что мальчик не посчитал правильным совать свой нос в господские дела, но с другой стороны... С другой стороны уже несколько лет подряд я привык к извиняюще-щербатой улыбке и танцующим веснушкам на носу, когда Мэтью всякий раз обещал, что больше не будет читать мою корреспонденцию. Поймать его на том, что он аккуратно заклеивает конверт, или вывести на чистую воду, долгое время было чуть ли не единственным, что стабильно поднимало мне настроение.

— Свободен, — испытывая иррациональную досаду, буркнул я посыльному и закрыл дверь перед его носом. Только после этого развернул записку.

«Кай,

Не дури, приходи в Малый дворец, договоримся. Это слишком много денег даже для того тебя, который имел магию.

P.S. Если ты всё-таки найдёшь необходимую сумму или хотя бы её часть, то я надеюсь, у тебя хватит мозгов не нести её в рыбацкий квартал или верфи. Приходи в Малый дворец».

Я усмехнулся. Комиссар Маркус Лейк не был бы собой, если бы не прислал мне эту записку. Почему именно он? Очевидно, потому что не стал подписываться. Почему не стал подписываться? Потому что собственными глазами видел, что мой резерв полностью иссушён, и я не в состоянии воспользоваться даже самым простым заклинанием отпечатка ауры для вскрытия магической почты. Маркус подумал обо всём заранее. Даже о том, что конверт с оттиском жандармерии и официальные вензеля привлекут ненужное внимание куда больше, чем простая записка на блокнотной бумаге. Такие записки в течение дня чаще всего посылают любовники своим любовницам с жаркими признаниями или жёны мужьям с пометкой, что купить на рынке, когда они пойдут с работы домой. У них нет лишних денег на конверты и хорошую бумагу.

Словосочетание «Малый дворец» меня тоже ничуть не удивило. Мне однажды доводилось там быть, и я прекрасно знал, что это то самое место, куда король сбегает от многочисленных гостей и светских балов, чтобы спокойно поработать и обсудить дела с подчинёнными. Казначей, начальник жандармерии, глава совета по внутренним делам, главы гильдий Торговли, Транспортных дел, Образования, старший священнослужитель и ещё с полсотни приближённых людей были вхожи в Малый дворец. Судя по записке, король вызвал Маркуса к себе, а может, даже заставил временно переехать жить в свою резиденцию.

За размышлениями о начальнике жандармерии и его абсолютной уверенности в том, что рано или поздно под давлением я соглашусь работать под его началом, я умылся, оделся и отправился в рыбацкий квартал. Как верно заметил комиссар Маркус, пять тысяч фэрнов — слишком большая сумма, чтобы её заработать за несколько суток честным путём. Но кто сказал, что я собираюсь играть в эту игру честно?

В том, что мне понадобится помощь Грейс, и она не откажет, я не сомневался. Но вот для реализации задумки мне требовалось найти что-то ценное. Точнее что-то, что выглядело бы как очень ценная вещь, но при этом таковой не являлась. У меня было всего десять фэрнов, чтобы приобрести то, что надо, а точнее семь, ведь три придётся потратить на портал. Я зашёл в один ломбард, затем во второй, в третий…

Я совершенно не разбирался в драгоценных камнях, но разбирался в мимике людей. Именно поэтому, когда у прилавка с булавками для галстуков мой взгляд остановился на золотом украшении с вычурно огромным бриллиантом, а кадык хозяина ломбарда нервно дёрнулся, я понял, что нашёл именно то, что мне надо.

— Сколько стоит? — небрежно махнул рукой в заинтересовавший меня предмет.

— Г-господин, очень дорогое изделие, коллекционная модель, к тому же зарезервированная под заказ… позвольте, я покажу вам другие булавки… у нас есть с сапфирами, рубинами и даже изумрудами… — Меня ненавязчиво попытались увести к полкам в дальнем конце комнаты.

— Нет, я хочу эту. — Отрицательно качнул головой. — Так сколько?

— Полторы тысячи фэрнов, — и, не давая мне вставить даже слово, худощавый старик с бегающими глазками продолжил, — но, уверяю, у меня есть точно такая же булавка с прозрачным топазом, стоит всего двести пятьдесят фэрнов, а будет выглядеть точь-в-точь как эта с бриллиантом. Подойдите, пожалуйста, вот сюда.

Хозяин ломбарда жестом поманил меня к письменному столу, что располагался ближе к окну. Я хмыкнул и сделал вид, что не заметил пригласительного жеста.

— Всё же мне интересна именно эта булавка. Деньги для меня не проблема. Расскажите, пожалуйста, её историю.

— Историю? — испуганные глазки чуть не выпрыгнули из орбит, а кровь отхлынула от впалых щёк.

— Конечно, историю. У вас же ломбард, а не ювелирная мастерская. У этого украшения есть потёртость около драгоценного камня. Я, знаете ли, люблю предметы, которые дышат интригами и тайнами. Прошу, поделитесь! Не могли же вы просто так выкупить столь восхитительную вещь у аристократа и не поинтересоваться её жизненным путём? — Я добавил в голос нотки благоговения, восторженно уставившись на подделку.

По мере того, как я говорил, старик немного успокоился. На узком лбу расправились горизонтальные морщины, а цвет лица вернулся к первоначальному розоватому оттенку. Он подумал, что к нему заглянул очередной чокнутый любитель антиквариата.

— Ах, ну да, конечно. Эта булавка была изготовлена во Франконии почти два века назад, на заказ некой графиней Мориэтто для своего любовника. При этом чтобы муж не заметил траты денег с семейного банковского счёта, она отдала ювелиру своё колье и попросила вынуть из него самый крупный бриллиант. К сожалению, на ближайшем торжестве граф Мориэтто попросил жену надеть колье и, как оказалось, он хорошо помнил его до последнего драгоценного камня. Разразился скандал… Но когда граф вытянул правду из жены и пришёл к её любовнику — барону Райсу, оказалось, что барон отнёсся несерьёзно к подарку, не поверив, что это бриллиант, и проиграл булавку своему другу Элроду Матчеру.

Я даже прикрыл глаза, наслаждаясь идеальным рассказом, а голос старика стал ещё более уверенным и чётким.

— Господин Матчер на тот момент работал доверенным лицом короля по внешним делам и отбыл с паромом в Лорнак на переговоры. Мориэтто горел желанием выкупить драгоценность у Элрода, как только тот вернётся на родину, вот только в Лорнаке при королевском дворе господин Матчер влюбился в молодую фрейлину её величества — Агнессу Фарлоу. Она была из небогатого, но очень древнего рода. Внимание такого влиятельного мужчины, как Матчер, ей польстило, франконский акцент добавил шарма, а манеры очаровали. Элрод Матчер так и не вернулся обратно на родину, потому что женился на леди Фарлоу. Почти два века булавка передавалась в этом роде по наследству, но примерно десять лет назад в поместье Матчеров случился пожар и умерли все, кто носил эту бесспорно достойную фамилию. То, что нашли под обломками, — эту вещицу и ещё несколько женских браслетов — отдали троюродной сестре покойной леди Фарлоу, а она за неимением денег продала всё мне. Вот, между прочим, на стойке справа от вас и пара браслетов.

— Ох, какая шикарная история! — восхитился я, а затем добавил: — А теперь расскажите в обратном порядке.

— Что? — старик резко потерял нить разговора. — Но зачем?

— Мне так хочется. Считайте, это прихотью клиента. Ну же, смелее, — я улыбнулся и приглашающе махнул рукой. — Если расскажете, то приобрету эту вещицу, не торгуясь.

— Эм-м-м… ну-у-у... был пожар, и родственница леди Матчер нашла эту вещь.

— Леди Матчер? Вы говорили, что леди Фарлоу. Я думал, она не меняла фамилию.

— Я имел в виду леди Фарлоу, разумеется.

— Хорошо. А дальше?

— А дальше браслет передавался из поколения в поколения, пока его не привёз в Лорнак Элрод Матчер.

— Браслет? Вы же говорили о броши для галстука? — поддел рассказчика.

— Ну, то есть броши. Вы будете слушать или нет? — хозяин начал сердиться.

— Конечно, буду. Только не о броши, а о булавке для галстука, если можно.

— Что?! Господин…

— Ксавье.

— Господин Ксавье, вы надо мной издеваетесь?!

Старик вскинул голову, скрестил руки так, что его большие пальцы теперь упирались в подмышки, и встал напротив меня, широко расставив ноги.

— Вовсе нет, я над вами не издеваюсь. — Отрицательно качнул головой. — Просто есть хороший способ проверить, врут вам или нет — попросить рассказать историю в обратном порядке. Когда ложь продумывают, её повторяют и повторяют в определённой последовательности. Чтобы соврать задом наперёд, надо хорошо потренироваться.

— Что-о-о?! Вы обвиняете меня во лжи? Да как вы смеете! Я же ваши средства хотел сэкономить, предложить более экономный вариант с топазом, а вы! Смели предположить, что я вожу клиентов за нос?

Негодование старика было столь сильным, что я отступил назад и вновь окинул помещение взглядом. Входная дверь, стойка с бриллиантовой булавкой и браслетами, затем немного пространства, на полу тонкий шерстяной ковёр и два кресла, чуть дальше — письменный стол, обитый алым бархатным сукном, на котором разложены ещё несколько драгоценностей и предметы мастера, а в дальних углах виднелись открытые стеллажи и шкафы.

— Нет, — наконец после непродолжительного молчания ответил, — я не думаю, что вы водите клиентов за нос.

На этих словах черты лица хозяина ломбарда даже немного смягчились.

— Но я считаю, что вы всем клиентам говорите, что эта булавка и браслеты кем-то зарезервированы и стоят баснословно дорого. Обычно самые ценные вещи наоборот убирают вглубь помещения, ведь далеко не каждый может себе позволить купить их. Однако судя по расстановке мебели, именно бриллиантовая булавка и женские браслеты располагаются ближе всего к входу в ломбард. На двери висят сигнальные чары, но если кто-то решится ограбить вас, взломать дверь и схватить первое попавшееся грабители успеют. Из чего я делаю вывод, что на самом деле эти вещи — лишь искусная имитация драгоценностей, но на самом деле таковыми не являются.

К концу рассказа плечи пожилого мужчины совсем поникли, что говорило о том, что я попал догадкой в точку. А ведь если бы не поведение и мимика этого человека, то я бы ни за что не догадался об истинной стоимости вещей на витрине. Кто бы ни создал подделку, она получилась очень качественной.

— Всё верно вы говорите, господин Ксавье. — Спустя какое-то время старик, наконец, взял себя в руки и смело посмотрел мне в глаза. — Надеюсь, вы теперь понимаете, что я не могу продать вам эту булавку.

— Нет, теперь вы должны понять, что просто обязаны мне её продать, — усмехнулся я в ответ.

— Что?!

Стыд сменился растерянностью, а на его место пришло изумление.

— Продать за пару фэрнов. Думаю, это хорошая цена.

Несколько секунд старик молча смотрел, пытаясь вникнуть в суть сказанного.

— Пару? Да, бриллиант — фальшивка, но позолота-то настоящая! Пятнадцать фэрнов и ни синнитом меньше! — как истинный торгаш вновь вступил в спор собеседник. Его глаза блеснули алчностью, а я даже восхитился наглостью профессионального лжеца.

— Сколько вы рассчитывали стрясти со страховой в случае, если вас всё-таки ограбили бы, а? Тысячу? Две? Три?

Судя по тому, как дёрнулся левый глаз мастера, я угадал.

— Отдайте мне эту безделушку за два фэрна и разойдёмся миром. Я ничего не скажу жандармерии, а вы отделаетесь всего лишь лёгким испугом.

Несколько секунд старик сжимал и разжимал кулаки, а потом резко открыл витрину и вынул ту самую булавку.

— Забирайте и убирайтесь отсюда, господин Ксавье, — буквально выплюнул он мне в лицо.

Я молча положил монеты на витрину, взял фальшивку, наощупь вставив её в свой шейный платок, вышел из ломбарда, как вдруг со всего маху кто-то влетел в моё левое плечо. Тупая ноющая боль пронзила руку, мелькнула огненно-рыжая голова какого-то нахала. Я потянулся, чтобы растереть место удара, как внезапно замер.

— Мэт?!

— Кай?!

На бесконечно долгое мгновение, что длится между двумя ударами сердца, мне показалось, будто мир вокруг застыл как муха в прозрачном янтаре. Перестали ржать лошади и сигналить автомёбиусы, прекратились визги малышни, играющей в салочки, даже солнце прекратило нещадно нагревать каменную улицу. На таком знакомом веснушчатом лице Мэта отразилась смесь неподдельного удивления и счастья. Но миг прошёл — и на меня разом навалились все звуки улицы, душной волной налетела смесь запахов и пыли, где-то вдалеке забили в медные колокола.

Взгляд Мэта скользнул по моему костюму, задержался на шейном платке и булавке с вычурно огромным драгоценным камнем. Мальчишка, хотя сейчас уже язык не поворачивался назвать его этим словом — слишком вытянулся за эти полгода, — вызывающе скрестил руки на груди и, прищурившись, выдал:

— Ну и скотина же ты, Кай!

Я аж поперхнулся воздухом, услышав такое обращение, и тоже сложил руки на груди. Забавно. Выходит, Мэтью за время проживания у Джейн, не только вырос почти на полголовы, но и набрался дерзости. И эта фраза… обычно мне такое говорили женщины после бурной ночи. Неужели тоже от светловласки понабрался?

— С каких это пор мы на «ты»? А где же «самый лучший в мире господин»?

— С тех пор как моя приёмная мама… — я фыркнул. Ну, какая из Джейн мать для пятнадцатилетнего оболтуса и бывшего беспризорника? Сколько ей самой? Двадцать семь, кажется… — С тех пор, как моя приёмная мама, — с напором повторил Мэт, — объяснила мне, что аристократы ничуть не лучше обычных горожан, а если я буду хорошо учиться, то и вовсе смогу поступить в Главный Лорнакский Университет и стать уважаемым человеком!

Вся поза подростка — вздёрнутый кончик подбородка, упрямый взгляд, чуть расширившиеся и покрасневшие ноздри — говорила о том, что мальчишка считает меня в чём-то не правым.

— М-да, смотрю, Джейн запустила твоё воспитание. Так ты из-за этого на меня злишься? Что я не оплатил тебе учёбу, а она оплачивает? Или из-за того, что она оформила опекунство, а я этого не сделал? — переспросил Мэтью.

Странно, он никогда не говорил, что хочет учиться, а наоборот, всегда подчёркивал, что ему нравится работать у меня, и в будущем он хотел бы стать моим дворецким или личным помощником, как старина Берни. Да и опекунство я действительно никогда не стремился оформить. Сейчас даже чётко сказать причину не могу. Мне казалось, что Мэт живёт со мной фактически под одной крышей и этого достаточно. Он сам всегда замыкался, когда речь заходила о его родителях.

На щеках повзрослевшего парня явственно проступили желваки.

— Нет, Кай! Ты совсем дурак!

На этот раз оскорбления я не стерпел, прихватил щенка за шкирку и хорошенечко встряхнул.

— Хватит хамить! Джейн совсем тебя распустила.

— Это ты меня распустил! Ты меня учил правильно выражаться, разве уже не помнишь? Или как мы тебе стали не нужны, то всё? С глаз долой и разорвать магические клятвы?!

— Да что ты несёшь, Мэт?! — Я снова встряхнул мальчишку, на этот раз у него даже клацнули челюсти.

— Что я несу? Что я несу?! — по-девчачьи взвизгнул парень и замахал кулаками. Благо мои руки были длиннее его, и он не мог до меня дотянуться. — Да ты просто исчез! Бросил нас! Сказал господину Лэнгфорду какую-то чушь, что свяжешься, и пропал! Ни разу за полгода не поинтересовался, как дела у меня или Джейн! Да ты хоть в курсе, какие о тебе по городу слухи ходят? Знаменитый сыщик и специалист по языку тела Кай Ксавье просто исчез! Я даже к толстому комиссару ходил и спрашивал, не спрятал ли он тебя за решётку Шаитерры! — На последних словах Мэт не выдержал и расплакался. — Кай, я думал… думал, что с тобой случилось что-то плохое, а ты…

— Хватит истерить! — рявкнул на Мэта, и к собственному изумлению это подействовало.

Мальчишка хлюпнул носом, после чего вытер его рукавом.

— С чего ты взял, что со мной что-то случилось? У тебя есть еда и тёплый дом, Джейн и Берни. Что ты хотел от меня?

— Но… как же... господин Лэнгфорд — это не ты.

Я хмыкнул. Ещё бы. Бернард изначально собирался жениться на Джейн. Он благородный денди, не изувеченный шрамами, не обременённый связями с преступным миром, с хотя и неполным, но высшим образованием, а ещё его положение в обществе куда ближе к леди Оллроу, чем моё. Голубоглазый блондин с безупречными манерами и состоянием рода Лэнгфордов идеально подходит единственной наследнице Вилмара и Валетты Оллроу в отличие от эксцентричного и вечно прозябающего в долгах сыщика. Теперь, кстати, ещё и выгоревшего мага. Я не подхожу леди Оллору ни своим воспитанием, ни прошлым, ни внешностью, ни состоянием, ни даже возрастом, но самое главное, после того, что произошло между нами, Джейн на меня никогда не взглянет без неприязни. И разрази меня огненной плетью дьявола, но если бы время можно было отмотать назад, я поступил бы точно так же. Наложил бы смертельные чары на Милинду и да, повторил бы всё то, что сделал в галерее искусств. Пускай это было недостойно джентльмена, но я не мог дать умереть Джейн. Да я и никогда не претендовал на то, чтобы называться джентльменом…

Мотнул головой, отгоняя воспоминания. Берни сделает Джейн счастливой, на этом всё. Я не должен думать о жене своего друга.

— Не я, и что? И, кстати, почему он всё-таки «господин» Лэнгфорд?

— Потому что, — буркнул Мэт и отвернулся.

— Так с чего ты решил, что со мной что-то случилось? — вновь повторил я свой вопрос.

Мэтью продолжал упрямо молчать. Ну, не хочет говорить — и не надо. Понятия не имею, как надо воспитывать пятнадцатилетних мальчиков. Благо, теперь это не моя забота, а Джейн и Берни. Я достал из кармана часы-луковицу и прицыкнул языком. Чёрт, уже опаздываю… Поиск качественной фальшивки отнял у меня фактически весь день. Порталы вот-вот закроются.

— Мэт, слушай, я должен бежать…

Мальчишка обернулся и посмотрел на меня так, что впервые я почувствовал, что говорю со взрослым человеком, а не с подростком. Смутно почему-то вдруг захотелось извиниться за свои слова.

— Понятно. Что ж, не держу тебя, — сухо попрощался Мэт и быстро рванул за угол здания.

Когда ярко-рыжая шевелюра скрылась из виду, я почувствовал, что в груди что-то болезненно заныло, и машинально потёр застарелый шрам под сердцем.

Гнилые потроха! Я же опаздываю! Если порталы закроются, то уже не успею…

На Ласточку я забрался без всяких приглашений. На меня с подозрением и откровенной неприязнью косились многие, но никто не посмел остановить. Видимо, запомнили с предыдущего раза. Я вихрем проверил кабинет Грейс, а затем ворвался в пустую спальню. На несколько секунд меня охватило чувство отчаяния. Нет, нет, нет! Она должна быть здесь! Просто обязана…

Сзади скрипнула дверь, и вслед за мной в каюту вошла Грейс.

— Ого, что-то не припомню, когда в последний раз мужчина так рвался в мою спальню, — насмешливо произнесла девушка, окидывая меня взглядом своих чёрных, как ночь, бездонных глаз.

— Ты мне нужна, это срочно. Касается дела, которым я занимаюсь.

— Да уже поняла, что ты прибежал не ради горизонтальных телодвижений, — фыркнула брюнетка, а я поморщился.

Слово «прибежал» прозвучало как-то… неправильно. Будто я какой-то рядовой матрос или воришка, что отчитывается перед шефом за каждый синнит. С другой стороны, Грейс привыкла общаться с подчинёнными, а воровской народ постоянно держит ухо востро. Стоит быть хоть чуточку вежливым, и они это воспринимают за слабость.

Грейс как всегда стояла передо мной в грубых сапогах, мужских брюках с металлической пряжкой и плотной льняной сорочке. Обыкновенный жилет, что полностью скрывал её грудь и делал корпус визуально крупнее, а плечи шире. Поля высокого цилиндра скрывали верхнюю часть лица, а на нижнюю и шею был в несколько слоёв намотан платок-галстук.

Нет, так не пойдёт.

— Нет, так не пойдёт, — озвучил мысли вслух. — Раздевайся.

И с этими словами решительно открыл створки шкафа, что располагался тут же в спальне. Брюки, штаны, тельняшки, сорочки, ремни, какое-то рваное тряпьё, ряса монашки… и почему я не удивлён? Так, а вот это платье как раз подойдёт. Вырез на груди, вырез на спине, а подол длинный, можно будет спрятать и нож, и пистоль… Покрутил наряд со всех сторон. Отлично!

— Вот это то, что нужно! — Я выхватил тряпку из шкафа и обернулся на Грейс.

Признаться, удержать полностью невозмутимое лицо, когда абсолютно голая красивая девушка смотрит на тебя с лёгким вызовом во взгляде, было нелегко. Тем более, что тело помнило конкретно эту женщину и её стоны, а интимных отношений у меня не было уже очень давно… с тех пор как… в общем, давно. Однако Проклятый Кинжал лишь вопросительно приподняла бровь и протянула руку за платьем.

— А подол длинный, чтобы спрятать оружие? — насмешливо поинтересовалась Грейс, проворно одеваясь на моих глазах.

Она натянула платье прямо поверх обнажённого тела. Мы оба понимали, что я мог бы сейчас разорвать на ней платье, впиться губами в вишнёвые соски и заняться сексом. Это был бы необыкновенный, яркий, восхитительный, ни к чему не обязывающий секс и ничего более, но… время и магическая клятва поджимали.

— Да, — кивнул, — мой картечный пистоль тоже прихвати. Туда, куда мы направляемся, он совершенно точно не будет лишним. И у тебя есть зачарованная на тяжести сумка?

В ответ Грейс лишь сосредоточенно кивнула.