Запах шахмат

52. Каждый охотник желает знать

– Я не собирался тебя убивать, – говорит он.

Охотно верю.

– Ты – не просто убийца, – отвечаю я. – Ты – убийца-психопат. Чего ты хочешь? Всех денег Тренинга? Всех денег мира?

– Дело не в деньгах, – говорит Ван Гог. – Все, что происходит с людьми, являющимися частью Тренинга – это тоже Тренинг. То, что я делаю, нужно не мне, это нужно всем участникам.

– Им нужно умирать? – спрашиваю я. – Не уверен, что все они хотели именно этого.

– Смерть в Тренинге – это не уход, а выход, – произносит Ван Гог.

Я уже слышал этот тезис.

– Мне нужен текст, – говорит Винни. – Твои записи по поводу последних событий. Поэтому я и приехал к тебе.

– Поздно приехал, – отвечаю. – Контракт закончился.

– Мы можем заключить новый, – предлагает он.

И тут я вспомнил про Шагала. Другого пути найти его, кроме как с помощью Ван Гога, у меня не было.

– Я передам текст по электронной почте, – говорю я. – Взамен мне нужны деньги, оружие и Марк Шагал.

– Сколько денег тебе нужно? – интересуется Ван Гог.

Тридцати тысяч мне хватит, чтобы уехать достаточно далеко.

– А что с Шагалом? – спрашивает Винни. – Что тебе от него нужно?

– Мне нужно сказать ему несколько слов, – говорю я. – Можно и по телефону.

Ван Гог диктует мне номер мобильного телефона Шагала, который мне приходится запомнить – записать нечем.

– Я перезвоню тебе через час и договоримся насчет передачи денег и всего остального, – обещает Ван Гог. – А ты готовь текст.

– Я сам перезвоню, – я выкидываю телефон Гогена в мусорный бак и подхожу к стоянке такси.

Алиса не спала, когда я приехал к ней, хотя было только пол шестого. Она подурнела с момента нашей первой встречи, но это, можно сказать, только пошло ей на пользу – сделало ее внешность взрослее в самом привлекательном смысле этого слова.

– Что с тобой? – спросила она, когда я вышел из темного коридора на свет.

– По крышам лазил, – признался я.

– Зачем?

– Из-за Ван Гога. Он и тебя ищет, так что здесь оставаться опасно. Собрала вещи?

Она кивает в сторону небольшой дорожной сумки.

– У нас осталось еще одно дело, – говорю я. – Марк Шагал.

Услышав это имя, она, видно вспоминает умирающего Малевича, а вместе с ним и Татьяну. Лицо Алисы становится тусклым, словно на него среди разгорающегося утра упал свет луны.

– Я узнал номер его телефона.

Алиса возвращается оттуда, где находилась несколько долгих секунд.

– Позвони ему и сообщи сигнал, – произносит она как само собой разумеющееся. – Пусть он убьет себя.

– Но что это должен быть за сигнал?

– А ты сам не знаешь? Ты хотя бы знаком с Шагалом, а я его ни разу не видела.

Я задумываюсь, пытаясь представить, что может заставить этого жестокого убийцу сунуть голову в петлю. Ничего не приходит на ум.

– Ну, Альбрехт! Ты же убийца! – подбадривает меня Алиса.

– Помоги мне, – прошу я.

– Ладно, – ей надоело меня мучить. – Скажи ему: «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан».

– Это напоминалка цветов радуги? – спрашиваю я. – «К», с которой начинается слово «каждый» – это красный, «о» – оранжевый…

– Ага. Но сигнал для Шагала не в радуге, – Алиса начинает одеваться.

– А в чем тогда? – пытаюсь я разобраться.

– Охотник и фазан, – пробует объяснить девочка. – Тренинг заставил его свыкнуться с мыслью о том, что он – охотник. А благодаря сигналу Шагал вспомнит, что он такой же фазан, как и другие, а охотником выступает не человек, а Тренинг. Понимаешь, о чем я?

– Почти. Как только я позвоню ему, мы уйдем отсюда.

– Я готова, – она действительно готова.

Я набираю номер.

– Только эти слова, ничего больше, – шепчет Алиса.

– Да, – слышу я сонный голос Шагала.

– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, – отчетливо произношу я в ответ.

– Идем, – говорит девочка, и мы быстро покидаем квартиру, в которой когда-то жила наша с Алисой общая любовница, Татьяна Яблонская.