Король Лжи. Загадка верфей

Глава 3. Грейс Проклятый Кинжал

Розовое закатное солнце опалило абрикосовыми всполохами паруса кораблей, золотыми бликами прошлось по воде и растворилось в тёмно-изумрудной глади и бесцветной водянистой дымке над самым горизонтом. Всё-таки, даже несмотря на близость рыбацкого квартала, вечный запах рыбы, топливных кристаллов и экзотических продуктов, импортируемых из других королевств, а также постоянную влагу и сырость, Лорнак был удивительным городом. Пожалуй, самым удивительным из всех, что я видел. Он всегда жил каким-то бешеным ритмом, не спал по ночам, шумел, галдел, звенел, ругался, но жил. Здесь находилась работа как для необразованных крестьян, стремящихся заполучить пару золотых в промозглые и туманные осенне-зимние месяцы, так и для богатых купцов, добравшихся паромом или монорельсом на праздничную ярмарку.

Коренные жители постоянно ругали Лорнак за грязь и вонь, за множество приезжих и пьяных матросов, но в то же время по-своему любили и ни за что не согласились бы уехать из сердца королевства. Лично для меня Лорнак был красивее всего в месяцы дождей и туманов, когда окрашивался в десятки пастельных тонов от серебристо-лилового до сизо-бирюзового, когда воздух напитывался свежей влагой, набухала и чернела почва, а ноздри щекотала смесь землисто-сырого аромата сфагнума, которым поросли скамейки, фонтаны и кирпичные стены. Но даже в нестерпимо душные летние месяцы, когда беспощадное солнце превращало портовый город в разгорячённый каменный мешок, пыль густым смогом стояла вдоль центральных улиц, а вдоль берега оставались соляные белые разводы, Лорнак не терял своей магнетической притягательности.

Я стоял на причале и смотрел на величественную трёхмачтовую шхуну. Рядом на волнах колыхалось ещё несколько внушительных паромов, роскошный бриг, чья палуба блестела от воска, три катера и частные рыбацкие лодки, но я не обманывался в том, что именно «Ласточка» — самая быстрая и юркая среди всех суден, что находятся в порту. Бросил рассеянный взгляд по сторонам.

Двое мужчин уже по третьему разу надраивали причал. Привалившись к железной стенке морского контейнера, дремал пьяный матрос. Он был так плотно укутан в одежду, что нельзя сходу было определить его пол и возраст. На рифлёных стенках невзрачного цвета контейнера в нескольких местах проступила ржавчина. Я припомнил, что именно так и выглядело «Логово» с зачарованным на впитывание магии полом, в которое меня «любезно» пригласили первый раз. Хмыкнул. Удобно же здесь всё продумано, особенно если «часовые» у Грейс меняются регулярно. Даже если жандармы нагрянут в порт несколько раз за день, то они не обратят внимания на спящего человека. А вот если в течение дня у одного и того же контейнера будут сменяться громилы, то это вызовет подозрение даже у случайных прохожих.

Несколько человек шумно разгребали рыбацкие ложки и грузили рыбу в повозки, но от меня не укрылся тот факт, что абсолютно все на пристани украдкой наблюдают за каждым моим движением. Лёгкое напряжение и чувство опасности буквально витало в солёном воздухе, смешиваясь с характерными запахами берега в черте города. В рыбацком квартале, а тем более в морском порту не любят чужих. Если бы я сошёл на берег вместе с гостями с очередного парома, то моя персона не вызвала бы столько внимания. Если бы я пришёл в старом драном пальто и с грязными спутавшимися волосами, то меня здесь тоже приняли бы за своего. Но хорошо одетый одинокий джентльмен, по непонятным причинам пришедший в порт, явственно вызывал у многих желание поинтересоваться, что же он здесь забыл.

Один из грузчиков поставил коробку с рыбой на брусчатку и с кривой ухмылкой направился ко мне, как вдруг молодой юнга махнул с палубы «Ласточки» рукой и сбросил верёвочную лестницу. Грузчик тут же вновь вернулся к своей работе. Я мысленно поразился дисциплине. Помнится, во времена Одноглазого меня бы даже к кораблям не подпустили, порезали на ленточки ещё на периферии рыбацкого квартала. Однако не плохо же Проклятый Кинжал их воспитала.

Мне оставалось каких-то две деревяшки, когда небольшая жилистая рука схватила меня за плечо и с недюжинной силой вздёрнула вверх на палубу. Симпатичным юнгой оказалась не кто иная, как Грейс собственной персоной.

— Ну, здравствуй, Грейс, — только и успел я произнести, как точный удар пришёлся мне в солнечное сплетение. Острая прожигающая боль заставила меня скрутиться, и одновременно накрыл приступ сухого кашля.

— Не «тыкай» нашему шефу, пока она не позволит, и для тебя она леди Грейс Проклятый Кинжал, — деловито произнёс мужской голос над самым ухом. — Отойдите от него, шеф, я должен проверить незнакомца на оружие.

— Плешь, перестань! — возмутилась королева воров. — Это мой гость, неужели ты его не помнишь?

К этому моменту я почувствовал, что только-только могу вновь разогнуться и хватануть воздух ртом. Громила сосредоточенно чесал затылок, всматриваясь в моё лицо.

— Твои манеры оставляют желать лучшего, — хрипло просипел здоровяку. — Неужели мамочка тебя не учила, что надо подавать ладонь для рукопожатия раскрытой, а не зажимать в кулак, когда здороваешься?

Не знаю, кто меня тянул за язык, но бывший помощник Берни как-то отметил, что моё настроение и поведение становится тем хуже, чем больше меня бьют. А чем больше меня бьют, тем слова оказываются ещё более ядовитыми. Замкнутый круг какой-то.

От очередного тяжёлого удара, пришедшегося на этот раз чуть ниже рёбер, увернуться не было никакой возможности. Позади — фальшборт, сбоку — Грейс. Перед глазами заплясали разноцветные искры, острая боль разлилась по венам кипящей лавой. Дьявол, у него на руках перчатки из мрамора, что ли?!

— Плешь, я же запретила!

— Но он вас вновь оскорбил, шеф! — искренне возмутился мордоворот.

Брюнетка в одежде юнги закатила глаза.

— Плешь, это Кай Ксавье! Он вообще мало думает головой, прежде чем что-то сказать. В прошлый раз ты с ребятами его чуть в Верхний Мир не отправил! А лечить, между прочим, пришлось мне!

Глаза Грейс метали молнии, руки были упёрты в бока, а тон голоса не предвещал здоровяку ничего хорошего. Однако по тонким лучикам морщинок, расходящимся от глаз к вискам, и улыбке, что проскочила на долю мгновения при слове «лечить», было очевидно, что королева воров ещё неоднократно готова повторить такое «лечение». Еле сдержался, чтобы громко не фыркнуть. Всё-таки не стоит злить шефа преступного мира и подрывать её авторитет среди своих же людей.

— Но как же… — Плешь заметно растерялся, его плечи поникли, а взгляд упёрся в плотно подогнанные дубовые доски палубы. — Шеф, он ведь нарушает закон, проявляя к вам недостаточно уважение…

— Сейчас закон нарушаешь ты! — Грейс притопнула каблуком сапога, отчего здоровяк вздрогнул и тут же вытянулся по струнке. — Мне не нужны трупы в морском порту! Сколько раз я повторяла это всем, кто принёс мне присягу?! Никаких. Трупов. Рядом. С. Логовом! И тем более с моей Ласточкой!

По мере того, как она говорила, её голос становился всё ниже и жёстче, а лицо Плеши — всё белее и белее.

— Кай Ксавье — мой гость, и ему дозволено обращаться ко мне так, как он захочет. А что касается тебя, Плешь, то ты меня расстраиваешь. Убирайся с корабля, и чтобы до утра я тебя не видела!

— Та-а-ак точно, шеф, — на одном дыхании выпалил мужчина и, споткнувшись, опрометью бросился к верёвочной лестнице.

Ещё неполную минуту, незаметно облокотившись на фальшборт, я наблюдал, как крупная фигура лысеющего преступника спешно удаляется от «Ласточки». Грузчики, рыбаки и подметальщики, казалось, даже не заметили побега Плеши, а вот на меня, хотя и издали, всё равно продолжали кидать косые взгляды. Очнулся внезапно от ударившего в ноздри пряного аромата Грейс и едва уловимого касания женских губ до мочки уха.

— Неужели передо мной Кай Ксавье собственной персоной? — с волнующе низкими интонациями промурлыкала брюнетка, прижимаясь грудью ко мне со спины. — В газетах писали, что ты отправился в кругосветное путешествие, а по Лорнаку ходили дикие слухи, будто на самом деле тебя до смерти запытали в одном из каменных мешков самой Шаитерры, а в новостных листках пишут дезинформацию, вброшенную жандармерией. Мои соглядатаи докладывали, что несколько раз видели пьяного нищего, подозрительно похожего на знаменитого сыщика. Признаюсь, найти тебя было достаточно сложно, однако, — девушка чуть отстранилась, и у меня появилась возможность повернуться к ней лицом, — если не считать иссушённого резерва, ты практически не изменился. Тот же острый язык, та же самоуверенность, тот же аромат дорогого виски и можжевельника, и те же вьющиеся чёрные волосы.

Грейс потянулась к моим волосам, но я перехватил её запястье.

— Мне подумалось, что ты пригласила меня из-за крупной проблемы, что не даёт тебе покоя, а не ради горизонтальных телодвижений.

— И ты всё так же сексуально проницателен. — Грейс потянула руку на себя, и я её отпустил. — Мне в прошлый раз показалось, что ты из тех, кто любит совмещать приятное с полезным. Что ж, тогда пойдём в мой кабинет, обсудим.

Девушка ловко крутанулась на каблуках и по-кошачьи мягко направилась к ближайшей двери. При этом движении бескозырка юнги слетела с головы, и длинная тугая коса, ранее спрятанная под головным убором, развязалась сама собой. Кончик дразняще хлестнул девушку по ягодице. Понимая, что она сделала это нарочно, я отвёл взгляд.

— В прошлый раз ты меня не шантажировала, — ответил коротко, следуя за девушкой.

— Шантажировала? — эхом откликнулась Грейс.

— Мой пистоль всё ещё находится у тебя. Гром отдельно напомнил об этом обстоятельстве.

— Ах ты об этом, — рассмеялась брюнетка, как только мы вошли в её каюту. — Кай, я не собиралась тебя им шантажировать. Просто… — Она сделала круговой взмах кистью в воздухе, пытаясь подобрать слова. — Мера предосторожности. Ты знаешь, как я выгляжу и где меня можно найти. Поверь, ты знаешь обо мне гораздо больше, чем две трети моих подчинённых, но при этом не приносил ни клятвы верности, ни простого обещания хранить мои секреты.

Дверь позади меня захлопнулась, а мы остались стоять друг напротив друга. Я всматривался в лицо Грейс, стараясь понять мотивы её поступков и слов.

— Ты прекрасно знаешь, что я не наврежу тебе. За прошедшее время у меня была возможность выдать тебя комиссару Лейку и реабилитироваться в глазах жандармерии, но я этого не сделал.

Напускная весёлость неожиданно испарилась с лица брюнетки, она медленно кивнула головой, не отрывая от меня взгляда магнетически чёрных, как ночное небо, радужек, что практически сливались со зрачком.

— Знаю, — серьёзно ответила она. — Одноглазый говорил, что с тобой приятно иметь дело. Кай, я скучала.

Невесело усмехнулся.

— Может, Одноглазому и было приятно иметь со мной дела, вот только мне с ним — не очень, — последнюю фразу предпочёл проигнорировать. — Грейс, не тяни дьявола за хвост. Рассказывай, что тебя волнует и как взрыв в верфях четырёхмесячной давности отразился на твоём бизнесе. Если сочту твоё дело достаточно интересным, то возьмусь за него.

Проклятый Кинжал, приняв условия сотрудничества, мгновенно изменила тон на деловой.

— Кай, я не знаю, связаны эти вещи или нет, но я привыкла доверять своей интуиции, без неё, знаешь ли, в моём деле сложно. А она в последнее время буквально вопит о том, что что-то не так… Этот взрыв в верфях стал первым звоночком. Ты наверняка знаешь, что вся доставка дорогостоящих заморских товаров, как легальных, так и контрабандных, обычно приходится на осень и зиму?

Месяцы туманов и дождей, когда океан ежедневно штормит, но температура воды падает на десяток градусов, и морские бесы впадают в спячку. Если от непогоды и шквалистых порывов ветра ещё можно защититься с помощью амулетов или с сильным водным магом на борту, то от голодного чудовища с множеством щупалец один, пускай и очень сильный маг, не спасёт, не говоря уже об артефакте.

— Догадывался, — произнёс, немного подумав. — Но взрыв произошёл не осенью и даже не зимой, а практически в самом её конце. Ты действительно думаешь, что это не было случайностью?

— Не было, — решительно произнесла Грейс. — Знаю, что со стороны жандармерии всё оформлено так, что не подкопаться. В верфи направился торговый бриг, на борту которого хозяин бизнеса решил придержать для себя несколько бутылок с настойкой из корня трилистника. Чтобы сохранить и продлить его магические свойства, жидкость была разлита в драконье стекло, а на ящики установлены дополнительные артефакты устойчивости к внешним воздействиям. По накладным проверяли именно настойку и артефакты. Никто и не подумал о таре…

Я кивнул. Пока стригся у цирюльника, попросил показать мне те самые новостные листки, в которых писалось о происшествии. Официальная версия действительно звучала очень складно.

Настойка трилистника — дорогостоящий магический эликсир, суть которого сводится к банальному привлечению удачи. Сделать настойку верно, по рецепту, очень сложно, так как в нём есть такие пункты, как «перетереть корни трилистника в ночь кровавой луны», и понимай это как хочешь. Одни магэссы считают, что луна должна быть нежно-розового цвета, и ждут наступления определённых природных условий. Другие маги просто надрезают палец острым кинжалом и выдавливают каплю крови в настойку. Третьи вообще утверждают, что рецепт составлялся ещё в эпоху Злых Ведьмаков и Лютого Снега, когда раз в лунный оборот древние люди приносили кровавую жертву Небесной Старице, чтобы та смилостивилась и послала на землю оттепель. По их мнению, любое зелье, сваренное по старому рецепту, не имеет магической силы, потому что кровавые жертвы уже много веков запрещены законом.

Так или иначе, настойка из корня трилистника мало того, что дорогая, так ещё и практически никогда нельзя определить, действительно ли она работает или нет. Всегда можно сказать, что если выпивший её человек случайно нашёл на дороге фэрн, — то это помог эликсир, а если ничего не случилось, — то зелье на самом деле уберегло его от напасти. Не выпей человек настойку, то мог бы за это время случайно попасть под автомёбиус или упасть с лошади.

Пожалуй, именно из-за безобидности эликсира и обыкновенных стабилизирующих артефактов гружёный корабль пропустили на ремонт в верфи. А дальше всё произошедшее подавалось в новостных листках как череда нелепых случайностей. Из-за высокой стоимости настойки торговец решил перестраховаться и перевозил жидкость в драконьем стекле. Так называют стекло, закалённое в пламени пустынных ящеров, что водятся сильно к югу от Макеарелии. До недавних пор его даже не считали магическим.

Когда мастера по дереву стали заменять днищевой стрингер и приколачивать его к мидель-шпангоуту, всё и произошло. От сильных ударов молотов и постоянных вибраций настойка корня трилистника взболталась. Кровь в составе зелья удачи оживила огонь, запертый в драконьем стекле. Видимо, так сложилось, что человек, создавший именно эту партию эликсира, относился ко второй группе магов, считающих, что капли крови достаточно, чтобы настойка действовала. Начался пожар от активированного драконьего стекла. Так как торговец припрятал зелье для себя в дальнюю каюту, ремонтники не сразу поняли, откуда идёт дым. В принципе, и на этом этапе ещё можно было его успеть потушить, если бы не злосчастные артефакты устойчивости к внешним воздействиям… Плотники — маги мелкой и средней руки, а также обычные люди — растерялись и начали тушить магический огонь водой из моря. Разумеется, защищённый артефактами очаг возгорания не поддался простому способу тушения. К тому моменту, когда приехала жандармерия, огнём занялись уже все верфи и даже соседний пакгауз.

— Никто не подумал о таре, — эхом отозвался на слова Грейс. — Но почему ты считаешь, что это не было случайностью? Эти верфи в Лорнаке были единственными. Там ремонтируются абсолютно все корабли — и твои, и твоих конкурентов, и королевские, и частные, и приезжие… Если ты думаешь, что взрыв был заранее спланированным, то должен быть кто-то, кому это выгодно. А случившееся не выгодно абсолютно никому.

— Умом понимаю, — Грейс сложила руки за спиной и начала мерить шагами небольшой кабинет, — и ты всё верно говоришь, Кай, и как всегда очень логично.

— И взрыв произошёл как раз в начале весны, когда морские бесы только-только просыпаются и ещё очень слабы, — продолжил размышлять вслух. — То есть основной товар за зиму уже успели доставить в столицу.

Грейс качнула головой.

— Не совсем. Как раз в это время плывут последние корабли с самым ценным грузом. В Макеарелии теплее, чем в Лорнаке, а потому к этому моменту там уже зацвели и дали первые плоды многие растения. Из-за взрыва в верфях несколько моих кораблей не успели вовремя отремонтироваться и в итоге не смогли отправиться за грузом. Но да, большую часть за зиму уже успели перевести.

— Так что же именно тебя волнует? Ты сказала, что взрыв в верфях стал первым звоночком.

Девушка остановилась и потёрла лоб.

— Не знаю, Кай, ты можешь посчитать меня сумасшедшей… Но из-за этой чёртовой мастерской часть моих кораблей встала, подчинённые вместо того, чтобы занимать делом, напиваются вдрызг… К тому же раньше я пристраивала часть своих ребят грузчиками, а теперь даже тут работа пропала. Кто из ребят умнее, пошёл в попрошайки или мелких воришек, а у некоторых от безделья мозги совсем ссохлись. Недалече как на той неделе пришлось избавляться от восьми трупов. Тикуан Короткорукий прислал своих молодцев отжать в ночи мою Ласточку… Вот уж не знаю, какая жидкость ему в голову ударила! Плешь с ребятами как раз на доклад ко мне шли, ну, и показали им, где морские бесы зимуют, я даже вмешаться не успела!

Из уст Грейс эта история звучала как досадное недоразумение, на лице не дрогнул ни единый мускул, а голос не дал петуха. Однако я подозревал, что застань «молодцы» королеву воров на Ласточке одну, то девушке не поздоровилось бы… во всех планах. И знала об этом сама Грейс. Да, у неё есть магия, и не просто так её называют Проклятым Кинжалом, но восемь громил и одна девушка… Просто удивительно, насколько королева воров легко принимает то, что может умереть в любой момент. Преступный мир к женщинам очень жесток, а тем более — к красивым. Не просто же так Грейс даже от большинства своих скрывает пол и внешность.

Словно подслушав мои мысли, девушка положила руку на шею и задумчиво почесала застарелый шрам.

— А почему Короткорукий-то? — внезапно спросил я, вспомнив прозвище бывшего короля преступного мира.

Одноглазого так прозвали именно потому, что у него действительно был всего лишь один орган зрения. Однако это совершенно не мешало ему наводить страх на подчинённых и пользоваться расположением ночных фей.

Грейс неожиданно весело усмехнулась.

— А потому что на моё место прочил. Да руки оказались коротковаты.

Я решил не уточнять подробности данной истории, к тому же когда перед глазами маячит такая интересная загадка, как взрыв в верфях. Что-то было в этой истории, что не давало мне покоя, но я никак не мог сформулировать, что именно.

— Ну, что? — внезапно вырвала меня из размышлений брюнетка, подходя совсем близко. — Кай, ты считаешь, я сумасшедшая и всё придумала? Ты возьмёшься за это дело?

Брюнетка замерла в каких-то считанных дюймах от моего лица. В тёмных глазах плескалась надежда и что-то неуловимое. Морщинка между бровями выдавала напряжение, как и дыхание, которое девушка задержала, задав свой вопрос.

Я медленно качнул головой.

— Нет, Грейс, я не считаю тебя сумасшедшей. Я верю в твою интуицию и возьмусь за это дело. Но в ответ попрошу об услуге. Идёт? — протянул руку.

— Идёт!

Девушка крепко схватила меня за локоть, давая мне возможность пальцами обнять её предплечье. Этим жестом в преступном мире часто скрепляли договоры и сделки. Он не являлся магическим, для него обоим людям не требовалось быть магами, чтобы принести клятву, но от этого его уважали лишь больше.

А в следующее мгновение пухлые чувственные губы застали меня врасплох. Грейс прижалась ко мне всем телом и со всей своей страстностью, на которую только была способна. Яркий вкус острого перца с ноткой кислинки буквально поселился у меня во рту. Грейс обжигала в прямом и переносном смысле. Жар её тела чувствовался даже через двойной слой ткани. Губы жгло, точно в них впились осы. Поцелуй королевы воров полностью отражал её характер — резкий, напористый, бескомпромиссный. Мгновение — и девушка оторвалась от моих губ, запрокинула голову и посмотрела в глаза.

— Ты хотела попробовать восстановить мой резерв? — хрипло рассмеялся, не зная, что ответить женщине, которая не знает слова «нет». — Уверяю, в этот раз не получится. Я полностью выгорел.

Но шутка не удалась. Грейс даже не попыталась улыбнуться, скорее наоборот, кончики губ едва уловимо опустились, а меж бровей появилась вертикальная морщина.

— Ты так сильно её любишь, да? Я не смогу заменить?

Я резко выдохнул, стараясь удержать все мышцы лица под контролем.

— О ком ты? О Рише, что ли? Уверяю, у нас были исключительно товарно-денежные отношения…

— О Джейн, — Грейс резко перебила, отступая от меня на шаг. — Кай, ты можешь быть хоть двадцать пять раз Королём Лжи и безупречно прятать эмоции, но я видела её лицо в тот момент, когда ты сообщил инспектору Теренсу, что я — твоя любовница. А ещё я в курсе, где ты был эти полгода, как и то, что всё это время ты не просто напивался, но и старательно избегал Старую Липовую и все близлежащие улицы. Поверь, я умею складывать два и два, иначе бы не занимала своё место.

— У тебя действительно глаза и уши повсюду.

— Не переводи разговор. — Грейс упрямо мотнула головой, отступила назад и сложила руки на груди. — Не сомневаюсь в том, что ты мастер заболтать любого.

— Какая разница, что я чувствую к Джейн, если она выбрала другого? — зло процедил. — Я выгоревший маг, бездомный нищий с уродливыми шрамами на теле и убийца её единственной подруги детства, а у неё знатный красивый жених-ровесник с хорошим магическим резервом, который ко всему в ближайшее время наверняка станет королевским психологом. Берни в жизни никого не обидел даже словом, он наивен и добр, как новорождённый щеночек. К тому же он в отличие от меня никогда бы не сделал то, что она не хотела.

На последней фразе я всё-таки не удержался и сжал кулаки, что не укрылось от взгляда брюнетки.

— Кай, так ты ведь не знаешь, Джейн…

— Не хочу ничего о ней слышать! — Я сердито качнул головой. — Да, ты права, я до сих пор не могу прекратить думать о ней. Так что, пожалуйста, не произноси больше вслух это имя. Кажется, ты хотела перевести наш разговор в горизонтальную плоскость?

Я шагнул к девушке, намереваясь жёстко привлечь к себе и поцеловать. Не сомневался, что это понравится Грейс, но она меня удивила, синхронно со мной шагнув назад и выставив ладонь между нами.

— Нет, Кай, прости… Я за любовь без обязательств. А у тебя они такие, что нет…