Заказанная орком

18



Эрик

Я дрейфую в том теплом и приятном месте между сном и пробуждением, когда округлые ягодицы Инессы прижаты к моему бедру, а ее грудь лежит у меня в ладони, и вдруг мой телефон начинает вибрировать.

Твикси издает раздраженное фырканье и встает, описывая замысловатые круги, прежде чем устроиться снова.

Со стоном я отрываюсь от Инессы и спешу ответить, прежде чем это разбудит ее. Нажимаю кнопку ответа, подношу телефон к уху, пробираюсь в гостиную и закрываю за собой дверь спальни.

— Мама?

— О боже, Эрик, мы думали, ты умер!

Я закатываю глаза на драматизм моей мамы. Прошло несколько недель с моего последнего звонка. Всегда можно рассчитывать на то, что она сумеет раздуть все до максимальных размеров. Это касается проблем, чувств и людей — благодаря чистой силе воли и чрезмерному кормлению.

Я виню ее в том, что к четырнадцати годам я был на голову выше даже всех остальных орков в деревне.

— Мама, ты же знаешь, я просто был занят, — если честно, я еще не придумал, как сказать ей, что заказал себе невесту-иностранку. Я уверен, что она так легко это не примет.

Она стонет.

— Ты всегда занят. С тех пор как переехал в большой город. Говорю тебе, там тебе нехорошо.

— Мама, я в порядке, — каждый раз, когда мы разговариваем, все одно и то же. Я считаю, лучше всего реагировать как можно меньше. — Как все?

Это начинает тираду о больном колене отца и о том, как он потянул его на днях, загоняя вивернов после того, как мой младший брат оставил ворота открытыми. В защиту Лоба — ему всего двенадцать. Он малыш, и поэтому ему всю жизнь будет многое сходить с рук.

Я сижу, уперев локти в колени, поэтому не вижу, как открывается дверь спальни. Мама изливает гневные речи о соседях и о том, как их сорняки засоряют ее сад, а я просто киваю и жду возможности сказать ей, что мне нужно идти.

— Мне приготовить завтрак сегодня утром? — голос Инессы застает меня врасплох, и я вздрагиваю.

На другом конце провода моя мама замолкает на середине предложения.

— Кто это? Эрик, у тебя там женщина?

К сожалению, ее голос достаточно громкий, чтобы быть слышимым, даже хотя у меня не включен динамик.

— Да, Эрик. Кто это? — глаза Инессы сужаются, и у меня есть мгновение, чтобы оценить, как она восхитительна, когда ревнует, прежде чем моя мама обрушивает на меня самую большую отповедь с тех пор, как я был в возрасте моего брата и разбил машину отца.

— Эрик! Вот почему ты не звонил? Как ты мог? Я твоя мать, и я имею право знать, если ты встречаешься с кем-то. Подумать только, она в твоей квартире, к тому же на завтрак, и ты даже не привез ее домой, чтобы представить семье.

Возмущенное выражение на лице Инессы рассеивается, и довольно скоро она смеется, пока мама продолжает и продолжает.

Когда мне наконец удается вырваться из разговора с обещаниями скоро их навестить, она уже на кухне и режет фрукты.

— Ты не рассказал им обо мне.

Я поднимаю руку, чтобы почесать затылок.

— Я собирался… Просто… — как сказать это, не звуча как странный тип? Или того хуже.

— Я иностранка.

— Ты человек.

Ее глаза расширяются.

Я вздыхаю.

— Моя мама свела бы меня с хорошей орчанкой годы назад, если бы могла. Только меня всегда больше привлекали люди. Там, дома, это не совсем то, что можно просто высказать вслух. На самом деле, думаю, ты первый человек, кому я это сказал вслух.

— Ах. — Пауза. Неожиданно она улыбается. — Что ж, теперь, когда я встретила тебя, думаю, меня больше привлекают орки, так что я понимаю. Моя семья никогда бы не приняла монстра, даже если бы я хотела поддерживать связь с кем-либо из них.

Моя грудь раздувается примерно втрое по сравнению с обычным размером, и я ухмыляюсь.

— Значит, ты не считаешь меня странным. Или, эм, объективизирующим тебя? Моя первая подруга-человек сказала мне, что она нравится мне только потому, что она человек, но это не так. И теперь, когда я узнал тебя, не уверен, что мне будет интересен кто-либо еще, орк или человек.

— Я не знаю этого слова, но думаю, иметь предпочтения естественно. Не думаю, что тебе следует извиняться за них.

Мы улыбаемся друг другу еще долгий момент. Мне бы хотелось вернуться в постель. Я бы точно не отказался от еще одной возможности обнять ее, но она заканчивает фруктовый салат и начинает жарить мне бекон, а мой желудок урчит как сумасшедший.

Мы сидим у стойки бок о бок в уютном товариществе, пока едим.

— Так как ты отнеслась бы к поездке в мой родной город? — пытаюсь я. — Там только орки. Ни одного человека на мили вокруг, и, боюсь, он довольно маленький и простой, но нам не обязательно оставаться надолго.

Она оборачивается ко мне.

— Ты имеешь в виду, мы будем жить в деревне, полной монстров, без людей? И ты представишь меня своей семье?

Я морщусь.

— Да.

— Тогда мне бы это понравилось.

Я с облегчением вздыхаю. Действительно думал, что это будет труднее. Хотя она еще не познакомилась с мамой. Но я уже праздную победу, и ладно, может, я становлюсь немного самонадеянным.

— Ты почти выглядела ревнивой тогда. Когда не знала, с кем я разговариваю.

Ее улыбка превращается в недовольный взгляд, и хотя я на девяносто девять процентов уверен, что она несерьезна, я все равно слегка трепещу.

— Эй!

— Хорошо. Хорошо, но, эм… Ты была?

— Конечно. Теперь ты мой. Ты не можешь разговаривать с другими женщинами без моего ведома.

Ох, это делает с моими внутренностями что-то тягучее. И твердое, давящее что-то с моим членом, что я пока игнорирую.

Сердце стучит в груди, я прочищаю горло. Не могу поверить, что собираюсь это сделать, но это слишком хорошая возможность, чтобы упустить, учитывая, как идут дела между нами.

— Вообще-то, забавно, что ты это говоришь. У меня была одна безумная идея. Ну, не безумная. Я просто… — запинаюсь. Что, если ей не понравится?

Что, если это слишком?

Вместо того чтобы бороться со словами, я разблокирую телефон и быстро открываю страницу, которую рассматривал пару ночей назад. Когда я поворачиваю экран, чтобы она могла видеть, ее брови взлетают.

Мне хочется выхватить его обратно, но уже поздно.

Она уже увидела.

— Интересно. Это для мужского целомудрия, да? Чтобы помешать тебе… — она делает жест рукой, будто дрочит член, и я стону. Почему это так горячо?

— Да. Там есть ключ. Ты могла бы запереть меня и держать так, сколько захочешь.

Еще один момент агонии, пока мой член твердеет в спортивных штанах, и я внимательно изучаю ее лицо, пытаясь оценить реакцию.

Затем уголки ее губ приподнимаются.

— И ключ будет у меня?

Я киваю.

— Мне это нравится. Давай купим.

Я кашляю.

— Я, эм… Возможно, уже купил. После первого раза. Просто было предчувствие, что тебе может понравиться.

— Покажи мне.



Оказалось, что надеть клетку на член — задача почти невыполнимая, особенно когда твоим непокорным членом управляет прекрасная женщина. Он отказывается достаточно смягчиться, чтобы втиснуться в маленькое металлическое устройство, пока она находится в комнате.

После нескольких неудачных попыток она в конце концов оставляет меня, чтобы я попробовал сам, и мне наконец удается это сделать. В момент, когда я вытаскиваю ключ из замка, меня накрывает поток эмоций. Мой член уже упирается в прутья, и ощущение странное и эротичное, что делает ношение устройства еще более трудным. Каждый раз, когда я думаю, что снова успокоился, я вспоминаю, что ношу его для нее, и улыбку на ее лице, когда она увидела, что у меня на уме, и я снова оказываюсь в агонии.

Но это самое сладкое чувство. Почти как будто она действительно прикасается ко мне.

Когда я наконец выхожу из ванной, я чувствую себя немного смущенным. Я никогда не ожидал, что это будет так сложно.

Но когда я отдаю ей ключ, а она надевает его на цепочку на шею, я почти готов прорвать прутья. Я тихо ругаюсь про себя.

— Это была либо очень хорошая, либо очень плохая идея. И я не могу сказать, какая именно. Я хотел предложить носить ее во время визита к моей семье, но не уверен, что смогу продержаться так долго.

Инесса делает вид, что дуется.

— Оуу, ты бы смог продержаться так долго для меня, правда? Думаю, это блестящая идея.

Я, наверное, мог бы взлететь прямо сейчас, если бы она мне сказала, поэтому я киваю, и мы идем в спальню, чтобы собрать вещи.

Мы уедем завтра, когда я вернусь с работы.

Думаю, меня ждут самые долгие три дня в моей жизни.