Король Лжи. Загадка верфей

Глава 6. Верфи

Я проснулся отвратительно жарким утром или скорее знойным днём. Белёсое светило уже поднялось высоко в небо и сквозь лёгкую дымку беспощадно нагревало кирпичные стены домов, угольно-чёрные черепицы крыш, брусчатые мостовые и дороги, превращая Лорнак в невыносимо душный каменный мешок. Повозки и автомёбиусы с повизгивающими гудками и испуганным ржанием лошадей громыхали по улицам, бурая пыль плотной ватной пеленой летела из-под копыт и колёс. Разодетые в яркие тряпки горожане тут же подхватывали её своими длинными подолами платьев и разносили по площадям, домам и закоулкам.

Я отвернулся от окна, что выходило на одну из шумных улиц, и посмотрел на потолок. Кристаллы, что были развешаны по номерам и коридорам гостиницы, тускло мерцали голубоватым светом, на их гранях застыли крошечные капельки воды. К сожалению, охлаждающие амулеты совершенно не справлялись с опустившейся на город жарой.

Понимая, что деваться некуда, с раздражением натянул на себя новое пальто и шляпу-цилиндр. Если бы я всё ещё прикидывался бездомным, то мог бы обойтись лёгким льняным куском ткани или просто сорочкой, но так как сегодня мне надо было выглядеть джентльменом, максимум, что я могу себе позволить — это не надевать кожаные перчатки и шейный платок. Хотя последней деталью гардероба всё же пришлось воспользоваться: ни к чему кому бы то ни было видеть мои шрамы.

Ближайшая самоходная повозка сразу же подъехала ко входу, стоило мне покинуть двери гостиницы. Я в который раз мысленно отметил, что деньги и внешность в Лорнаке решают всё.

— Добрый день, господин! Куда прикажете вас отвести? — заученно вежливо поинтересовался возничий.

— В судостроительные верфи, — ответил коротко, рассматривая раскрасневшееся от жары круглое лицо мужчины.

Пот каплями блестел на лбу, щёки горели кирпично-красным румянцем. Зрачки нормальные, глаза хоть и прищуренные, но взгляд абсолютно трезвый.

— В верфи — так в верфи, — охотно согласился возничий. — Вы тоже из этих... как их там… спонсоров?

— Что, простите?

— Ну, этих… ме-цау-на-тов…

— Меценатов?

— Да-да, точно, — обрадовался возничий, будто ребёнок, увидевший леденец на палочке. — Простите, ваше благородие, я изысканным словам необученный и говорю, как понимаю.

— Так что там с верфями? И меценатами?

— Да как что? Верфи вон сгорели, дотла сгорели…. Полыхало аж жуть! — Возничий так разволновался, что оторвал обе руки от рулевого колеса и стал активно жестикулировать, показывая, насколько большим был взрыв. — Наверное, весь Лорнак светился. Бьюсь об заклад, что всю нежить в радиусе десятка миль разогнало! Вы, видимо, приезжий, раз ничего не знаете о меценатах…

— Да-да, приезжий, — поспешил согласиться. — Вы расскажите подробно, пожалуйста. И руль покрепче держите.

— Ах да, конечно, — спохватился возничий. — Простите… да тут и рассказывать-то нечего. Почти четыре месяца назад единственные на весь Лорнак верфи сгорели, ну а с ними и все корабли, что стояли на ремонте. Вот теперь маги и аристократы со всей страны съезжаются, смотрят на то, что произошло, и жертвуют деньги на строительство…

— Просто вот так жертвуют?

— Говорят, что просто. Понятно, что какая-то доля верфей им принадлежать теперь будет, обслуживание личных кораблей вне очереди и всё-такое. Я вообще считаю, что кто-то специально так подстроил, чтобы теперь казаться «хорошим парнем». Кому эти корабли нужны, когда есть такое замечательное средство передвижения, как самоходная повозка. Эх, вот денег подкоплю и через три-четыре года, глядишь, смогу позволить себе простенький автомёбиус…

Мысли возницы понеслись вскачь, а я прикинул в голове предложенный вариант и практически сразу же его отмёл. Небольшие сделанные в уме вычисления показали, что если кто-то и хотел обслуживаться «вне очереди», то ему было многократно дешевле дать на руку мастерам в ночную смену или же купить официальное право через городские службы. Нет, возница явно не обучен не только «изысканным словам», но и азам математики.

Повозка резко дёрнулась, и я с удивлением посмотрел вперёд на столпившуюся вереницу транспорта, ругань фурманов, недовольство прохожих.

— Ох, простите, господин! Там у автомёбиуса колесо отвалилось, и теперь мы застряли на полчаса, не меньше. Но если хотите, могу немного сдать назад. Ещё не поздно объехать через соседнюю улицу…

— Старую Липовую? — произнёс я, отметив, как непроизвольно напрягся.

— О, вы так хорошо ориентируетесь в Лорнаке для приезжего! Хотя, что это я? Там же самая лучшая галерея искусств! Да-да, через Старую Липовую…

— Нет, спасибо, не стоит, — ответил слегка одеревеневшим голосом. — Тут… так замечательно и яркое солнце, что, пожалуй, постоим, подождём, когда прикрутят колесо.

Возница, прищурившись, глянул на небо, тяжело вздохнул, но возражать не стал.

К верфям мужчина довёз меня уже в полном молчании. Больше про судостроительную мастерскую он не заговаривал, а я его ни о чём и не спрашивал. Бросил в протянутую руку несколько синнитов и решительно вошёл через покрытую копотью дверь.

Высокие обугленные стены, перепачканные сажей плиты и колонны, остатки многочисленных остовов кораблей, которые теперь легче было полностью потопить или сжечь дотла, чем отремонтировать. Я вышел во внутренний дверь и наблюдал, как рабочие то там, то тут что-то выносили, складывали в кучи горелые деревяшки, откладывали сохранившиеся инструменты в сторону, лопатами скидывали угли и сажу в пузатые бочки, окантованные металлическими кольцами. Несмотря на то, что прошло уже несколько месяцев, люди работали и всё ещё разгребали последствия взрыва.

— М-да… только подумать. Единственные верфи на весь Лорнак — и такая неудача, — покачал головой джентльмен в элегантном костюме с лёгким летним жилетом.

— Неудача? — эхом откликнулся я, подходя ближе.

— Ну, конечно. — Мужчина пнул носком начищенного ботинка какую-то почерневшую балку. — И места построить новую мастерскую в черте города нет, и ближайший портовый город в пяти днях пути, а эти верфи, дай Миродержец, если к следующему лету отремонтируем…

— Всё так плохо?

— Да… и королевская казна денег почти не выделила, говорит, что нет. Простите, я не представился. Гарет Флетчер, управляющий верфями. — Он протянул руку.

Я ещё раз окинул джентльмена пристальным взглядом. Одежда — расширенные книзу брюки, шейный платок, что завязан бантом, чуть узковатый в подмышках шёлковый жилет — меня интересовала мало, а вот лицевые мышцы — очень даже. Хотя лицо Гарета в данный момент было практически расслабленно, я рассмотрел несколько глубоких заломов на лбу, какие образуются далеко не за один день и ближе к пятидесяти годам. И это при том, что стоявший передо мной джентльмен был ненамного старше меня! Также не укрылись от моего внимания то и дело поджимающиеся губы и крохотная морщинка на переносице. Мужчина определённо много переживал в последнее время, а в водянисто-синих глазах застыло искреннее сожаление. Это озадачило меня. Почему тогда при таких очевидных признаках печали Гарет сказал «просто неудача» а не «катастрофа»? Неужели он хотел показаться вежливым и спрятал эмоции как можно глубже? Или дело в том, что уже прошло четыре месяца с момента несчастного случая, и управляющий смирился с убытками?

— Кай Ксавье, очень приятно!

Я не просто ответил на рукопожатие, но воспользовался моментом и схватился второй рукой за запястье мужчины. Брови Гарета взлетели вверх, но он постарался скрыть своё удивление.

— Очень приятно…

— Ох, а мне как приятно! Так приятно!!! — воскликнул с придыханием, лихорадочно затряс его ладонь обеими руками, изображая неподдельный восторг и попутно нащупывая пульс.

Один, два, три…

— Вы не представляете, я как раз искал именно вас, но не думал, что найду так быстро!

Четыре, пять, шесть…

— Простите? Я вас знаю? — Гарет определённо растерялся от внезапного энтузиазма нового знакомого. Для аристократа вёл я себя действительно очень странно.

— Ну, конечно же, вы должны были обо мне слышать! Я Кай Ксавье, известный филантроп и меценат, раньше специализировался на искусстве, но как только услышал о взрыве в столице, решил приехать и посмотреть на всё своими глазами… — продолжил заливаться соловьём, старательно считая про себя.

Семь, восемь, девять…

Гарет, наконец, выдернул свою руку из мёртвой хватки. Она даже слегка раскраснелась, так сильно я её сдавил, чтобы прощупать пульс, который, к слову, оказался совершенно нормальным. Судя по выражению лица, господин Флетчер уже было хотел сказать что-то гневное в адрес невоспитанного собеседника, но я получил ещё не всю информацию, которую хотел, а потому моментально вставил:

— Вот думаю пожертвовать деньги на благое дело. Тысяч, скажем, пять фэрнов вас устроит?

Надо отдать должное господину Флетчеру. Неподдельное изумление почти мгновенно сменилось вежливой и почти что подобострастной улыбкой. Всё-таки пять тысяч фэрнов — огромные деньги.

— Ох, такая большая сумма, господин Ксавье! Разумеется, я буду только рад! С такими деньгами, думаю, мы даже сможем ускориться и закончить ремонт здания в этом году. Я смогу нанять дополнительных каменщиков и плотников…

Хм-м-м… Гарет явно не врёт и рад моему предложению настолько, что уже стал просчитывать, как лучше вложить неожиданно упавшие с неба фэрны. Может, дело всё-таки в откатах или том, что сказал возница? Надо проверить.

— А как насчёт… индивидуальных условий? Ну, вы понимаете... Сможете потом принимать мои корабли вне очереди? — Я существенно понизил голос и подмигнул.

Радость, ранее написанная на лице управляющего, слегка померкла.

— Простите, господин Ксавье, но не смогу такого вам гарантировать. Если так сильно хотите, то можете купить право на внеочередной ремонт своих кораблей через официальные структуры. Уверяю, это не так дорого, как кажется. Всего двести фэрнов в год. Хотите, я даже направлю запрос на ваше имя, чтобы с вами связались?

Что и требовалось доказать. Итого имеем: управляющий действительно расстроен положением дел, возможности восстановить верфи раньше времени обрадовался, но брать взятку отказался.

— Господин Ксавье? Итак?

Я вновь взглянул на мужчину. Несмотря на то, как ожесточённо я только что тряс его руку, он всё равно хотел со мной договориться. Ради чего только люди не идут, чтобы получить деньги…

— Вы можете перечислить четыре тысячи восемьсот фэрнов на строительство верфей, а двести направятся королю, и у вас будет бумага, подтверждающая ускоренный ремонт ваших кораблей. Вам так подходит?

— Э-м-м-м?

Кажется, от меня ожидали ответа. Что я ему там наобещал? Впрочем, какая разница, магической клятвы не даю, да и стряпчего здесь нет…

— Да, я думаю, мне подойдёт такой вариант.

Гарет облегчённо выдохнул, а затем неожиданно напрягся, увидев кого-то за моим плечом. Машинально я обернулся и понял, что госпожа Удача таки сегодня встала ко мне своим пышным задом, а не передом.

Уверенной походкой и широко улыбаясь в густые усы, к нам двигался сам комиссар Маркус Лейк. Крупный, если не сказать тучный, комиссар всегда поражал меня способностью бесшумно подкрадываться, словно он не человек, а дикий хищник. Клянусь, даже тонкие обгоревшие доски под подошвой открытых туфель жандарма трескались совершенно беззвучно. Вот и сейчас он застал меня врасплох, оказавшись ближе, чем в десяти шагах, и, кажется, не меня одного. По лицу Гарета пробежала лёгкая тень неудовольствия. Я хмыкнул. Видимо, за эти четыре месяца после взрыва господин Флетчер неоднократно давал всевозможные показания жандармерии, и даже добродушная маска толстяка комиссара уже не обманывала Гарета.

— Господин Лейк! — первым опомнился управляющий верфей. — Какая неожиданность!

Неожиданность? Скорее по лицу управляющего лучше подошло бы определение «неприятного сюрприза».

— Господин Флетчер. — Кивнул комиссар, а затем посмотрел на меня и протянул немного насмешливо: — Господин Ксавье.

Я лишь хмыкнул в ответ, демонстративно не здороваясь и прекрасно понимая, какой смысл Маркус Лейк вложил в это обращение. Обычно в Лорнаке господами называли выходцев из богатых аристократических семей или просто уважаемых горожан, имеющих определённое состояние на банковском счету. Комиссар лично полгода назад поставил мне ультиматум, предложив работать на жандармерию и обучать молодых людей искусству языка тела. Я отказался, в результате чего фактически лишился и родового особняка, и лицензии на право заниматься частным сыском, то есть своего единственного заработка. Уж кем-кем, а господином в данный момент я точно не являлся. Скорее бездомным нищим с единственным выходным комплектом одежды и оплаченным номером в «Чистой ауре» ещё на трое суток.

— О, так вы знакомы? — искренне удивился Гарет, когда неловкая пауза стала затягиваться.

— К сожалению, знакомы, — произнёс я, скрипнув зубами от досады.

Какая нелёгкая принесла комиссара на верфи именно в этот день и в этот час?

Тем временем Маркус ненавязчиво изучил мой внешний вид, и полез в карман укороченного пальто, якобы что-то разыскивая. Я сложил руки на груди и невежливо упёрся взглядом в жандарма. Этот хитрый лис определённо что-то задумал, и чутьё буквально кричало, что не мог он оказаться здесь случайно.

Пауза затягивалась. Почувствовав себя неуютно, управляющий верфями попытался сгладить обстановку.

— Комиссар Лейк, признаться, не думал, что вы вернётесь так скоро. А господин Кай Ксавье, представляете, в Лорнаке проездом и решил пожертвовать на строительство верфей почти пять тысяч фэрнов.

Комиссар, наконец, нашел во внутреннем кармане сложенный вчетверо лист голубой бумаги, но не спешил его передавать. Сощурившись, он уточнил:

— Почти пять тысяч фэрнов? Я не ослышался? Это же целое состояние.

— Четыре тысячи восемьсот, если быть точным, — охотно подтвердил Гарет, а я мысленно проклял говорливого управляющего уже несколько раз.

Смрадные кишки! Ну почему мне так не везёт? Кто вообще тянул за язык Гарета что-то говорить обо мне?! Но как бы ни хотелось застонать в голос или дать пинка господину Флетчеру, чтобы он заткнулся, приходилось держать каменное лицо и отыгрывать выбранную роль конца.

— Вот как? — Бровь комиссара поднялась. — Что ж, очень рад за вас, господин Флетчер.

Со стороны всё выглядело так, будто начальник жандармерии действительно поздравляет управляющего верфями, но я прекрасно слышал в его интонациях тонкую издёвку.

— Что ж, а я уже хотел вас расстроить, у меня бумага с отказом на дополнительное финансирование от королевской казны. Сэр Крэддис просил передать…. — Маркус хотел было протянуть лист управляющему, но когда тот потянулся за ним, жандарм неожиданно спрятал бумагу обратно за пазуху. — Но раз вам теперь предложили такую большую сумму, то надобность в этой бумаге отпадает.

Гарет кивнул, а комиссар внезапно обратился ко мне.

— Господин Ксавье, — и опять это «господин» прозвучало в его устах почти как форменное издевательство, — вы и вправду решили заняться благотворительностью?

— Вправду, — бросил коротко.

— О, какое всё-таки везение для господина Флетчера! А я уже было подумал, что вы взялись за прежнее.

— За прежнее? — управляющий верфям повёлся на оброненную фразу, как рыба на наживку.

— Да, за старое. Видите ли, Кай Ксавье в прошлом был гениальным сыщиком, — комиссар притворно вздохнул, — но, к сожалению, его лицензия на сыскную деятельность была отозвана из Гильдии Сыщиков. Больше он этим не занимается.

«Вот ведь лис… и вывернул всё так, будто я сам отказался от единственного дела, что приносило мне заработок!» — мысленно не то восхитился, не то разозлился на слова жандарма.

— А… ну бывает, — растерянно отозвался Гарет, явно не понимая, почему между мной и Маркусом растёт напряжение.

— А знаете, что я подумал? — вдруг встрепенулся комиссар Лейк. — Вы уже оформили вклад в строительство через стряпчего?

— Нет.

Я всё же напрягся. Разумеется на пепелище стряпчего не найти, на это потребуется хотя бы день. А от магической клятвы меня освобождает моё выгорание. Нет магии — нет клятвы. Господин Флетчер, если и посмотрел на меня внутренним зрением, то, как воспитанный человек не стал предлагать такой вариант. Что задумал этот старый хитрый лис?

— Раз так, — глаза комиссара насмешливо блеснули, — предлагаю скрепить ваш договор магической клятвой. Вижу-вижу, что у господина Ксавье… гх-м-м… нехватка внутренних ресурсов, но, думаю, моего резерва хватит. К тому же вы, господин управляющий, сможете дать клятву своими силами, а я направлю ток сил через мецената, и он произнесёт нужные слова.

— Что вы, комиссар, разве я могу на таком настаивать? Господин Ксавье предложил помощь от чистой души. С моей стороны было бы наглостью…

— Я настаиваю, — перебил управляющего комиссар Маркус, чётко смотря в мои глаза.

Я молчал, осознавая, что попал в патовую ситуацию. Тёмные глаза буравили меня с неприкрытой иронией. Только сейчас до меня дошла вся коварность плана комиссара. Он целенаправленно загонял меня в ловушку, которую я поставил сам же себе, пообещав господину Флетчеру крупную сумму денег.

Если до сих пор я рассчитывал исчезнуть до момента заключения официального договора, то отказаться теперь нет никакой возможности. Если бы у меня с рождения не было собственной магии, то от навязанной помощи комиссара ещё можно было бы как-то вежливо отвертеться. Мол, резерв не предусмотрен для магических токов, это опасно и прочая дребедень, которой отмазываются в таких случаях.

Но проблема в том, что я был выгоревшим магом. То есть, если кто-то целенаправленно поделится со мной силой, я смогу ей воспользоваться. Будь на месте главы жандармерии кто-то другой, то можно было бы солгать, что я боюсь за здоровье донора. Но вот незадача… комиссар Лейк — один из сильнейших известных мне магов. Уж кто-кто, а он действительно может временно поделиться магическими токами без последствий для обеих сторон.

Тёмные глаза продолжали смотреть на меня, а на их дне плескалась насмешка. Левый уголок пухлых губ слегка подрагивал, будто комиссар сдерживался от торжествующей улыбки. Я молча стачивал зубную эмаль в крошево. Чего добивается Маркус? Ведь прекрасно догадывается, что у меня нет такой суммы. Неужели ему мало того, что он фактически перекрыл мне доступ к финансам полгода назад, а теперь ещё хочет и удовлетворить своё эго? Растоптать меня морально? Сделать так, чтобы я признался, что обманул господина Флетчера?

— Хорошо, я согласен, — произнёс я неожиданно охрипшим голосом. — Давайте, комиссар, соединим договорённость клятвой.

Притихший Гарет радостно встрепенулся, а вот ирония медленно сползла с лица жандарма, сменившись подозрением. Черты лица стали чуть жёстче, он больше не удерживал на себе маску добродушного толстяка.

— Вы уверены, господин Ксавье? В какие игры вы играете? — протянул он задумчиво.

Я громко фыркнул, скинул пальто прямо на пол и стал расстёгивать манжеты сорочки, оголяя кожу на запястьях.

— Комиссар Лейк, причём тут игры? Вы только что сами предложили поделиться своей магией, чтобы зафиксировать договорённость между мной и господином Флетчером. Неужели испугались, что мой резерв настолько большой, что вам не хватит сил? Рассчитывали, что я откажусь?

Как и ожидал, это были именно те слова, которые зацепили Маркуса. В тёмных радужках волной всплеснулась ярость, и он стремительно скинул с себя синий мундир, чтобы обнажить предплечья. Конечно, можно было бы обойтись и рукопожатием, но и комиссар, и я в прошлом — сильные маги, а, следовательно, лучше увеличить площадь соприкосновения, чтобы облегчить ток магии.

Долгие годы я работал с Маркусом бок о бок, помогая в особенно сложных и запутанных делах, и прекрасно знал его слабые стороны. Возглавляя жандармерию, комиссар виртуозно играл роль простака, спокойно мог попросить помощи у рядового констебля или совета у не оформленного в штат и не имеющего заслуг сыщика. Он даже годами терпел слухи, которые распускали о нём нерадивые подчинённые, считающие его глупцом и мечтающие занять кресло начальника. Пожалуй, единственное, что останавливало даже самых дерзких инспекторов и суперинтендантов от реальной попытки сместить комиссара, — это его колоссальный магический резерв.

Что действительно комиссар с трудом мог «проглотить» в свой адрес, так это намёк на трусость. Занимая высокое положение в жандармерии, Маркус не всегда мог лично участвовать в облавах, и тем более ему не пристало заниматься патрулированием улиц. Я подозревал, что в глубине души Лейк с теплотой вспоминает те времена, когда он мог позволить себе это сделать. Во-первых, теперь на его плечи легло слишком много бумажной работы, а во-вторых, уверен, король запретил комиссару рисковать своей жизнью по пустякам. Фигура комиссара, кстати, на фотокарточках десятилетней давности была далеко не такой полной, как сейчас. Подозреваю, что это тоже стало следствием сидячей работы. Когда кто-то по глупости шептался, что шеф трусливо отсиживается в своём кресле вместо того, чтобы защищать Лорнак, скулы комиссара белели, а в глазах селилась стужа.

Всё произошло за какие-то минуты. Ещё недавно мы чинно общались, а уже через несколько мгновений мой плащ и мундир Маркуса лежали поверх грязных обломков, наши руки были соединены предплечьями и, сжав от напряжения челюсти, комиссар вливал в меня столько магии, сколько у меня не было отродясь. Я чуть не захлебнулся внезапно хлынувшим по моим жилам мощным потоком энергии, но устоял на ногах. Лишь тонкая струйка крови потекла у меня из носа, затем несколько капель скопилось на подбородке и стали капать на чёрный от сажи пол. Гарет, слегка побледневший от увиденной сцены, стоял рядом. Чтобы принять клятву, он встал позади меня и положил руки на плечи.

Слова стандартного договора мы повторяли за Маркусом слово-в-слово.

— Я, Кай Ксавье, обязуюсь в течение трёх дней перевести сумму в четыре тысячи восемьсот фэрнов на счёт господина Гарета Флетчера для строительства верфей…

— Я, Гарет Флетчер, как только получу деньги от Кая Ксавье, тут же направлю их на строительство верфей в Лорнаке и ни единого фэрна не положу себе в карман…

— Фу-у-ух, ну вот и всё! — довольно произнёс Маркус, убирая с влажного лба прилипшую прядь волос.

Я с неудовольствием потёр грудь. Там, где располагались шрамы, кожа горела, а сердечная мышца ныла, словно через неё пропустили слишком большой ток крови. Чувствовал я себя преотвратно, хотя понимал, что Маркус действительно хорошо постарался и сделал всё возможное, чтобы его магия сразу же наполняла клятву, а не мой резерв. И всё-таки в те мгновения, когда магия бурлила и плескалась вокруг меня, я впервые за долгое время вдохнул полной грудью и посмотрел на мир внутренним зрением. Небольшое, но стабильное лиловое свечение исходило от господина Гарета, яркое, как солнце, — от Маркуса. Несколько разноцветных всполохов виднелись между балками, густой сетью опутывалось всё помещение. До пожара здесь наверняка было развешено множество амулетов, а стены и вещи пропитаны простыми бытовыми заклинаниями. Как же жаль, что всё это мне больше недоступно.

— Ну, вот и всё, — повторил комиссар, застёгивая последнюю пуговицу на рукаве тёмно-синего мундира. — Теперь вы, господин Ксавье, можете быть уверены, что господин управляющий не украдёт ваши деньги, а он в свою очередь может уже сейчас нанимать персонал и рассчитывать на скорые фэрны. Ну, разве не здорово?

— Здорово, — отозвался, даже не пытаясь скрыть своё недовольство. — Ну, а в случае нарушения клятвы, что грозит?

— Господину Флетчеру — тюрьма за использование благотворительных денег, ну и вам то же самое. Я торопился, использовал самую простую клятву, она подразумевает одинаковое наказание для обеих сторон. Ну, сами понимаете, магию передавать сложно.

Сухо кивнул в ответ. И что мне теперь с этим делать?..

— Что ж, раз здесь дела улажены, я сейчас направляюсь в главное отделение жандармерии. Господин Ксавье, если у вас найдётся свободная минутка, — и снова эта ирония в голосе, — не составите ли мне компанию?

— Да, конечно.

С Гаретом мы распрощались быстро, а уже когда сели в автомёбиус с эмблемой в виде серебряной восьмиконечной звезды, комиссар прищёлкнул пальцами. Я не видел магических нитей, но резонно предположил, что это заклинание звукоизоляции. Судя по тому, что Лейк первым начал разговор, а фурман даже не дёрнул плечом, так оно и было.

— Кай, как же долго мы не виделись!

Снова на «ты» как в старые времена и больше никакого официоза.

— Всего шесть месяцев. — Я невозмутимо пожал плечами. — Для старых знакомых это нормальный срок.

— Да, но раньше, бывало, мы виделись на каждой неделе, — Маркус усмехнулся, откидываясь на сиденье. — Ты, кстати, совсем не изменился, если говорить о внешности, а не о резерве.

— А ты потолстел фунта на три, — я прищурился, окидывая взглядом его живот, — или четыре. Думаю, твоя жена на радостях, что ты стал ночевать дома, а не проводить время со мной, напекла тебе сдобных пирогов.

Толстяк запрокинул голову и шумно расхохотался.

— Да, помнится, однажды она почему-то решила, что у меня завелась любовница. Ты всё такой же едкий и острый на язык, как и раньше, а то я уже всерьёз засомневался, тот ли передо мной Кай Ксавье, которого я искал.

— Это потому что не надо было допрашивать ночных фей. У них слишком интенсивные духи. Да и арестовывать их тоже не надо, я сразу сказал, что дело не в них, а в курьере, что приносил утреннюю газету, — фыркнул, вспоминая то дело, при котором комиссар пришёл в отделение жандармерии злой, не выспавшийся и с фингалом под глазом. — Так ты меня искал? Зачем?

— Кай, — толстяк покачал головой и сел на сиденье ровнее, — я всё это время следил за теми, кто покидает город через порталы и корабли. Мне предоставляют отчёты о пассажирах монорельсов и повозок, что въезжают из любых ворот города. Я знаю, что ты не покидал Лорнак, точно так же, как знаю, что ты не выкупал родовой особняк обратно и не приобретал никакого другого имущества. Я перекрыл тебе возможность зарабатывать единственным способом, которым ты умел. И вот у меня назревает вопрос: где ты был всё это время и откуда возьмёшь деньги на верфи?

Я вновь безразлично пожал плечами.

— Тебе-то какая разница? Не твоя забота.

— Кай-Кай, — вздохнул жандарм и устало потёр лицо обеими руками. — Ты мне нужен. Без твоей помощи процент расследования преступлений упал, я действительно не справляюсь. Ну, скажи, что тебе стоило согласиться работать на меня? Почему ты такой упрямый? Право слово, даже соблазнить целку в самом храме Небесной Старицы легче, чем уговорить тебя работать на жандармерию. В чём дело?

Я поморщился, не желая возвращаться к избитой теме.

— Маркус, давай ближе к делу. Как говорил неоднократно, учить распознавать ложь тебя или твоих ребят я не собираюсь. С последнего нашего разговора ничего не изменилось. У тебя что-то ещё?

— М-м-м… а если я верну тебе лицензию на сыскную деятельность? Ты должен Гарету крупную сумму, а с ней сможешь взять ссуду в банке и отдать кредит за несколько лет.

Сердце пропустило удар. Вот, оказывается, в чем был план старого прохвоста. Он хотел меня связать по рукам и ногам и вынудить работать на официальные структуры… Шеф жандармерии хитёр и опасен, и как всегда решил использовать излюбленный приём кнута и пряника. Лицензия была отозвана Гильдией Сыщиков из-за того, что мои эманации нашлись среди смертельных чар на теле Милинды. Строго говоря, я не могу больше работать сыщиком, и если кто-то и способен хоть как-то изменить ситуацию, так это шеф жандармерии. Но я не хотел подавать вид, что слова Маркуса меня хоть сколько-то тронули.

— А почему меня должно это заинтересовать? — ответил вопросом на вопрос. — Я могу делать деньги из воздуха.

— Из воздуха? — Брови Маркуса взлетели на самый лоб. — Что ж, продемонстрируй, я весь внимание.

— Ставлю десять фэрнов на то, что на бумаге, которую ты якобы собирался передать Гарету, ничего нет.

Маркус медленно достал из-за пазухи тот самый голубоватый лист и передал его мне. Я развернул. Пустой, как и ожидал. Комиссар уже обмолвился о том, что искал меня, из чего я сделал вывод, что бумага, которую Маркус якобы хотел передать управляющими верфями от имени казначея — не что иное, как блеф чистой воды. Мне хватило времени, чтобы проанализировать всё, что случилось в судостроительной мастерской. Комиссар сам признался, что без меня его дела идут хуже. Скорее всего, он рассчитывал на то, что рано или поздно в силу своей натуры я заинтересуюсь причиной взрыва в верфях и покажусь там. Наверняка он расставил по периметру своих людей, которые тут же передали ему сигнал, как только я появился. Даже сам Гарет в начале разговора произнёс, что ожидал жандарма позднее… Да и передача письма от казначея? Уверен, что при желании комиссар послал бы доверенное лицо с ответом или передал бы магограммой. Шёлковый жилет и модные брюки Флетчера говорили о том, что, несмотря на пожар, его личные средства остались нетронутыми, а значит, магограф у него в доме имеется. Все эти умозаключения промелькнули у меня в голове за какие-то доли секунды, и я заявил:

— С тебя десять фэрнов, Маркус.

Комиссар усмехнулся, но залез рукой в карман и протянул мне несколько золотых монет.

— Что ж, и правда, Кай. Ты умеешь делать деньги из воздуха. Даже жаль, что такой бесценный талант пропадает. Что ж, если передумаешь, то ты знаешь, где меня найти. Надеюсь, оставшиеся четыре тысячи семьсот девяносто фэрнов ты наколдуешь так же легко.

Автомёбиус внезапно остановился, и я с удивлением отметил, что это не отделение жандармерии, а гостиница «Чистая аура», в которой я временно остановился. Выходит, пока мы были в верфях, люди Маркуса смогли выяснить, где я проживаю.

— У богатых свои причуды, — я усмехнулся на невысказанный вопрос о том, почему же у меня всё ещё нет собственного жилья. — Спасибо, что подкинул, и не волнуйся за меня. Деньги я найду.

Остаток дня я потратил на то, что поехал в центральное книгохранилище и попытался раздобыть информацию о том, какие ещё корабли стояли в верфях в тот роковой день. Для старика девяноста восьми лет новый архивариус крайне бодро вышагивал по книгохранилищу и выдавал свитки и письмена посетителям. Я даже задумался о том, что на старике может быть иллюзия, когда подошла моя очередь. Но нет, такое брюзжание, дрожание пальцев и отвратительный характер никаким амулетом не сымитируешь. Мне пришлось потратить все свои нервы и способности, чтобы вытянуть из архивариуса списки кораблей, которые зашли в верфи на ремонт за последние три недели перед взрывом. Логика подсказывала, что тот, кто устроил внезапный пожар, рассчитывал уничтожить корабль, который находится в верфях недавно, ведь будь он там уже месяц или два, организатор взрыва рисковал, что отремонтировавшаяся добыча уплывёт из рук в прямом смысле слова.