Заучка в Академии Драконов

Глава 4

Она явилась, когда Грей уже принимал душ, вернувшись после утренней пробежки и изнурительной тренировки на стадионе. Тренировался он один, хотя не отказался бы, чтобы Киран тоже продрал глаза и к нему присоединился.

Но вчера тот слишком активно заливал свое горе виски двадцатилетней выдержки, не забывая подтрунивать над Греем, что он спас девицу из Танариса, которая всего лишь решила искупаться. Насмехался, заявляя, что Грей перепугался до ужаса – настолько, что прыгнул за человечкой в воду даже в одежде.

Кстати, как именно он понял, что той красотке грозит опасность?

Они были далеко от пруда, и завываний Фионы Доннескью услышать не могли. По крайней мере, Киран их не слышал.

Что это было – гипертрофированная ответственность ректора, или же Грею так не терпелось сделать той девице искусственное дыхание, что он сорвался с места, словно за ним гналась стая диких хаслингов?

А потом, когда оказалось, что спасать девицу не нужно, Грей и вовсе позабыл убрать руки с ее груди.

– Не было такого! – нахмурился он в ответ. Хотя грудь у Лоурен Райт Грей нашел, и на ощупь с ней все было в полном порядке. – В отличие от тебя, я не страдаю врожденной глухотой, поэтому услышал крики о помощи и не стал медлить.

О том, что перед этим Грей не находил себе места, съедаемый необъяснимой тревогой, рассказывать Кирану он, конечно же, не стал.

Эта тревога не имела под собой рационального объяснения, но была каким-то образом связана с Лоурен Райт.

Возможно, Киран прав – все дело в гипертрофированной ответственности ректора. Император оказал Грею величайшую честь, назначив его на столь высокую должность. Грей принял свое назначение и делал все, чтобы оправдать оказанное ему доверие.

Эта девица, Лоурен Райт, совершенно не подходила для учебы в Академии Драконов, а Грей за нее отвечал, поэтому и ринулся, не задумываясь, ее спасать.

Но было и еще кое-что, в чем он не хотел признаваться Кирану.

Лоурен Райт дважды за день оказывалась в его объятиях. Воспоминания о хрупком теле в его руках были до невозможности тревожащими и будоражили его воображение; и от них оказалось не так-то просто избавиться.

Они преследовали Грея до позднего вечера. Постоянно всплывали перед глазами, отзываясь в теле сладкими и порочными мечтами, пока, наконец, ему неожиданно не стало… легче.

Да, Лоурен Райт с мятежными васильковыми глазами и тонкой, но в то же время округлой фигуркой, покинула его мысли, и Грей преспокойно проспал до утра.

Подскочив, долго бегал по стадиону, затем терзал деревянным мечом деревянных противников, после чего отрабатывал боевые заклинания, радуясь тому, что не только силы, но и магия почти вернулись к нему в полной мере.

И еще тому, что мысли о Лоурен Райт практически его не беспокоят.

Отличное же это было утро!..

Наконец, Грей вернулся домой. Посмотрел на спящего на софе в гостиной Кирана и отправился в душ.

А потом явилась она – леди Аманда Ховард, его мама.

Грей не знал, как ей удалось проникнуть на закрытую территорию академии, миновав стражу на воротах, после чего отыскать его новый коттедж, затерявшийся среди таких же небольших домов преподавателей.

Получив новое назначение, Грей перебрался в академию, оставив особняк Ховардов в центре Акрейна опустевшим. Мама как раз отправилась в паломничество по святым местам, так что отъезда Грея она не застала.

Но, получалось, вернулась и снова взялась за старое. Явилась его донимать, причем уже в академии.

Если уж леди Ховард что-то вбила себе в голову, то ее невозможно было остановить, Грей прекрасно это знать. По крайней мере, ни дежурные маги, ни защитные заклинания на двери его коттеджа сделать это не смогли.

Грей догадывался, что ей могло понадобиться. До этого мама много раз озвучивала свои требования, и это было одной из причин, по которым он перебрался в преподавательский коттедж.

Вот и сейчас ее звонкий голос разносился по гостиной – получалось, спавший в окружении пустых бутылок Киран столкнулся с опасностью в лице леди Ховард первым.

– Младенцы! – вещала мама. – Вот то, что вы нам задолжали!

Грей закатил глаза.

Потянулся за полотенцем, заодно борясь с предательской мыслью сбежать из коттеджа. Да, выбраться через окно ванной комнаты, перекинуться в дракона и спрятаться где-нибудь на территории академии.

Переждать бурю.

И пусть это было явным малодушием с его стороны, но у него имелось оправдание – мама в последнее время стала совершенно невыносимой.

Что уж тут скрывать, ее интересовало лишь одно.

То, зачем она явилась.

– Какие еще младенцы, леди Ховард? – раздался страдальческий голос Кирана, и бежать Грей передумал.

Киран без колебаний вытащил его, тяжело раненного, с поля боя в Пустоши Намбириса, поэтому он был не вправе совершить столь постыдный и трусливый поступок. Настало время и ему спасти друга!

– Здесь нет никаких младенцев! – (Грей быстро одевался, прислушиваясь к голосам из гостиной). – Только мы с вашим сыном, леди Ховард, но мы уже выросли из этого возраста. Зато за этими стенами полным-полно великовозрастных лоботрясов…

– Я говорю о младенцах, которых вы нам задолжали, – парировала Аманда Ховард. – Мне и твоей матери, Киран! Я все прекрасно понимаю, мой мальчик, и знаю, что тебя постигло огромное горе и величайшая утрата. Но ты уже достаточно долго страдал, так что пора приниматься за дело!

– За какое дело? Вот за это? – судя по звону бутылки, соприкоснувшейся с бокалом, Киран решил не терять времени даром. – Я же не против, леди Ховард! Ваше здоровье!

– Вот, значит, чем вы занимаетесь с моим сыном! – угрожающим голосом произнесла мама, пока Грей застегивал рубашку. – Вместо того, чтобы искать своих истинных и свои пары… Вместо того, чтобы старательно производить потомство…

– Может быть, мы его уже произвели, – хмыкнул Киран, – но пока еще об этом не знаем.

– Зато я знаю! – отрезала Аманда Ховард. – Вы оба – бездельники и задолжали нам младенцев – твоей матери и мне! Поэтому вы должны немедленно подарить нам… несколько! И сделать это до того, как снова отправитесь на эту вашу ужасную войну в какие-то там Пустоши!

– Мама, – Грей вошел в гостиную, – оставь, пожалуйста, Кирана в покое. У него непростой период в жизни.

– Я все знаю о его периоде! – повернув голову, заявила она. Темноволосая и сероглазая Аманда Ховард была все еще удивительно хороша. Точно так же, как и несказанно деятельна. – Мне жаль бедняжку Нору, но уже пора!.. Пора, Киран, вернуться к жизни!

– Как бы ни так, – парировал он, после чего опрокинул в себя стакан.

Возвращаться к жизни его друг не спешил.

– Мама, о чем ты говоришь? Какие еще младенцы? – вздохнул Грей.

Хотя он прекрасно обо всем догадывался.

И не ошибся.

Мама тотчас же возвестила, что и его папочка, давший себя убить в тех самых Пустошах двадцать пять лет назад, хотя и покрывший имя Ховардов неувядаемой воинской славой, и сам Грей задолжали ей младенцев.

Аманда Ховард мечтала как минимум о полудюжине детей, но по роковому стечению обстоятельств успела родить только одного. И вот теперь Грей пытается повторить судьбу своего отца – погибнуть в расцвете лет.

Ну что же, она понимает, что не в состоянии ему помешать. Не может запретить или оградить своего великовозрастного сына от опасности – Грей вырос, у него есть обязательства перед Элизеей.

Но сейчас у него выдался год вдали от войны, поэтому Грей даст ей то, что задолжали Ховарды.

Младенца.

Или даже двух, он вполне может успеть. О, она так мечтает о внуке и внучке!

Но можно и трех, потому что в роду Ховардов иногда рождались двойни. А однажды, она читала об этом в семейных хрониках, родилась даже тройня, так что если Грей не станет терять времени, за этот год он успеет подарить ей целых четырех младенцев!

– Берите сразу дюжину, леди Ховард! – подал голос Киран, только прикидывавшийся пьяным. – Не прогадаете!

– Ты тоже серьезно задолжал своей матери, Киран Сандерс! – возразила ему Аманда Ховард. – И она точно так же, как и я, надеется на младенца!

– Довольно жестоко с твоей стороны говорить такие вещи Кирану, – вмешался Грей, размышляя, как бы половчее выставить маму вон.

Впрочем, таких способов не существовало. У леди Ховард была хватка словно у цепного пса.

– Нет же, пусть леди Аманда продолжает! – усмехнулся Киран. – Значит, я задолжал своей матери младенца. Интересно, от кого? Да и как? Моя пара погибла, а после смерти Норы из всех женщин меня возбуждает если только бутылка виски, – и снова плеснул себе в стакан.

На долю секунду Грей ужаснулся подобной перспективе, хотя в общих чертах представлял, что и такое может быть в жизни дракона. Стоило встретить свою пару, как другие женщины переставали интересовать. Но если ты ее потеряешь…

Грей не знал, как долго может продлиться подобное состояние. Киран страдал вот уже много месяцев и выглядел совершенно безутешным.

– Твоя мать, Киран Сандерс, была у Оракула, – не собиралась сдаваться Аманда Ховард. – Прислушавшись к его совету, она принесла богатое жертвоприношение нашим Предкам. Затем молилась у Стоп Драконьих Богов три недели кряду.

– О да, мама довольно упряма, – усмехнулся Киран. – У нас это семейное.

– И Боги ей ответили, – холодно возвестила Аманда Ховард, – так что твоя судьба предрешена!

– Да что вы такое говорите, леди Ховард?! – картинно изумился тот. – И что же Боги вместе с мамой мне предрешили?

– Младенцев! – заявила на это Аманда Ховард, и Киран в очередной раз сдавленно усмехнулся.

– Ничуть в этом не сомневался, – отозвался он, после чего снова отсалютовал ей бокалом.

– Боги дали ответ твоей матери, – продолжала Аманда Ховард, – поэтому на твоей руке снова появится брачная метка. Возможно, она уже появилась. Единственное, твоя избранница… Для тебя, Киран, милостью Богов это будет второй и последний шанс, поэтому он окажется не настолько блестящим, каким был первый.

– То есть мой второй шанс будет слегка бракованным? – оскалился тот.

– Возможно, и так. Но твоя мать с благодарностью примет младенцев даже от полукровки.

– Вы говорите загадками, леди Ховард! – резко отозвался Киран, и Грей понял, что мама сумела вывести из себя даже его обычно безразличного друга. – Пожалуй, чтобы их разгадать, мне придется допить эту бутылку до дна. Хотя нет, сперва я сверюсь со своей несуществующей брачной меткой. – И принялся закатывать рукав. – Видите ли, через месяц после гибели Норы она исчезла без следа, так что моя рука…

Не договорил.

Осекся на полуслове, после чего так и остался сидеть с приоткрытым ртом.

Потому что на его предплечье со схожей татуировкой третьего имперского батальона проявился темный круг. Не было никаких шансов на то, что это не брачная метка, промелькнуло у Грея в голове.

Наконец, Киран очнулся.

Выругался довольно грязно, упомянув Драконьих Богов всуе, заодно свою неугомонную матушку, ну и в целом выразив свое отношение к происходящему.

– Значит, моей матери все-таки удалось наслать на меня проклятие! – подскочил он на ноги. – Боги, ну зачем мне все это?! Неужели Вы считаете, что я недостаточно страдал?! Почему Вы решили наказать меня еще раз?!

– Твоя мама желает лишь одного… – начала леди Ховард.

– Младенцев! – рявкнул Киран. – Я уже это понял! Но почему она не поинтересовалась у меня, у своего сына? Не спросила, чего хочу я?

– Она желает тебе только добра, Киран! И Боги ответили на зов материнского сердца, – не сдавалась Аманда Ховард. – Так что тебе не мешало бы ее поблагодарить, а не богохульствовать!

– Не нужны мне никакие младенцы, слышите?! Мне не нужна жена, так что это… Это никакой не подарок, а… – с его губ едва не сорвалось проклятие, и Грей сочувствовал ему без меры.

Но Киран все-таки не договорил.

– Простите, леди Ховард! Я должен немедленно вас покинуть, – заявил он.

После чего ринулся прочь из гостиной к входной двери, едва не вынеся ее плечом. Вывалился наружу, хлопнул дверью, и тотчас же раздался шум крыльев.

Судя по всему, его друг перекинулся во вторую ипостась и рванул в безоблачное небо Элизеи.

Грей остался с Амандой Ховард наедине.

– Ну что же, мама! – склонил он голову. – С одним из нас ты расправилась похвально быстро. Что же ты уготовила для второго?

Мама окинула его одобрительным взглядом с головы до ног. Видно было: гордилась сыном. Но продолжала гнуть свою линию.

– Оракул! Я тоже была у него.

Грей пожал плечами.

К стенам Храма Драконьих Предков, выстроенного на месте, где две тысячи лет назад Они покинули Элизею, отправившись в Божественные Сферы, стекались бесконечные потоки паломников.

Многие приходили просто помолиться у Стоп Предков. Оставить жертвоприношения и записки с нерешенными вопросами или просьбами о божественной милости. Некоторые же, упрямствуя в своем желании добиться немедленных ответов, просили аудиенции у Оракула.

Единственное, посещение стоило довольно дорого.

Но семейное благополучие Ховардов крылось в огромных земельных угодьях в пяти Срединных Мирах, а также во множестве шахт и разработок в Нижних, делами которых занимались проверенные управляющие.

Состояние Ховардов множилось из года в год, так что Грей мог, не особо задумываясь о семейных делах, посвятить себя служению отечеству.

Но и за преданную службу он тоже был щедро вознагражден.

Маме же благополучие Ховардов позволяло жертвовать на благотворительность столько, сколько ей вздумается.

Как оказалось, леди Ховард занималась не только этим.

– Значит, ты была у Оракула, – произнес Грей, прикидывая, что мама могла там услышать, раз уж спешно отправилась, а потом проникла к нему в академию. – Это он тебе сказал, что меня отстранили от службы на год?

Грей не особо верил в пророческий дар у публичного оракула, хотя до него порой доходили слухи, что тот никогда не ошибался.

– Не он, – качнула головой мама. – На это у меня есть свои источники во дворце. Но о том, Грей, что на твоем предплечье начала проявляться брачная метка, мне сообщил именно Оракул. Я знаю, что ускорить этот процесс невозможно и порой он может затянуться на несколько месяцев, а то и на годы. Оракул также не дал мне ответа, кого именно Драконьи Боги предназначили тебе в пару. Хотя это был главный вопрос, ради которого я к нему явилась.

Грей почувствовал явное облегчение. Но, оказалось, радовался он совершенно зря.

– Зато Оракул даст этот ответ именно тебе, – с нажимом произнесла леди Ховард. – Ты явишься к нему, узнаешь имя своей истинной и женишься на ней как можно скорее.

– Это не входит в мои планы, мама! – спокойно произнес Грей. – Я занят на новой должности, и у меня нет на такое времени, так что пусть все идет естественным чередом. К тому же я не собираюсь позволить себя убить в Пустоши, так что зря ты начала хоронить меня раньше времени.

Но леди Ховард подобным было не пронять.

– Я написала прошение императору, – безмятежным голосом произнесла она. – Вернее, я отправила ему шесть прошений. Затем написала его жене, сестре, матери и всем ближайшим советникам с их женами.

– Что ты сделала? – не поверил своим ушам Грей.

– Тридцати три прошения, – таким же безмятежным тоном сообщила ему Аманда Ховард. – Мне нужны внуки, Грей, и я не собираюсь отступать! Поэтому ты пойдешь к Оракулу. – С этими словами мама положила на стол по соседству с недопитой Кираном бутылкой конверт, на котором стояла знакомая Грею печать императора. – И ты сделаешь это уже на текущей неделе. Во дворце согласны, что ты должен немедленно жениться!

Похоже, император понял, что избавиться от навязчивой леди Ховард можно только одним способом, промелькнуло в голове у Грея.

– Это приказ, сын мой! – с довольным видом произнесла Аманда Ховард. – Меня бы ты не послушал и сделал все по-своему. Зато сейчас ты послушаешь сам знаешь кого!

День, который, по мнению Грея, начался совсем неплохо, теперь стремительно катился в ад.

На миг ему захотелось последовать примеру Кирана. Выбраться наружу, расправить крылья и улететь от мамы с ее младенцами. Но затем он решил, что вместо этого сейчас же выпроводит Аманду Ховард из академии, после чего строго-настрого запретит ее пропускать.

Отдаст приказ как своей страже, так и дежурным магам на воротах Людской Академии. Все попытки ее проникновения должны немедленно и беспрекословно пресекаться, а тех, кто поддастся на провокации леди Ховард, он немедленно уволит.

На ее настойчивые просьбы стоит отвечать, что в двух академиях ввели военное положение или же что у них чума, так что вход только по разрешению ректора Ховарда.

Которое он не даст ей никогда.

Впрочем, мама уже добилась своего. Император пошел у нее на поводу, решив, что избавиться от зла… То есть от жаждущей младенцев вдовы Эрсана Ховарда, героя Элизеи, можно лишь одним способом.

Приказать ее сыну немедленно навестить Оракула, после чего спешно жениться на той, на кого ему укажут.

***

Ну что же, утром никто и никуда меня не перевел.

Об этом сообщил мне ректор, с которым я столкнулась в одном из длинных коридоров центрального корпуса академии. На миг даже показалось, что Грейсон Ховард специально меня поджидал, потому что вырос на нашем пути, словно демон, впрыгнувший из табакерки.

Окинул мрачным взглядом всех четверых – я спешила из столовой на лекции вместе с Гордоном и братьями Коденами – и отозвал меня в сторону.

И я пошла, провожаемая долгими взглядами однокурсников.

– Утром прибыл ответ из дворца. Касаемо вас, мисс Райт! – произнес Грейсон Ховард, едва заметно кивнув на мое «Здрасти, господин ректор!» и попытку изобразить поклон.

Судя по его лицу, ректор был явно не в настроении. Зато мое моментально улучшилось, стоило услышать про ответ императора.

– Правда? – обрадовалась я. – Меня ведь переводят?! О, если меня не отправят на Пратт, то я очень хочу на второй поток пятого курса Академии Прикладной Магии. Меня там ждут. Их ректора, господина Армора, уже успели предупредить.

– Быстро же вы, мисс Райт! – бросил едкое замечание Грейсон Ховард, и мне показалось, что настроение у ректора испортилось окончательно.

Хотя с чего бы ему это делать?

– Пожалуй, господину Армору придется еще немного подождать, – ледяным голосом возвестил Грейсон Ховард. – Ответ однозначный – вы, мисс Райт, остаетесь в Академии Драконов до Большой Императорской Проверки общих знаний, которая состоится уже на этой неделе. Я ожидаю сведений о ней со дня на день. В зависимости от ее результатов и будет принято решение о вашем переводе.

– Ясно, – сказала ему.

Хотя мне ничего не было ясно.

– А вы случайно не подскажете, – понизила я голос, – какими именно должны быть результаты этой самой проверки, чтобы меня непременно перевели? Мне нужно ее пройти или же… завалить?! Я понимаю, вопрос не слишком корректный, господин ректор, но мы ведь с вами в одной лодке! Вы так же сильно мечтаете от меня избавиться, как и я поскорее покинуть вашу академию, поэтому…

Осеклась, потому что вместо ответа он окинул меня тяжелым взглядом с ног до головы. Почему-то задержался на заколке в форме цветка ибриса, затем на пару секунд застыл на моих губах и окончательно завис на моей груди.

И мои мысли – строгий логический ряд – моментально разбежались кто куда. Вместо них в голове осталась лишь пустота, в животе поселилась странная тяжесть, а к щекам прилило тепло.

– Вы находитесь в лучшем учебном заведении Элизеи, студентка Райт! – отчеканил ректор. – Поэтому ваши слова, мысли и деяния должны соответствовать самым высшим стандартам нашей империи! Я дал вам желаемый ответ на ваш вопрос?!

– Исчерпывающий, господин ректор! – с придыханием сказала ему.

На это Грейсон Ховард еще немного посмотрел… на мою заколку – наверное, с высоты его роста на нее смотреть было удобнее всего, – после чего коротко, по-военному, поклонился и ушел.

Я же вернулась к поджидающим меня драконам и отправилась с ними на «Теорию Магического Права», размышляя о том, как мне удалось лишь одним вопросом вывести ректора из себя.

Но, похоже, из себя его вывели еще до нашей встречи, так что я лишь усугубила настроение.

Наконец дошли до нужной аудитории.

Разговор с ректором немного нас задержал, поэтому остальная группа уже успела занять места подальше от преподавательского стола. Я уселась рядом с Гордоном за свободную парту в первом ряду и тем самым вызвала зубовный скрежет у Тины Лассет.

Но, похоже, лорд Ховард сделал этой девице серьезное внушение, поэтому выходок с ее стороны этим утром не было. Тина молча меня ненавидела, иногда кидая в мою сторону пронзительные взгляды.

Зато ее подруга выглядела виноватой, словно считала, что они стали причиной моей попытки утопления в Пруду Кувшинок. Я хотела объяснить Фионе, что все совсем не так, но сперва нужно было застать ее одну, а без Тины сделать это не получалось.

Поэтому я отложила объяснение до лучших времен.

К тому же начался урок, а я обнаружила, что Гордон мне соврал. Магистр Ирмасс, темноволосый и деятельный уроженец Гонзо, все же дал вчера нашей группе домашнее задание.

Нужно было прочесть несколько страниц из учебника, чтобы иметь представление о праве Срединных и Нижних Миров отправлять определенное число представителей на ежегодный Имперский Конгресс.

Также надо было знать сложную формулу расчета этого количества, состоявшую из нескольких компонентов. В них входили общая численность населения и год включения этого мира в состав Империи Элизеи, по которому присваивался определенный коэффициент.

Заодно неплохо было выучить наизусть то самое число представителей от каждого из миров.

Пусть заданные параграфы из учебника я не читала, но знала эту формулу, как и весь состав Имперского Конгресса, из головы.

Немного посмотрела на страдающее лицо Гордона, услышавшего слова магистра Ирмасса, что «если никто из этой группы не готов к уроку, то я стану вызывать тех, на кого первым падет мой взор».

Мы сидели за ближайшей от него партой, и взгляд преподавателя грозил упасть как раз на старосту. Поэтому я решила его спасти – раз уж Гордон старательно, хотя и не слишком охотно, меня опекал.

Подняла руку, после чего вполне развернуто… Слишком уж развернуто, потому что дискуссия завязалась почти на половину урока, и я припомнила не только заданный материал, но и свод имперских законов. Также указала на специфические отличия в законодательствах Нижних Миров от Высших, взяв для примеров Танарис, Пратт и Элизею.

В общем, ответила не только на все вопросы магистра Ирмасса, но и забрела довольно далеко в юридическую глушь.

Все закончилось десятью баллами для меня, десятью баллами в зачет группы, довольным лицом магистра Ирмасса, одобрительным взглядом Гордона, несколькими уважительными восклицаниями одноклассников и язвительным голосом Тины Лассет.

– Заучка! – с ненавистью произнесла драконица

В ответ я лишь пожала плечами.

Тина ни в чем не ошиблась, я была именно такой.

И уже скоро мои однокурсники получили еще одно тому подтверждение.

– Я забыл кое о чем тебя предупредить, – покаялся Гордон, когда мы спешили по длинным коридорам на вторую лекцию.

– Да неужели?! – скептически отозвалась я.

– Нужно было написать реферат на «Общую теорию мироздания». О каком-то там Ирма… Дерьма! – поморщился он. – Но из наших никто и не стал этого делать в первый же день учебы, так что… Может, если только Иштан.

После этих слов я тотчас же вспомнила смуглого парня, в столовой сидевшего чуть в стороне от остальных.

– Но он всегда сам по себе, – добавил Гордон. – Вернее, не совсем в себе.

Произнеся это, староста кинул на меня быстрый взгляд.

– Значит, реферат о величайшем математике Никоне Перма, – произнесла я. – Скорее всего, о нем.

– Ты знаешь, кто это такой? – удивился Гордон.

Тем временем мы вошли в аудиторию, в которой у нас должна была проходить та самая «Общая теория мироздания».

– Конечно, – сказала ему. – Как можно о нем не знать?

Вот и преподаватель, пожилой магистр Эрш, тоже этого не понимал. Полукровка, с клоками седых волос и вислой бороденкой, но цепким взглядом темных глаз под кустистыми бровями, он уставился на нашу группу осуждающе, стоило нам рассесться по своим местам.

– К сегодняшнему уроку вы должны были написать и, войдя в мою аудиторию, оставить на столе исследовательскую работу о жизни и математической деятельности великого ученого прошлого столетия Никона Перма. Раз вы об этом забыли, то я вам напомню. Можете сдавать свои работы сейчас.

Со всех сторон тотчас же раздались мучительные стоны и просьбы перенести реферат на следующую неделю.

– Похоже, за лето вы потеряли инстинкт самосохранения! – рявкнул магистр Эрш, и класс стих. – Ну раз так, то всей группе от меня будет большой и жирный минус, и я еще посмотрю, как долго вы станете его исправлять!

Новая порция стонов немного поколебала решимость преподавателя.

– Если только… – произнес он задумчиво. – Если только кто-то из вас сейчас же не выйдет к доске и не расскажет мне о том, что должно быть в реферате, потому что уже написал его в голове.

– Ну же, иди! – толкнул меня в бок Гордон. – Ты все знаешь!

– Знаю, – сказала ему, но спасать группу все же отправился Иштан и делал это вполне уверенно.

– Неплохо. Так и быть, минус я вам не поставлю, – кивнул преподаватель. – Но если кто-то из вас, великовозрастных драконьих оболтусов, сумеет добавить что-нибудь вразумительное к сказанному, то получите плюс для всей вашей группы.

– Можно, я попробую? – подняла я руку, хотя драконьего во мне если что и было, то остановившаяся в своем развитии брачная метка.

– Кто тут у нас? – повернул ко мне голову магистр Эрш.

– Заучка в Академии Драконов, – подала голос Тина.

Снова со всех сторон раздались смешки, но я лишь пожала плечами.

– Лоурен Райт, – поднявшись, назвала свое имя. – Я хочу привлечь внимание к интереснейшей задаче, над решением которой Никон Перма бился всю свою жизнь. Если позволите…

Мне позволили, и, выйдя к доске, я написала на ней уравнение, над которым после смерти Никона Перма продолжали страдать лучшие умы Элизеи. За его решение Имперское Математическое Сообщество посулило награду в несколько тысяч фартингов, а также пожизненное членство в своих рядах.

Затем я рассказала историю о том, как перед смертью Никон Перма все-таки решил свою собственную задачу. Правда, к этому времени у него частенько случались помутнения рассудка, во время которых он выпадал из реальности и почти ничего не помнил о происходящем.

Его горничная, увидев кучу смятых и исписанных чернилами бумажных листов, а заодно и пол, решила, что старичок-магистр снова чудит и с ним случился очередной приступ.

Бумаги она сожгла, а пол старательно вымыла, так что решение Уравнения Перма было утеряно навсегда.

Сам же математик, ненадолго обретя рассудок, так и не смог его повторить.

– Существует три общепринятых входа в уравнение, – говорила я, сжимая в пальцах мел. – Но, к сожалению, все они непременно заводят в тупик.

– Вы знакомы с ними, мисс Райт? – изумился преподаватель.

– Конечно же, знакома, – сказала ему. – Одно время я пыталась его решить и всесторонне испробовала те самые способы. Как понимаете, у меня ничего не вышло, поэтому мне кажется, что магистр Перма придумал четвертый. Какой именно, доподлинно нам неизвестно, но на его месте я бы попробовала вот так…

Повернувшись к доске, я принялась писать.

Под моей рукой рождались цифры – новые и новые; они оживали, чтобы продолжить существование в собственном мире, основанном на законах математики.

Цифры сходились и расходились, распадались веером, чтобы собраться снова. Я была вместе с ними, жила вместе с ними, вела их за собой. Иногда, случалось, они перехватывали у меня первенство, вырывались и тащили меня вперед, и мне оставалось лишь успевать записывать пути, по которым они меня вели.

Если я понимала, что мы уклонялись от цели, то перехватывала инициативу и возвращала их обратно, в нужное мне русло, заставляя идти в правильном направлении.

В какой-то момент мне показалось, что впереди забрезжило решение. До него еще было очень далеко, но если не останавливаться, то, пожалуй, я смогла бы дойти.

Место на доске давно уже закончилось, мел в моей руке тоже.

И второй, и третий кусок, но магистр Эрш продолжал подавать мне новые и новые.

Визгливым голосом он приказал однокурсникам раздвинуть парты, расчищая для меня место на полу, после опустился рядом со мной на колени. Ползал неподалеку, иногда наступая рукой себе на бороду, подбадривая меня и умоляя ни в коем случае не останавливаться.

Я должна продолжать, твердил он. Идти вперед без оглядки.

В какой-то момент я все-таки сбилась с мысли, и магистр Эрш тоже схватился за мел и принялся мне помогать.

Одно время мы решали задачу Перма с ним вдвоем. Вели цифры за собой, не давая им свернуть в сторону от нашей цели. Поправляли и подбадривали друг друга, пока… не зашли в тупик.

Да такой, что выхода из него не было.

Магистр Эрш, усевшись на пол, скорбным голосом заявил, что на этом все. Дальше пути нет, но я была очень и очень близко. Видят Боги, я зашла значительно дальше, чем он сумел за всю свою жизнь!

В ответ я покачала головой.

– Вот еще! – сказала ему. – Не собираюсь я сдаваться! – после чего решительно вернулась на два шага назад.

Поползла по полу к тем самым шагам. Застыла с мелом в руках, размышляя.

Нет же, надо было вернуться еще дальше, к развилке, после которой мы пошли неверным путем!

Сделав глубокий вдох, я собралась с мыслями. Стерла ненужное подсунутой мне мокрой тряпкой, после чего в очередной раз повела цифры за собой, а магистр Эрш пополз следом.

Иногда мне приходило в голову, что со стороны это может выглядеть довольно странно – то, чем мы с ним занимались. Я давно уже исписала не только доску, но и почти всю аудиторию, а теперь пятилась на четвереньках к входной двери.

Мои однокурсники тоже никуда не спешили. Стояли, окружив нас, и негромко переговаривались. Дожидались, чем все закончится.

Внезапно сквозь пелену математического тумана до меня донесся голос ректора.

Кажется, Грейсон Ховард интересовался, по какой такой причине пятый курс Боевой Магии в полном своем составе не явился на «Монстрологию». Магистр Орманс скучает возле вольера с хаддеришами. Рвется загладить свой преподавательский промах, но ему не на ком.

Однокурсники принялись что-то объяснять, затем расступились, пропуская лорда Ховарда вперед.

Я хотела остановиться и тоже объяснить, но не смогла.

Понимала, что нельзя. Не сейчас, не в этот момент!

Моя заминка не осталась незамеченной. Цифры вновь попытались вырваться на свободу. Уклониться от намеченной цели и свернуть туда, куда они не должны. Поэтому я стиснула зубы, выкинула ректора из головы и продолжила свои расчеты.

Только вот Грейсон Ховард никуда деваться не спешил.

– Что это такое?! – раздался его изумленный голос.

На это я всеми силами попыталась не обращать на него внимание.

Потому что мое прекрасное, идеальное, логическое решение математической загадки, которая будоражила умы ученых вот уже второе столетие, было совсем рядом. Лежало передо мной, и до него оставалась самая малость.

Нужно было лишь довести начатое до конца.

Но, пятясь к двери на четвереньках, я неожиданно уткнулась задом во что-то… непреодолимое. Все-таки повернула голову – пришлось!

Оказалось, это были ноги Грейсона Ховарда.

Ректор стоял и смотрел на меня сверху вниз. Вернее, на мою заднюю часть, и взгляд у него был до невозможности странным.

В этот самый момент я внезапно осознала, насколько все это может показаться лорду Ховарду странным и двусмысленным.

Тут еще и магистр Эрш подлил масла в огонь.

– Не останавливайтесь, Лоурен! – простонал он мне в ухо. – Прошу вас, умоляю!.. Деточка моя, милая, дорогая, вам осталось совсем немного! Я знаю, что вы уже близко, и вы это сделаете! Вы совершите это сегодня!..

Но я все-таки остановилась, и связные мысли дружно покинули мою голову. Потому что Грейсон Ховард продолжал смотреть на меня сверху вниз, и взгляд у него был тяжелым, темным.

Не предвещающим мне ничего хорошего.

Пробормотав извинения, я решила на всякий случай отползти подальше от ректора.

Затем подумала, что уже достаточно ползала на коленях перед драконами, поэтому поднялась на ноги. Принялась отряхивать от пыли и мела подол, при этом размышляя, уж не было ли задранным платье во время моих математических экскурсов.

Признаться, я не задумывалась о подобных вещах, а теперь мне стало не по себе.

– Простите! – сказала я ректору, а заодно и своим однокурсникам. – Я… Я немного увлеклась. Но такого больше не повторится, обещаю! Магистр Эрш, мне надо… Кажется, мне надо отправляться на «Монстрологию», а мы с вами продолжим в другой раз.

Если, конечно, он еще будет, этот самый раз. Я сбилась с мысли; потеряла ее и больше не видела выхода из той задачи.

Вот и магистр Эрш понял, что Уравнение Перма мне сегодня не решить.

– Ну как же так, Лоурен! Почему?! – едва не плача, воскликнул он. – Вы же были совсем рядом!

Тут раздался вкрадчивый голос ректора:

– Мисс Райт, я спрошу у вас еще раз. Что. Это. Такое?!

– Уже ничего! – вместо меня с горечью воскликнул магистр Эрш.

Затем вцепился себе в волосы и… выдрал из них клок. Подскочил на ноги и пошел на ректора – растрепанный, с трясущимся подбородком.

Выглядел он не совсем в себе.

Вернее, совсем уж не в себе.

– Потому что вы… – он потряс кулаком перед лицом ректора. – Вы – грубый солдафон, вот кто вы на самом деле, ректор Ховард! – и ткнул его пальцем в грудь. – Вы – враг науки, а значит, и всего своего драконьего рода! Всей Элизеи! Да что уж тут скрывать, всего обитаемого мира! Потому что вы явились и все-все разрушили!

– Что именно я разрушил? – уточнил у него лорд Ховард. – Прошу опустить эмоции, магистр Эрш, и дать мне внятный ответ.

Вместо этого преподаватель всплеснул руками.

– Если бы был жив архимаг Урмасс, он бы никогда не допустил подобного! Он бы не встал на пути у истинного прогресса, как это сделали вы!

– Встал в буквальном смысле этого слова, – пробормотала я, вспомнив, как уткнулась задом в колени Грейсона Ховарда, а потом, повернувшись, увидела, какими глазами ректор смотрел на этот самый зад.

– Потому что Лоурен Райт могла решить Уравнение Перма! О, если бы вы только ей не помешали, она бы это сделала! Здесь, в моей собственной аудитории – случилось бы величайшее математическое достижение столетия!

Затем закрыл лицо руками, опустился на пол и зарыдал.

– Кажется, магистр Эшр слегка того… Свихнулся, – подал голос Гордон.

Тина, подхватив под руку Фиону, тем временем расхаживала из стороны в сторону по написанному. Драконицы шоркали ногами, длинные подолы платьев мели полы, не оставляя ни единого шанса цифрам, попадавшимся у них на пути.

– Да как вы можете! – увидев это, прохрипел магистр Эрш. – Это же… Это святотатство! В стенах моей аудитории… Можно сказать, в храме науки, произошло преступление против этой самой науки!

После чего застонал и схватился за грудь.

– Кажется, у него вот-вот случится сердечный приступ! – воскликнул кто-то из однокурсников, пока я с тревогой смотрела то на магистра, то на смазанные ряды цифр, понимая, что стараниями ректора и двух противных девиц решение Уравнения Перма кануло в лету.

В моей голове не осталось ничего. Лишь горечь поражения и понимание того, что я была близко, но мне не удалось.

Не в этот раз. Не сегодня.

Бедный преподаватель тоже это понимал, и теперь ему было совсем худо.

– Немедленно доставьте магистра Эрша в лазарет! – раздался невозмутимый голос Грейсона Ховарда.

Ледяное спокойствие ректора ничто не могло поколебать – и уж точно не истерика старого преподавателя.

– Стаффорд, возьмешь двоих и займешься, – добавил лорд Ховард. – Сейчас открою вам портал.

Вскинул руку, и с его ладони сорвалось заклинание. Синий круг пространственного перехода вспыхнул, расширяясь. Судя по всему, он вел прямиком в лазарет.

– Лоурен Райт, живо за мной! В мой кабинет! – приказал ректор уже мне, после чего с его ладони сорвалось и второе портальное заклинание.

Продолжая вытирать пальцы о юбку, а затем, мысленно охнув, принявшись отряхивать юбку от белых разводов, я пожала плечами.

В кабинет так в кабинет, как скажете!

К этому времени я уже более-менее пришла в себя и сейчас отдавала себе отчет в том, что произошло. Вернее, в том, что не произошло.

Я была лишь в полушаге от решения Уравнения Перма, но явился Грейсон Ховард и все испортил!

А теперь он изволит… на меня гневаться? Смотрит тяжелым взглядом, словно это я сорвала урок и довела магистра Эрша до сердечного приступа!

Допустим, «Монстрологию» сорвала именно я – вернее, это произошло из-за меня, но во всем остальном, что случилось в этой аудитории, была его вина, не моя!

Если бы не Грейсон Ховард, я бы довела свое решение до логического завершения, а у магистра Эрша, которого уже унесли в лазарет, не случился бы сердечный приступ. Наоборот, он был бы бесконечно счастлив и горд из-за того, что это произошло в его «храме науки» и при его участии.

Получалось, ректор встал между мной и решением, а заодно признанием научного сообщества и несколькими тысячами имперских фартингов.

Наплевать на признание, но награда была очень даже приличная. Я бы сказала, что огромная!