Заказанная орком

19



Вера

Я не была уверена, чего ожидать от деревни орков, но то, что мы обнаружили по прибытии, — самая странная смесь из всего, что я могла представить.

Думаю, я ожидала каменных домиков или пещер, чего-то деревенского. Вместо этого это больше похоже на станцию или ранчо с безупречными сборными зданиями, выстроенными рядами в четкую сетку, и огромными сетчатыми конструкциями высотой этажей в десять, протянувшимися так далеко вдаль, насколько хватает глаз.

Мы примерно в трех часах езды от городской черты на открытых равнинах, лежащих в долине между двумя небольшими горами. Эрик заезжает на подъездную дорожку к дому в центре и глушит двигатель арендованной машины.

— Просто дай мне знать, если кто-то станет слишком… восторженным, — говорит он мне, морщась. — И я поговорю с ним.

С этим зловещим вступлением мы вылезаем, я потягиваю уставшие конечности и осматриваюсь. Твикси выпрыгивает из машины и начинает обнюхивать кусты на переднем дворе, яростно виляя маленьким хвостиком.

Пронзительный визг заставляет меня вздрогнуть, и я разворачиваюсь, чтобы увидеть, как огромная рептилоподобная птица врезается в бок сетки, с острыми когтями и широко раскрытым клювом. Твикси рычит у моих лодыжек, куда быстро спряталась.

— Не обращай внимания на виверн, — весело говорит Эрик. — Они немного возбуждаются, когда приезжают новые люди, но успокоятся.

Я таращусь на него.

— Они домашние животные?

Он смеется.

— Скорее, домашний скот. С тех пор как монстры вышли из тени, мой клан начал разводить их. Раньше мы охотились на диких виверн, но так гораздо эффективнее.

Он выглядит так, будто собирается рассказать больше, когда входная дверь дома распахивается, и крупная, дородная орчанка в розовом цветочном фартуке, с зеленой кожей и самой длинной косой, которую я когда-либо видела, перекинутой через плечо, шагает на крыльцо. Ее голос гремит в тишине деревни.

— Эрик! Давай-ка взглянем на твою женщину.

Эрик поднимает все наши сумки и закидывает их на плечо, затем нежно обнимает меня за талию, искоса бросая на меня взгляд, словно спрашивая разрешения.

— Привет, мам. Рад тебя видеть. Это Инесса.

Я пытаюсь улыбнуться. Не уверена, есть ли у орков те же обычаи, что и у людей в этой стране, но попытка не пытка. Она ждет на крыльце, пока мы поднимаемся по трем ступенькам, что все равно ставит меня лишь на уровень ее плеча. Я скованно стою, пока она меня разглядывает.

— Хм. По крайней мере, бедра хорошие. Для человека. Пойдем. Ты, наверное, голодна.

Она поворачивается и ведет нас в дом, а Эрик строит извиняющуюся гримасу у нее за спиной.

Я отмахиваюсь от него. Уверена, если бы он встретил мою бабушку, этот комментарий поблек бы в сравнении с тем, что она сказала бы о моем женихе-монстре.

Внутри дом безупречен. Кухня большая, открытой планировки, с яркой белой плиткой-метро² на фартуке и полками, на которых выставлены стеклянная посуда и крошечные фигурки драконов. Присмотревшись, я вижу, что это на самом деле виверны, как те существа в огромных сетчатых клетках снаружи, без ног, с большими перепончатыми крыльями и лицом, похожим на динозавра.

С одной стороны стойки стоят несколько огромных головок сыра. Одна из них — на кухонном острове, разрезанная, с большим ножом, воткнутым в восковую корку. Часть рассыпчатого бледного сыра нарезана маленькими кубиками и сложена на блюде рядом с ломтиками маринованных овощей, хрустящего коричневого хлеба и толстыми ломтями ветчины и салями.

У меня текут слюнки.

Я не видела такого изобилия с тех пор, как покинула Россию.

Эрик бросает сумки и хватает тарелку, нагружая ее едой доверху.

— М-м-м, мам, ты меня балуешь.

Она щиплет его за щеку.

— Просто легкая закуска. На ужин будет жаркое. Вижу, ты недоедал. И я не уже не говорю про эту твою девочку, — она протягивает мне тарелку, загруженную едой, и я принимаю ее с благодарностью.

Я с трудом взбираюсь на высокий табурет у кухонного острова, откусываю первый кусок хлеба с сыром и соленым огурцом и издаю удовлетворенный стон.

Восхитительно.

Сыр острый и пикантный, а хлеб еще теплый из печи.

Мать Эрика упирает руки в бока, наблюдая за мной.

— Хорошо. Кушай, девочка. Тебе понадобятся силы, чтобы рожать много орочьих сыновей.

Я давлюсь вторым куском хлеба с сыром и спешу восстановить самообладание. Я не особо позволяла себе задумываться о том, могут ли орки и люди на самом деле иметь потомство, но мысль о вынашивании и рождении детей Эрика пугает, мягко говоря.

— Мам! Ты ее напугаешь. Мы еще даже не говорили о детях, — он встает и приносит мне стакан воды.

Мать Эрика уже повернулась, чтобы снять крышку с кастрюли на плите, но оборачивается с ложкой в руке и недовольным выражением на лице.

— Что? Ты собираешься жениться на ней и еще не говорил о важных вещах? Эрик!

Эрик выпрямился во весь свой рост, на голову выше, чем его внушительная мать.

— Инесса — вот что важно, мама. Она — то, что имеет значение. Мы поговорим об этом, когда она будет готова.

Наступает ужасающая пауза, пока я наблюдаю, как она это обдумывает. Я понятия не имею, как она отреагирует, но я не припомню, чтобы Эрик когда-либо был так напорист.

Да, это восхитительно, что он такой из-за меня. Да, я слегка таю от того, что он так быстро встал на мою защиту, но я также не хочу, чтобы его мать затаила на меня обиду. И это удивляет.

Пожалуй, мой взгляд на этот вопрос изменился. Я больше не рассматриваю это как нечто временное, даже в собственном сознании.

Я должна себе признаться, что хочу остаться здесь навсегда. Насовсем.

Мать Эрика поджала губы, но долила в мой стакан воды и положила еще закусок, пока я не почувствовала себя так, словно съела полноценный обед.

Следующие тридцать минут она говорила исключительно с Эриком, рассказывая ему о делах на ранчо и в деревне, словно меня вовсе не существует.

— Идите отдохните, — наконец сказала она, отмахиваясь рукой. — Ужин через час.

Мой желудок устало и протестующе заурчал, но я улыбнулась и поблагодарила ее. Эрик взял наши сумки и провел меня через коридор в спальню в дальнем конце, где стояла добротная деревянная кровать и пустой шкаф.

— Здесь мы остановимся.

Стены увешаны спортивными трофеями, медалями и фотографиями Эрика в юности, когда он был орком-подростком. Мое любопытство взяло верх.

— Что это все?

Эрик покраснел, его щеки окрасились в темно-зеленый оттенок.

— Ох, просто безделушки из прошлого, с детских времен.

— Тебе неловко?

Он неловко рассмеялся.

— Невелика заслуга — выиграть пару забегов, где участвовало всего три человека. Деревня маленькая.

Вечно он такой скромный. Я рассмотрела награды и поняла, что он, должно быть, выигрывал несколько трофеев каждый учебный год. Легкая атлетика, футбол, незнакомый мне вид спорта под названием воздушный мяч.

— Ты был лучшим.

— Мне нужно было в чем-то преуспевать, чтобы компенсировать весьма посредственные оценки. Мы учились дома, но я всегда был самым медленным в классе, даже по сравнению с младшими братьями и сестрами!

— Готова поспорить, это неправда, но ты слишком скромен. По крайней мере, готова поспорить, ты был самым послушным.

Эрик стоял у кровати, наблюдая за мной, его щеки окрасились в очаровательный темно-зеленый цвет.

Я не могла совладать с мыслями, которые упрямо возвращались к той клетке, что скрывалась под его отлично сидящими джинсами, и к тому легкому, щекочущему осознанию, которое я ощущала при этой мысли.

Я сделала шаг к нему, приблизившись достаточно, чтобы положить руку на его широкую грудь. Мое сердце забилось чаще уже от одной твердой теплоты его тела, от намека на силу под моей ладонью.

— Я…

Едва он начал говорить, как я провела рукой вниз по его груди и прессу, над пуговицей джинсов и опустила ладонь ниже, чтобы накрыть его член, глядя ему в глаза.

— Такой послушный, не правда ли?

Его кадык дрогнул, когда он сглотнул.

— Да, Инесса.

— Ты знаешь, как от этого я становлюсь мокрой?

Его рот раскрылся на мгновение, и, несмотря на клетку, я почувствовала, как его член дернулся под моей ладонью.

— Нет, но я бы очень, очень хотел это выяснить.