Заучка в Академии Драконов

Глава 8

Глаза разлепить мне удалось с большим трудом, о чем я тотчас же пожалела. Снова их закрыла, понадеявшись, что мое тело не заметило того, что я уже проснулась.

Оказалось, оно заметило – меня замутило, после чего накатила противная волна слабости.

Не только это.

За те несколько мгновений, пока я держала глаза открытыми, мне удалось разглядеть потолок и еще стены, и теперь я терзалась от непонимания.

Потому что понятия не имела, где нахожусь.

На какой-то момент даже показалось, что на Танарисе. Очнулась после одного из приступов, преследовавших меня всю сознательную жизнь до переезда на Пратт. Лежу и пытаюсь не шевелиться, надеясь, что противная слабость и тошнота пройдут сами по себе, нужно лишь переждать.

Но я не могла быть на Танарисе, пришла в голову вполне здравая мысль. Эти потолок и стены не имели ничего общего ни с моей комнатой, ни с большой гостиной нашего дома.

К тому же я давно уехала из родного мира.

На Пратте, в своей студенческой комнатке я тоже не могла оказаться, потому что я… в Элизее, в Академии Драконов!

Бал, сказала я себе. Сперва был бал, затем шпион, после чего Киран Сандерс угостил меня сладким коктейлем, обрисовывая «чудесные» перспективы любовной связи между мной и ректором Ховардом.

Затем, кажется, я немного упала в обморок, но вовсе не из-за радости от открывавшихся передо мной перспектив, а потому что алкоголь на голодный желудок оказался со мной несовместим.

После этого явился ректор, с кем, по мнению лорда Сандерса, мне следовало немедленно вступить в ту самую связь, а дальше все было совсем уж смазано.

Грейсон Ховард куда-то меня понес, и по дороге я ему сказала, что меня от него тошнит. Поняв, что произнесла что-то не то, принялась оправдываться. Заявила, что тошнит меня не от него, а сейчас это произойдет на него, если он и дальше будет продолжать так меня трясти.

Хотя от него меня тоже тошнило.

Все эти взгляды, все его слова… То, как он на меня смотрел в последние дни, как меня спасал, держал руки на моей груди и пытался поцеловать, собираясь сделать мне искусственное дыхание, – получалось, все это время лорд Ховард размышлял, как бы… половчее сделать меня своей любовницей?!

Но я ничего такого ему не сказала, потому что ректор остановился и принялся уговаривать меня…

– Ничего страшного, Лоурен, если тебя стошнит! Все плохое выйдет вон! – твердил мягким, но встревоженным голосом. – Ну же, вот хорошие кустики…

На это я гордо отказалась от кустиков, после чего то ли снова потеряла сознание, то ли заснула на его руках.

Что же было потом?

Из памяти всплывали неясные картинки, отказываясь складываться в ясные.

Кажется, затем были моя комната в общежитии, куда он меня принес, и рык лорда Ховарда, пообещавшего… Он кому-то пообещал драконьи кары, только вот кому? И за что?!

Я не помнила.

Зато, порывшись в памяти, выудила из нее светлую комнату, обитую деревянными панелями, широкую кровать, на которую меня уложил тот самый ректор, и уговоры Грейсона Ховарда выпить хотя бы немного воды.

Но вместо воды мои глаза стали смыкаться, и я их закрыла до самого утра.

Тошнота постепенно меня отпускала, поэтому я снова их открыла, огляделась и пришла к самым неутешительным выводам.

Оказалось, проснулась на двуспальной кровати в уютной комнате, обитой теми самыми светлыми деревянными панелями, заботливо укрытая мягким, но казенным одеялом. Потому что возле моего лица виднелся край пододеяльника с печатью Академии Драконов.

Откинула одеяло – на мне, слава Богам, было фиолетовое платье, в котором вчера я отправилась на бал. Но шнуровка по бокам лифа оказалась ослаблена, а заколки сняты и сложены рядом на тумбочке.

Аккуратно сложены, одна к одной, словно выстроились в шеренгу на плацу, готовые маршировать под барабанную дробь.

Грейсон Ховард, кто же еще!..

Это он меня сюда принес, уложил, укрыл, а заодно и усыпил – потому что, помимо противного ощущения в теле и во рту, я чувствовала легкие отголоски сонного заклинания. Потом он ослабил шнуровку моего платья и снял заколки, чтобы ничего не мешало мне спать.

Что же было дальше?

Кажется, ничего. Вернее, я очень надеялась на то, что ничего и не могло быть. Вряд ли лорда Ховарда заинтересовало бы мое сонное, отравленное алкоголем тело!

Следовательно, он ушел, а я спокойно проспала до самого утра – потому что сквозь казенные шторы проглядывало встающее над Акрейном солнце, и, судя по его положению – да, я смогла определить и это, – сейчас было около семи часов утра.

Самое время тихонько встать, покинуть это место и попытаться проскользнуть в общежитие незамеченной, после чего осмыслить масштабы произошедшей вчера катастрофы.

Заодно не мешало бы поставить лорда Ховарда в известность о том, что в академии завелся шпион. Порылась в памяти – быть может, я все-таки сумела донести до Грейсона Ховарда эту мысль?

Но нет, ничего подобного я не сделала. Вся наша беседа сводилась к тому, стошнит ли меня или нет и где это лучше сделать.

– Прекрасно! – пробормотала я, и звук собственного голоса вызвал новый приступ головной боли.

На это я сжала зубы, затем встала, зашнуровала платье и пристроила в волосы заколки. Застелила кровать так, чтобы не оставалось следов моего присутствия. Сотворила зеркало, с мрачным видом уставившись на свое бледное лицо.

– Умеешь же ты кутить, Лоурен Райт! – заявила себе. – В семью пошла! – Потому что братья кутить как раз умели.

Ну что же, впереди ждали последствия этого самого кутежа.

Уверена, мое возвращение в бессознательном виде на руках у Грейсона Ховарда не прошло незамеченным. По слухам, и так уже гулявшим по академии усилиями Тины и Фионы, мне приписывали любовную связь с Гордоном Стаффордом.

Теперь же, получалось, я заодно вступила в нее еще и с лордом Ховардом.

Хотя я не вступала.

Вздохнула. Затем вздохнула еще раз, поморщившись от очередного приступа головной боли.

Что тут говорить – ни Академия Драконов, ни подобный образ жизни совершенно мне не подходили! Самое лучшее – это убраться отсюда поскорее и как можно дальше.

Вернуться на Пратт, например.

Но, кажется, я настолько сильно увязла в элизейской паутине, что так просто из нее не выпутаться!

Снаружи меня поджидал Гордон.

Сидел на ступеньках у преподавательского коттеджа – оказалось, именно в одном из них я и провела эту ночь. Вокруг стояло несколько похожих строений, одно- и двухэтажных, с пологими крышами и ухоженными клумбами по обе стороны от входных дверей.

Вот и Гордон смотрел немного на ближайшую клумбу, а еще вдаль.

На старосте была вчерашняя одежда, в которой Гордон отправился со мной на бал. Правда, и он сам, и его парадный камзол выглядели немного помятыми.

Наверное, такими же, как и я.

Стоило мне показаться на крыльце и аккуратно закрыть за собой дверь, как он подскочил на ноги.

– Прости, Лоурен! – произнес Гордон виноватым голосом раньше, чем то же самое успела сделать я.

– За что?! – спросила у него изумленно. – Вообще-то, это мне стоило просить прощения – и у тебя, и у остальных. Кажется, вчера я немного…

– Ты ни в чем не виновата! Это я недосмотрел, хотя должен был. Лорд Ховард приставил меня…

– Гордон, я уже большая, и в том, что вчера со мной произошло, виновата только я сама. Я впервые попробовала алкоголь и понятия не имела, что он произведет на меня такой вот убийственный эффект.

Но староста оказался неумолим. Он должен был за мной приглядывать, так что полученная им взбучка от ректора вполне заслужена.

– Гордон, если что… – немного помявшись, произнесла я. – Хочу, чтобы ты знал: между мной и лордом Ховардом ничего не было. Вернее, вчера мне было совсем плохо, поэтому я не знаю, как очутилась в этом коттедже, а не в своей комнате. Я об этом не просила, но лорд Ховард почему-то меня сюда принес. Уложил в кровать и ушел, а потом я просто спала.

Зато Гордон все прекрасно знал и, пока мы с ним шагали к женскому общежитию, обо всем мне рассказал.

Оказалось, сперва лорд Ховард отнес меня в то самое общежитие, потребовав у комендантши открыть мою комнату. Но когда он зашел внутрь…

Ну что же, Гордон впервые видел ректора в подобной ярости.

Комендантше досталось так, что у бедняжки едва не случился сердечный приступ, а все ее оправдания о том, что она думала, будто бы я здесь долго не пробуду, поэтому не было смысла ради меня пачкать комнату, сделали ситуацию только хуже.

Ее слова окончательно вывели лорда Ховарда из себя.

Он немедленно уволил комендантшу, так что теперь у нас будет новая, а мне выделят другую комнату.

Но вчера выделить ее не получилось, потому что старая комендантша тряслась от страха и мало что соображала. Поэтому лорд Ховард объявил, что эту ночь я проведу в пустующем преподавательском коттедже, так как комната, в которую меня поселили, не соответствует стандартам лучшего учебного заведения Элизеи.

После этого отнес меня в коттедж и тотчас же вышел вон, а Гордон остался меня караулить на крыльце. Впрочем, у него была отличная компания из братьев Коденов и Митчелла. Затем пришли Киран Сандерс и целительницы из Людской Академии. Заодно они не забыли прихватить с собой кое-что с вечеринки, так что ночь прошла неплохо.

Вернее, даже отлично.

– Мне нужно было тебя разбудить, проследить, чтобы ты поела, после чего сопроводить на Большую Императорскую Проверку. Она у нас с самого утра. Но ты проснулась сама, так что я буду ждать тебя в столовой.

На этом Гордон со мной попрощался, собираясь уже уходить, а я осторожно пощупала болящую голову. С момента, как я проснулась, стало немного получше, но, если честно, сейчас мне было совсем не до проверки!

Гордону, судя по его виду, тоже.

– Спасибо тебе, – сказала ему. – Ты настоящий друг, а еще ты самый лучший староста, о котором можно только помечтать!

И его губы растянулись в улыбке.

***

Стоило войти в общежитие, как ко мне тотчас же кинулась новая комендантша, сжимая в руках связку ключей. Судя по всему, караулила, дожидаясь моего возвращения, и тотчас же известила, что у них нашлась пустующая комната на третьем этаже.

В общежитии студентки жили по двое, но до конца учебного года я смогу оставаться в той комнате одна.

– Спасибо вам! – отозвалась я, прикидывая, как сильно запугал ее ректор, раз уж она стелется передо мной, словно трава на ветру. – Буду премного благодарна. – Хотя серьезно сомневалась, что останусь в Академии Драконов надолго. – Если можно, я бы перенесла свои вещи и книги в новое место уже после лекций. К тому же с утра у нас Императорская Проверка, и мне не хочется опаздывать.

По большому счету, ей было все равно, но комендантша тотчас же глубокомысленно покивала, заявив, что это правильное решение. Я же, прихватив ключи и узнав номер своей новой комнаты, отправилась в старую.

– Это правда, что вчера ты так напилась, что лорду Ховарду пришлось выносить тебя из Людской Академии, чтобы ты всех нас не опозорила? – спросили у меня в гостиной доброжелательные девицы.

На это я улыбнулась им изо всех сил, но отвечать не стала. Пусть думают что хотят!

Я же размышляла о Большой Императорской Проверке, заодно, закрывшись в своей комнате, попыталась искупаться в тазике, чтобы смыть с себя следы вчерашних бесчинств.

Итак, Проверка – та самая, которую мне следовало завалить, чтобы все от меня отвязались и я смогла бы перевестись… куда-нибудь. Возможно, в соседнюю академию, но было бы лучше, если бы я убралась подальше от Элизеи и лорда Ховарда с его пронзительными взглядами, заботливыми руками и телом, к которому хотелось прижиматься.

Я чувствовала, что этот мужчина способен защитить меня от всех опасностей этого мира. Но только не от себя, поэтому мне стоило держаться от него подальше.

Так что моя задача – провалить проверку, после чего постараться вернуться на Пратт. Да, я буду скучать по Гордону, братьям Коденам и Аннеке с Йеном, но у каждого из нас своя жизнь, свои планы и цели, я прекрасно это понимала.

К тому же перед тем, как меня отчислят, не помешало бы рассказать лорду Ховарду о шпионе в академии.

Но сперва меня ждало очередное испытание – поход в столовую и завтрак у всех на виду, во время которого я собиралась смело смотреть драконам в глаза, потому что… ничего не было.

По большому счету, та целительница на вечеринке Кирана Сандерса, прекрасно бы спасла меня от алкогольного отравления и сама, но вмешался лорд Ховард, решивший сделать это лично, поэтому, уверена, по академии пошла новая волна грязных слухов.

– Больше слухов Богу Слухов! – пробормотала я, закалывая волосы и проверяя, не забыла ли я положить в сумку чернильницу и новые перья.

После этого натянула платье с дырой на спине, так как, естественно, не успела получить новое у кастелянши, но замаскировала прореху под форменным жакетом. Потащилась на завтрак, мрачно размышляя о том, что меня ждет впереди.

Но все оказалось не так уж и плохо.

Никто не тыкал в мою сторону пальцем, не шептался и скабрезно не хихикал у меня за спиной. Я поймала лишь несколько удивленных взглядов, а мои однокурсники и вовсе делали вид, что все в порядке вещей.

Смеялись, с удовольствием вспоминая вчерашний бал, а Гордон с братьями Коденами, перебивая друг друга, рассказывали о ночных посиделках с героем Элизеи Кираном Сандерсом и группой его поддержки из шести самых красивых девиц Людской Академии.

Затем все плавно перешли к обсуждению Императорской Проверки, решив, что это для умников. Таких, как мы с Иштаном, так что нам стоит не подвести наш курс. Судя по всему, уже с сегодняшнего дня начинался зачет академий, и каждое очко пойдет в плюс.

Наконец, после завтрака, никуда не торопясь, мы отправились разыскивать нужную аудиторию. Проверка начиналась на пятнадцать минут позднее первого урока, так что по дороге мы столкнулись с третьим курсом Целителей, поджидавших магистра Ирмасса возле закрытых дверей его кабинета.

Преподаватель серьезно опаздывал, и студенты размышляли вслух о причине, по которой тот не явился на первый урок.

Я знала эту причину. Как и то, что магистр Ирмасс не явится и на второй.

На третьем уроке его тоже не будет. Да и в целом больше никогда.

Точно так же, как и магистра Эрша. Возле его аудитории толпились Боевые Маги со второго курса, но, пусть пожилого преподавателя выписали из лазарета еще вчера, на занятие он тоже не пришел.

Мне стало жаль, что магистр Эрш был вынужден податься в бега из-за меня. Похоже, он думал, что я с радостью приму предложение Империи Гонзо, но так как я этого не сделала, то он оказался в сложном положении.

Я бы никогда его не сдала, но магистр Эрш этого не знал. К тому же если бы Ирмасса поймали или стали раскручивать его связи, то правда могла бы всплыть и без моего участия.

Наконец добрались до нужного кабинета.

Двери были распахнуты, мои однокурсники принялись заходить и рассаживаться по своим местам. Я собиралась сделать то же самое, но тут из аудитории нам навстречу вышел лорд Ховард.

– Мисс Райт, – произнес он, уставившись на меня тяжелым взглядом, – задержитесь!

Пришлось задержаться.

Остановилась, потупившись, не понимая, как мне на него смотреть после вчерашнего, и осознавая, что не могу на него не смотреть. Не вдыхать с затаенным удовольствием его запах, не вспоминать, как он прижимал меня к своей груди, а я обнимала его за шею, решив, что мне можно.

На самом деле мне было нельзя.

– Как вы себя чувствуете, мисс Райт? – поинтересовался ректор, продолжая вглядываться в мое лицо.

На миг мне показалось, что внутри у него бушует похожая буря. Но когда я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, то решила, что ошиблась. Лорд Ховард был так же умопомрачительно красив, как и спокоен.

– Все в порядке, – сказала ему. – Спасибо, что вы вчера со мной возились, господин ректор! Только вот… Зачем вы со мной возились?!

Он моргнул, словно не ожидал подобного вопроса. Засобирался было ответить, но из аудитории вышел тот самый старик-наблюдатель в светлой мантии, который вчера следил за нами на стадионе, а потом и в тренировочном зале.

Кинул на ректора любопытный взгляд, после чего уставился на меня.

– Мисс Райт, – кашлянув, произнес он, – позвольте представиться! Меня зовут лорд Моррис, и я – Око Императора. Хочу сказать, что мы ждем от вас самых приятных сюрпризов на Большой Имперской Проверке, поэтому не подведите! Теперь же, если позволите…

– Идите в класс, мисс Райт! – привычным ледяным голосом добавил лорд Ховард. – И помните, вы находитесь в лучшем учебном заведении Элизеи, так что…

Не договорил, но я поняла его без слов.

Грейсон Ховард хотел, чтобы я показала наилучший результат, под стать возглавляемому им учебному заведению.

Кивнула, затем потащилась в аудиторию. Уселась за парту в третьем ряду рядом с Гордоном, уже успевшим заскучать, хотя нам еще даже не выдали листы с работами.

Поставила перед собой чернильницу, положила перо. Открутила крышку, прислушиваясь к бормотанию Ока Императора, представлявшего нам трех магистров, которые будут следить за порядком во время проверки.

Затем он пожелал нам всем успешных результатов.

Следующим поднялся на ноги один из наблюдателей, напомнив, что списывать друг у друга запрещено, как и разговаривать во время проверки. Вскоре на парту возле каждого положили листы с заданиями, и лорд Моррис заявил, что нам стоит взять перья и написать свои имена.

Написала.

Затем над преподавательским столом вспыхнули иллюзорные часы, начав обратный отсчет. Время пошло, и на все про все нам отводили ровно сорок пять минут.

Я принялась просматривать задания, в очередной раз размышляя о том, что не собираюсь их решать. Хотя задания показались мне сложными и на редкость интересными.

Зацепилась глазами за первое. Да, я знала, как высчитывать асимптоты – определяя, вертикальные они, горизонтальные или же наклонные, – но то, что нам предлагали решить…

Нет, с таким я еще не сталкивалась!

– А если попробовать вот так? – пробормотала я, пообещав себе, что совсем немного порешаю эти задачки и прикину графики, затем посмотрю на задания по тригонометрии, после чего одним глазком взгляну на уравнения и функции, которые были на последнем листе.

Не стану ничего решать. По крайней мере, до конца.

Просто посмотрю и все.

Уравнения оказались намного сложнее тех, с которыми я возилась на математическом конкурсе на Пратте. Но если я раскусила те, то смогу справиться и с этими!

Очнулась я минут через десять, причем только из-за того, что возле преподавательского стола вспыхнуло кольцо пространственного перехода. В него ринулся, словно за ним гналась стая разъяренных хаддеришей, лорд Ховард и исчез с наших глаз.

На это я растерянно поморгала, подумав, что, наверное, пропустила много интересного. Хотя нет, задания императорской проверки оказались куда более увлекательными, чем то, какая муха укусила господина ректора.

И еще они были сложными, этого у них не отнять.

Потому что первое с наскока я так и не решила, а тут еще и Гордон… Его листы были девственно-пустыми, но на пустом месте рядом с задачками про асимптоты – он нарисовал женскую грудь.

Сидел, погруженный в сладостные мечты, вместо того, чтобы заниматься математикой!

– Ты вообще когда-нибудь видел женскую грудь? – шепотом спросила у него. – Что у тебя с глазомером, Гордон? Почему она такая кривая?!

– Третий ряд, вторая парта, не разговаривать! – сонным голосом отозвался кто-то из проверяющих, после чего снова заснул.

– Вот, смотри как надо! – пробормотала я.

Нарисовала две груди на своем листе, ну, чтобы Гордон знал и впредь не позорился. Затем изобразила и остальное тело. Всучила ему рисунок, перед этим не забыв перечеркнуть неправильное решение первого задания, после чего потянула к себе работу старосты.

Гордону она все равно без надобности – он так и заявил мне перед проверкой; сказал, что даже не собирается вникать. Меня же задело то, что я так и не смогла решить первое задание.

Но все же вскоре прикончила задачу с асимптотами, догадавшись, в чем был подвох. Перешла к тригонометрии – к этому времени коктейль Кирана Сандерса успел выветриться без следа, и голова работала ясно и четко.

Затем я взялась за уравнения, посмеявшись над его составителем. Потому что решила их за рекордные пять минут.

Немного дольше провозилась с функциями, но тут…

– Время вышло! – раздался голос одного из комиссии, когда я дописала последнюю цифру в ответе. – Сейчас помощники соберут ваши работы. Отложите в сторону перья.

Гордон, как раз дорисовавший к моей груди – причем довольно коряво – голову, раскрыл рот. Попытался было не отдать работу секретарю, заявив, что ему нечего сдавать, но тот был неумолим и забрал его листы.

Мою работу тоже отняли, хотя она была не моей.

На это я подумала…

О Великая Мать Танариса, кажется, я решила всю Императорскую Проверку от начала до конца, хотя и не собиралась! Увлеклась не на шутку, но, самое ужасное, сделала это в работе, подписанной именем Гордона Стаффорда.

Зато староста сдал мои листы, на первом из которых был рисунок голого женского тела и перечеркнутое первое задание, а все остальные страницы были пустыми.

Мы с Гордоном переглянулись, но… Делать было нечего.

Что получилось, то получилось!

***

Лорд Моррис, вольготно расположившийся в кабинете Грея, словно это была его вотчина, с нетерпением накинулся на кипу работ, принесенных секретарем. Грей не сомневался, что тот выискивал листы с ответами Лоурен Райт, с которой Лорд-Хранитель связывал определенные ожидания.

Ну что же, одно время Грей тоже оставался за преподавательским столом, решив посмотреть, как все пройдет на проверке. Но вместо этого он смотрел только на Лоурен.

Любовался ее идеально-красивым лицом, втайне поражаясь собранному и уверенному виду девушки. Затем стал глядеть на то, как подрагивало перо в ее руке.

Лоурен быстро писала, время от времени обмакивая его в чернильницу. Но иногда отрывалась от работы и принималась глядеть вдаль ничего не видящими глазами.

Скорее всего, делала подсчеты в уме.

Она его не замечала, зато Грей видел, как в моменты задумчивости кончик серого пера прикасался к ее розовым губам.

Раз за разом. Раз за разом.

Это породило совсем уж ненужные мысли в его голове, а потом еще и в теле. Поняв, что ему стало неудобно сидеть, а заодно ужаснувшись, что кто-то из комиссии увидит, в какое неловкое положение он попал из-за собственных фантазий, Грей глухо извинился, после чего распахнул портал и сбежал.

Нужно успокоиться, сказал он себе, и перестать сходить с ума. Если лишь один вид Лоурен Райт, решавшей задачки по математике, возбудил его настолько, что он…

Ему нужна женщина, решил Грей. Но ни мысли о девицах фривольного поведения, ни даже о прежних любовницах, нисколько не возражавших возобновить былые связи, его не привлекали.

Его привлекала только Лоурен Райт, и это никуда не годилось. Причем привлекала настолько, что Грей задумался: уж не прислушаться ли к совету Кирана?

Завалить Лоурен заколками и сапогами, купить ей целую библиотеку книг по магии – пусть выбирает любую. Заодно открыть неограниченной кредит на ее имя – если ей нужны опреснитель, садки и любая другая ерунда за его деньги, ну что же, она сможет все это купить.

Все, лишь бы он получил доступ к ее…

– Я сошел с ума, – вслух произнес он, уставившись на то, как бегал по стадиону четвертый курс Боевых Магов.

Оказалось, он по привычке пробил портал на стадион и, погрузившись в собственные мысли, стал выглядывать среди тех Лоурен. Еще один знак того, что его сумасшествие прогрессировало и с каждым днем становилось только хуже.

– Что-то не так, лорд ректор? – подойдя, поинтересовался Шлессер.

– Все не так, – честно признался ему Грей.

– Тогда возьмите и женитесь на ней, – добродушно посоветовал преподаватель. – И сразу же все станет так.

– Если бы это было просто! – выдохнул Грей, подумав, что ни у Кирана, ни у Вейдена Шлессера советов он не просил, но они ему дали.

– Что тут сложного? Отличная же девица эта Лоурен Райт! – подмигнул тот.

На это Грей решил, что он вот-вот начнет ревновать Лоурен еще и к преподавателю по Боевой подготовке – вокруг одни опасности! – поэтому, во избежание подобной беды, поспешил вернуться в кабинет, в котором проходила проверка.

Лоурен все так же сосредоточенно писала, не отрываясь от работы, не обратив внимания на портальное заклинание Грея, а сидевший рядом с ней Гордон привычно зевал и разглядывал потолок. То же самое делали и остальные студенты.

Кажется, задания пытались решить только двое – Лоурен и Иштан.

Впрочем, Грей вспомнил, что он точно так же сидел, грезя наяву о боевых подвигах во славу Элизеи, зная, что даже если он не решит ни одной задачки из Большой Императорской Проверки, его не отчислят.

Это была чистой воды формальность, все прекрасно это знали.

Наконец, время истекло, работы были собраны, и Лоурен прошла мимо с потерянным видом. Не обратила на него внимания, и Грея это порядком задело. Настолько, что он едва не отправился за ней следом, чтобы спросить, что происходит у нее в голове.

В чем причина ее расстроенного вида?

Вместо этого он приказал себе успокоиться и не сходить с ума на виду у всех, после чего пригласил лорда Морриса в свой кабинет. Тот должен был забрать работы, которые его заинтересуют, затем наконец-таки убраться восвояси.

Правда, сперва пришлось выслушивать взволнованное бормотание Хранителя, твердившего, что мисс Райт – буквально одно лицо с Шелдоном в его юности. И если бы у лорда Морриса не было бы заключения Тайной Службой императора о том, что Лоурен – дитя Танариса, а не его сына, то он бы решил, что она – его внучка.

Но заключение у него есть, так что это… Нет же, это невозможно!

Тут лорд Моррис наконец-таки отыскал работу Лоурен Райт, и его лицо приняло растерянное выражение. Он просмотрел все до конца – все четыре листа, – после чего уставился на Грея.

– Что бы это могло означать, лорд Ховард? – поинтересовался Хранитель и протянул бумаги Грею.

На первом листе уверенными росчерками было изображено лежавшее на кровати обнаженное женское тело. Голова подкачала, зато все остальное…

Кровь ударила Грею в голову.

Он почему-то не сомневался в том, что Лоурен изобразила саму себя.

– Возмутительно! – произнес лорд Моррис. – Хотя у мисс Райт, определенно, есть талант к рисованию. Но как же жаль, что она не прошла Императорской Проверки! Ни одно задание не решено, хотя попытка разобраться с первым была довольно неплохой. Впрочем, она так и не довела дело до конца. Зато решать остальные она даже не пыталась.

– Что-то тут не так, – растерянно произнес Грей, вспомнив, как Лоурен, не отрываясь, строчила в своих листах от начала проверки до момента, пока не пришло время их сдавать, и это мало походило на упражнения в рисовании.

Но Хранитель выглядел разочарованным. Словно он поверил в чудо, которое так и не произошло

– Насколько я знаю, лорд Ховард, вы подавали прошение о переводе мисс Райт? Ну что же, если вы все еще настаиваете, оно может быть удовлетворено в любой момент.

Грей в ответ пробормотал нечто невнятное. Переводить Лоурен он больше не собирался. Наоборот, думал закрыть все лазейки, чтобы та не вздумала от него улизнуть.

– Уверен, здесь какая-то ошибка, лорд Моррис! – произнес Грей. – День назад мисс Райт была на пороге величайшего математического открытия. И если бы ей не помешали… К сожалению, ей помешал именно я, и открытие не свершилось. Но магистр Эрш, наш преподаватель по Теории Общих Знаний, несомненно, сумеет рассказать вам обо всем более детально. Именно поэтому я не собираюсь спешить с переводом мисс Райт. Она нужна мне самому. Здесь, в Академии Драконов!

И ни в чем не солгал Хранителю, Лоурен была нужна ему самому.

Оставалось лишь найти магистра Эрша, чтобы тот подтвердил его слова насчет величайшего математического открытия, что тоже было не так-то просто.

Два преподавателя пропали без следа. Магистр Эрш покинул лазарет, но в своем коттедже, а потом и на лекциях так и не появился. Заодно исчез и магистр Ирмасс, а стража на воротах – как на входе в Академию Драконов, так и у Людской Академии – путалась в показаниях.

Судя по всему, не только в голове у Грея, но и в подконтрольном ему заведении тоже творилась сущая ерунда.

– Буду рад, если вы пришлете ко мне магистра Эрша. С удовольствием с ним побеседую! И вот еще, лорд Ховард… – Захарий Моррис показал Грею одну из работ. – Признаться, я не изучил ее до конца, но то, что я вижу… Те несколько решений, которые я успел просмотреть, – это же… Это гениально! Я хотел бы поговорить с написавшим эту работу студентом.

– Чья она? – поинтересовался Грей.

– Гордона Стаффорда, – произнес лорд Хранитель, и Грей нахмурился.

Стаффорд напоминал ему самого себя на последнем курсе академии – так же рвался в бой, готовый сражаться за Элизею на практике, поэтому мало забивал себе голову теорией.

Грей с трудом представлял, что староста пятого курса Боевой Магии смог бы сделать подобные расчеты, а потом недрогнувшей рукой начертить… все эти графики, при виде которых у Грея появилось непреодолимое желание прикончить еще пару монстров из Пустошей.

– Я с этим разберусь, – отозвался Грей, вспомнив, как Стаффорд, позевывая, считал мух, а рядом с ним уверенно что-то строчила Лоурен.

– Сейчас я отбываю во дворец, – сообщил ему лорд Моррис, – но буду рад побеседовать с вашим преподавателем, а заодно и с Гордоном Стаффордом этим вечером. Пришлите их ко мне, я предупрежу стражу.

Грей кивнул, подумав…

Во всей этой истории многое не складывалось, но он собирался выяснить детали. Поэтому, проводив Захария Морриса, тотчас же приказал вызвать в его кабинет Лоурен Райт.

***

Вызов к ректору не заставил себя ждать, и я подумала, что, может, оно и к лучшему.

Лорд Ховард, наверное, уже успел выйти из себя, увидев мои художества. Поэтому он доступно объяснит, что после такого мне не место в Академии Драконов, а я напоследок сообщу ему, почему магистр Ирмасс не явился на лекции, и, судя по всему, в свои бега он прихватил еще и магистра Эрша.

О его утрате я печалилась больше всего.

Да и в целом печалилась, сидя в столовой со своим курсом и дожидаясь начала следующей лекции, хотя Гордон уверенно заявил, что у меня это банальное похмелье. Нужно сходить к целителям, и те быстро поставят меня на ноги.

Вот он, например, раньше всегда пользовался услугами одной целительницы со старшего курса, которая сейчас, к сожалению, уже закончила академию.

Но до этого она оказывала ему подобные услуги в постели, на это время выставляя свою соседку гулять. Однажды они так увлеклись, что бедняжка-соседка замерзла и вернулась, и Гордону пришлось согревать еще и ее…

– Гордон, прошу тебя! – закатила я глаза. – Избавь меня от подробностей!

Зато остальные были готовы его послушать и выказывали живейший интерес к деталям.

К тому же у всех нашелся еще один повод для радости, помимо завершившейся Императорской Проверки. Оказалось, жрецы пересчитали даты Дней Благодарения Предков, которые обычно наступали в середине сентября.

Но этой ночью было знамение – то ли комета пролетела, махнув хвостом, то ли метеоритный дождь прошел, то ли случилось какое-то другое движение небесных сфер, – поэтому праздник перенесли с середины месяца на ближайший понедельник.

Заодно он захватит еще и вторник.

Следовательно, по словам однокурсников, нам оставалось отмучаться лишь половину этого дня, потом следующий, после чего всех ждало аж целых четыре выходных! Можно будет получить разрешение, покинуть территорию Академии и отправиться в город!

Тут за мной явился секретарь, и я, оставив своих бурно радующихся однокурсников, уже скоро очутилась в кабинете ректора.

Лорд Ховард был один, расхаживал из угла в угол мрачнее тучи.

– Мисс Райт, – стоило мне войти, как он тотчас же перешел к делу, – извольте объясниться! – и кивнул в сторону своего стола. – Что это такое?

Как я и думала, там лежала моя работа. Но, судя по всему, ректора вряд ли заинтересовали невысчитанные асимптоты из первого задания.

– Это? – переспросила у него. – Женское тело, лорд Ховард! Не думаю, что нарисованное можно интерпретировать как-либо иначе.

– Позвольте поинтересоваться, почему вы, мисс Райт, изобразили в своей работе обнаженное женское тело вместо того, чтобы решать остальные задания?

– Потому что… – Вздохнула, решив сказать ему правду. – Сперва его пытался нарисовать Гордон Стаффорд. Но он ошибся в пропорциях, поэтому я…

Все-таки не договорила, потому что с ректором внезапно начало происходить нечто странное. Он стал меняться в лице, и глаза стали совсем уж драконьи.

На всякий случай я сделала шаг назад.

– То есть Гордон Стаффорд нарисовал ваше обнаженное тело, мисс Райт?! Но ошибся в пропорциях?! Извольте сообщить, где и при каких обстоятельствах он видел ваше тело?

– Он его не видел. – Заморгала. – Погодите, лорд Ховард, почему вы задаете мне подобные вопросы? Каким образом вас может касаться моя личная жизнь и видел или не видел Гордон Стаффорд меня в голом виде?

Оказалось, я тоже задала неправильные вопросы, потому что…

Уж и не знаю, что произошло в голове ректора и к каким выводам пришел Грейсон Ховард, но они были явно не в мою пользу. Потому что уже в следующую секунду я была вжата в стену его мощным телом.

Все случилось настолько стремительно, что я и пикнуть даже не успела! Его нога оказалась между моих, его бедра вживались в мои, лицо было рядом, а в его глазах я увидела дикий голод.

– Скажи мне, почему ты изводишь меня, Лоурен? – прохрипел он.

Выглядел Грейсон Ховард совсем уж безумным.

– Но я…

Чужие губы были совсем рядом с моими, а его желание оказалось настолько ощутимым, будто бы оно просачивалось сквозь его кожу. Касалось меня, обволакивало, затекая внутрь. Затуманивало мой разум и оголяло чувства.

Сводило меня с ума, превращая в такого же безумца, как и Грейсон Ховард.

Уже вскоре внутри у меня не осталось ничего другого – кроме его жажды обладать и моего мучительного, сладостного желания ему подчиниться.

Кроме зова его драконьей крови и моего сильнейшего на это отклика, несмотря на то, что я – человек.

Кроме его губ, касающихся моих – сперва нежно, затем сминающих, утверждая надо мной власть, демонстрируя свою силу желания, доминируя, подчиняя и даря невероятное блаженство.

Не осталось ничего, кроме его языка в моем рту, кроме его бедер, вжимающихся в мои, и его руки, забравшейся под мой подол, лаская и поглаживая бедра, забираясь все выше и выше, и…

И еще моей пощечины.

Сперва одной, а затем второй, раз уж он с первого раза не понял.

– Нет! – сказала ему. – Сейчас же прекратите!

– Нет? – хриплым голосом удивился он. Так, словно ему никто и никогда не отказывал в такой вот… момент.

– Отпустите меня, лорд Ховард, и… убирайтесь вон! – приказала ему.

Меня колотило. Даже не так, меня шатало от того, что едва не произошло.

И пусть отголоски разбуженного желания вызвали внутри столь сильный пожар, который не могла погасить даже Водная Магия, но я все-таки нашла силы прийти в себя. Оттолкнуть застывшего ректора, после чего выбраться из захвата его рук и отбежать подальше.

В другой конец кабинета.

– Лоурен… – повернулся он ко мне. Набрасываться не спешил, хотя я уже приготовилась защищаться, а заодно и бежать, прикинув координаты портального выхода. – Ты свела меня с ума с первой секунды, как я тебя увидел! Я думал это пройдет, но с каждым днем становилось все хуже и хуже. Ты не отпускаешь меня не только наяву, но уже и во сне.

– Вы не должны были целовать меня без спроса! – вот что я ему на это сказала.

– Не должен был, – согласился он, не спуская с меня взгляда. – Но я буду целовать тебя, Лоурен! Ты моя, и я никому тебя не отдам. Тебе не нужен никто другой!

И пусть каждое его слово порождало внутри сильнейший отклик… Такой, что мне хотелось взять и ему поверить. Но тут была одна незадача.

– А не отдадите вы меня ровно до тех пор, пока не появится ваша пара, лорд Ховард? После чего сразу же отдадите? Ах да, кажется, в своей страстной речи вы забыли упомянуть о такой мелочи.

– Лоурен!.. – мягко произнес он.

– Я всего лишь уточняю, лорд Ховард! Вернее, можно ли уточнить, что именно сказал вам Оракул?

– Это неважно! – голос ректор прозвучал глухо.

«Настолько неважно, что вы бросили академию и улетели в ночь, чтобы услышать его пророчество?» – хотела спросить у него. Но произнесла совсем другое:

– Определитесь уже, лорд Ховард, что для вас важно, а что нет!

Потому что я уже определилась.

Как оказалось, он тоже.

– Ты будешь моей, – заявил мне уверенно. – Иначе и быть не может!

Усмехнулась.

– Любовницей? О, это так мило с вашей стороны, господин ректор! Спасибо, что вы мне это предложили!

– Женой, – произнес он, и я моргнула. Затем заморгала часто-часто, так как не могла поверить своим ушам.

– А вот это уже не смешно, – сказала ему.

Потому что мне нисколько не было смешно.

– То, что я к тебе чувствую, Лоурен, это притяжение истинной пары. У меня не осталось в этом никаких сомнений. Но эти сомнения могут возникнуть у остальных, потому мы с тобой отправимся к Оракулу. Он подтвердит, что ты – моя избранница, после чего я сообщу о своем выборе императору.

Покачала головой.

– Лорд Ховард, скажите, почему вы всегда говорите только о самом себе? Твердите мне о том, что с вами происходит, что вы чувствуете и куда именно оправитесь? Почему за все это время вы ни разу не поинтересовались, чего хочу я?

– Лоурен… – на его лице промелькнула уверенная улыбка, словно он все для себя решил. А заодно и за меня.

Внезапно мне стало противно. Вот же… высокомерный дракон, попавшийся на моем пути!

– Я не хочу вас видеть больше никогда, – сказала ему, – и ни к какому Оракулу я с вами не отправлюсь. Мне все равно, что вы собираетесь сообщать императору, лорд Ховард! Делайте что хотите! Зато я хочу, чтобы вы не приближались ко мне больше никогда. Не прикасались и не заводили подобные разговоры. Что бы я к вам ни чувствовала, вы никогда на мне не женитесь, несмотря на ваши смелые заверения. Мне это прекрасно известно, потому что я далеко не дура. Я же, в свою очередь, ни за что не стану вашей любовницей. Простейшее математическое неравенство, господин ректор! Не думаю, что вам составит труда его решить, после чего прийти к правильному выводу. Уверена, вы с этим справитесь, потому что вы тоже не совсем…

Или же он совсем?!

Но выяснять я это не стала. Взяла и распахнула портал из его кабинета аж до…

Думала, не добью, но внезапно ощутила в себе силу, о которой раньше не подозревала. Словно кто-то внутри меня щедрой рукой добавил к магическому резерву, и…

Мне хватило.

Из портала я вышла возле крыльца женского общежития, хотя прекрасно понимала, что от лорда-ректора там не спрятаться. От него нигде было не спрятаться, пока я в Академии Драконов!

Но я все-таки решила, что поднимусь к себе и запрусь на все засовы. Немного успокоюсь и приведу мысли в порядок, после чего отправлюсь на следующий урок, а то магистр Орманс, наверное, совсем без меня заскучал.

– Мисс Райт, – стоило мне войти, как раздался излишне приветливый голос комендантши. Она спешила мне навстречу. – Вам пришло письмо! Только что доставили.

– Письмо? – удивилась я. – Но от кого?

Кто бы мог написать мне в Акрейн?

Вместо ответа я получила конверт со штемпелями нескольких отделений королевской почты. Были они из разных миров, так что письмо проделало долгий и непростой путь.

Я обнаружила гербы Пратта, Урату, Зейны, Джавеллина и только потом Элизеи. Само же место отправления значилось как Танарис, центральная метрополия Зарис.

Почерк я тоже узнала.

Мне писал отец, и дело, без сомнения, касалось моей семьи. Ужаснувшись – только бы не случилось ничего плохого! – и чувствуя, как у меня трясутся руки, я вскрыла конверт.