Заказанная орком

5



Вера

Я не рассчитывала, что монстр окажется хорошим парнем.

Я представляла его социально неловким. Замкнутым, дурно пахнущим, с проблемами личной гигиены. И, конечно же, у меня был план на случай, если он окажется злым или агрессивным.

Я знаю, что такое злоба и агрессия.

Я не планировала, что он окажется добрым.

Я приоткрываю дверь и заглядываю в гостиную, и меня мгновенно накрывает теплый, уютный запах еды и кофе. Натянув свитер, который я надела, чуть ниже, я открываю дверь шире.

Мой жених-орк стоит на кухне ко мне спиной. Его широкие зеленые плечи растягиваются в пространстве, как лед на реке в разгар зимы. Мышцы играют, когда он переворачивает что-то на сковороде, и я улавливаю отрывок насвистываемой мелодии, которую не могу разобрать.

Я уже собираюсь отступить обратно в комнату, но мой желудок урчит так громко, что он, должно быть, слышит. Он поворачивается. По его лицу расплывается широкая ухмылка, отчего его клыки выступают еще больше.

— Доброе утро — э-э, дой-брей-уоо-тра, — он продолжает ухмыляться мне, будто я должна понять эту абракадабру, только что вышедшую из его рта.

Я уставилась.

— Доброе утро? Нет, нет, нет. Вот так, — я произношу это снова медленно.

Он наблюдает за мной, и все его лицо искривилось в гримасе сосредоточенности.

Затем он принимается коверкать русские слова во второй раз.

Я вздыхаю.

— Неважно. Что за запах?

Он наклоняет сковороду, и пышный блин соскальзывает на тарелку на стойке. Я подхожу с опаской. Пахнет действительно вкусно, но выглядит так, будто я наберу пять килограммов, просто понюхав.

— У тебя есть каша (в оригинале героиня говорит это слово по-русски)?

Его улыбка меркнет.

— Эм. Извини. Я не знаю, что такое каша, но есть это, — он с надеждой подталкивает тарелку ко мне.

Я качаю головой.

— Нет. Только фрукты. У тебя есть фрукты?

— О, конечно. У меня есть фрукты, — орк поворачивается и открывает холодильник, вытягивая одну длинную руку, почти не двигаясь. — У меня есть дыня.

Должна признать, его тело впечатляет. Он поднимает огромную дыню одной рукой и ставит ее на стойку передо мной. Мне приходится использовать обе руки, чтобы поднять ее.

— Это сойдет.

Он протягивает мне нож, и я ловко обрезаю по окружности, снимая твердую толстую кожуру.

Орк пододвигает ко мне миску.

— Вау. Ты отлично управляешься.

— М-м-м? — я поднимаю на него взгляд, нож замер в руке.

— С этим ножом, — он указывает.

Люди в Америке разве не режут еду ножами? Я оставляю вопрос невысказанным, пока нарезаю куски дыни в миску.

— Так, мне сегодня на работу, — он смотрит на меня с извиняющимся видом. — Мне нужно будет уйти примерно через час. Но чувствуй себя как дома. Телевизор настроен на стриминг, и я не задержусь.

— Это хорошо, — я хмурюсь. Не совсем точно. — Это будет хорошо.

Пауза.

Будет облегчением, когда он уйдет и оставит меня одну. Я уже чувствую, как напряжение от разговора с ним сжимает мышцы шеи и провоцирует головную боль.

— Да. Хорошо. Иди, — я делаю отмахивающий жест, показывая, что он может уходить, когда захочет. Мне определенно нужно практиковать английский, теперь, когда я буду жить в Америке. Я определенно подзаржавела.

— Ох, — он почесывает затылок. — Хорошо. Что ж, я рад, что с тобой все будет в порядке.

Он переминается с ноги на ногу.

— Так, холодильник и шкафы забиты. О, вот, дай я дам тебе пароль от вай-фая, — он открывает ящик и протягивает мне маленькую карточку с названием сети и паролем.

— Да. Хорошо, — это хорошо. По крайней мере, я смогу учиться и не терять время попусту.

Он вздыхает.

— Ты уверена, что не хочешь? — он снова предлагает мне блин.

Я качаю головой.

Он сворачивает его в трубочку и запихивает в свой большой рот с еще одним тоскливым вздохом.

— Полагаю, мне пора на работу.

Он шаркает в ванную, и довольно скоро я слышу звук текущей воды.

Я бросаю тоскливый взгляд на блины на тарелке, которую он отложил, и мой желудок урчит. Если бы я ела такое на завтрак дома, это сопровождалось бы неодобрительными взглядами брата или отца. Если бы я не поддерживала себя именно в том виде, как они считали, я должна выглядеть, чтобы быть привлекательной партией, то какой от меня был бы толк?

Я откусываю кусочек дыни, и хотя она сладкая, я все еще жажду пышных блинов и сиропа, которые приготовил мне Эрик.

Звук бегущей из ванной воды привлекает мое внимание. Я расстроила его. Это совершенно ясно.

Так раздражает не иметь возможности нормально общаться.

Думаю, дело не только в этом.

Я думала, он будет ожидать, что я буду готовить и убирать для него. Вести хозяйство. Похоже, он сам хочет делать все для меня, и это выбивает меня из колеи. Если он хочет кого-то, кого можно баловаться и о ком заботиться, подозреваю, это также означает, что он хочет кого-то, с кем можно быть нежным, а на это я не подписывалась.

Я напоминаю себе, что это лишь на время. Я смогу притворяться достаточно, чтобы поддерживать его в счастливом состоянии, пока не получу гражданство. Ведь так?

Агент ФБР был предельно ясен: мой фиктивный жених не должен иметь ни малейшего представления о правде. Чем меньше людей знают мою истинную ситуацию, тем безопаснее будет для меня.

Это нормально. Я привыкла носить маску и никогда никому не показывать свои настоящие чувства.

Я опускаю голову в ладони. Звучит очень похоже на то, от чего я убегала.

Но ничего не поделать. Я не могу вернуться домой. Мне нужно двигаться вперед со своим планом и надеяться, что он сработает.

Несмотря на мою решимость, весь день я не могу выйти из скверного настроения. Как только Эрик уходит на работу, я снова забираюсь в постель и смотрю видео на английском, пока все новые слова не начинают кружиться у меня в голове, как вихрь. Каждый раз, когда я пытаюсь составить правильное предложение, мне не хватает слова, или они стоят в неправильном порядке, или все просто звучит не так, как у ведущего на видео.

Я никогда не смогу стать лучше!

В раздражении я отбрасываю телефон в сторону и встаю с кровати. Эта квартира такая маленькая. Всего несколько комнат. Кажется, у меня уже клаустрофобия, а я заперта здесь всего полдня.

Я бы хотела пойти на прогулку. Прокатиться на машине. По магазинам. Куда угодно. Но даже отодвинуть жалюзи, чтобы посмотреть в окно, кажется рискованным, будто поблизости кто-то прячется и наблюдает.

Я быстро закрываю жалюзи и опускаюсь на диван.

Может, это была не такая уж хорошая идея.

Может, и нет способа навсегда освободиться от моей семьи и партии, которую они для меня выбрали.

Я погружена в мысли, когда звук у двери заставляет меня вздрогнуть.

Эрик окликает меня, открывая дверь и шагая внутрь, его громкий раскатистый голос заполняет маленькое пространство.

— Дорогая, я дома! Ты не представляешь, как долго я ждал, чтобы сказать это, — он останавливается и смеется, скидывая свои тяжелые ботинки и позволяя двери захлопнуться за ним.

Я вздрагиваю.

Он такой шумный. Такой большой и неуклюжий.

Как я выдержу год?

Он поднимает взгляд и, должно быть, замечает мое кислое выражение лица. Улыбка слетает с его лица.

— Хорошо провела день? — он обходит невысокую перегородку, и я понимаю, что в его руке большой букет красивых розовых цветов. Он почти смял их своим массивным кулаком, но на мгновение мое сердце действительно сжимается от жалости к нему.

Я вскакиваю и спешу к нему.

— Для меня?

Он застенчиво кивает.

Пока я торопливо беру их, наши руки касаются. Всплеск осознания пробегает сквозь меня, и я вздрагиваю. Давно я никому не позволяла прикасаться к себе. Это приятно, но в то же время заставляет волосы на руках встать дыбом. Хочется бросить цветы и пошевелить руками, чтобы стряхнуть это ощущение.

Вместо этого я отворачиваюсь.

— Инесса? — одна из этих больших рук ложится мне на плечо, и внезапно я не могу дышать. — Тебе не нужно бояться меня.

Я пригибаюсь и отскакиваю от него, пульс стучит в горле.

Я уронила букет цветов на пол. Лишь когда я опускаю взгляд, то понимаю, что наступила на них в спешке, убегая от его прикосновения.

Я качаю головой.

— Извини, — без лишних слов я шмыгаю в спальню и закрываюсь там, как испуганная мышь.

Долгая тишина, пока я прислоняюсь спиной к деревянной двери и пытаюсь успокоить свои разбитые нервы.

Звук покашливания с другой стороны заставляет меня вздрогнуть.

— Инесса?

Я не отвечаю.

В конце концов раздается тяжелый вздох, и его шаги удаляются.

Кажется, пока я в безопасности.

Что будет, если я не смогу собраться достаточно, чтобы даже притворяться? Что, если он решит, что хочет отправить меня обратно?

Мне нужен способ передать в посольство сообщение, что это не сработает.

Я тру лицо руками, пытаясь заставить себя выйти туда и встретиться с женихом. От этого лишь жар поднимается по задней части шеи, а пот пробивается под мышками и на лбу.

В конце концов я сдаюсь и бросаюсь на кровать.

Мне нужен душ.

Я, наверное, воняю. Я не мылась с тех пор, как села на самолет. Мне нужна смена одежды, но, к сожалению, все, чем я владею, находится в чемодане, который стоит в гостиной.

Так что я лежу в темноте, пока, наконец, дыхание не успокаивается и я не засыпаю.

Вот так невеста по почте.

Даже не могу позволить своему будущему мужу прикоснуться ко мне.