Златая цепь на дубе том

«План Маршалла»

Инициатива официально называлась «Программа восстановления Европы», но пресса окрестила ее именем госсекретаря Джорджа Маршалла. Америка предлагала странам, которые примут условия этого проекта, щедрую финансовую помощь для восстановления экономики, на 90 % безвозвратную. На эти цели США намеревались потратить 13,3 миллиарда долларов (примерно четверть триллиона в современном эквиваленте).

В ответ СССР выдвинул симметричный «план Молотова», но он остался декларацией, поскольку средств на оказание сколько-нибудь существенной помощи другим странам у Советского Союза не имелось.

Потери СССР в войне

О самом главном уроне — количестве потерянных человеческих жизней — споры ведутся до сих пор. Неоспоримым фактом является то, что перед войной в СССР проживало почти 197 миллионов человек и в 1945 году при нормальном приросте население должно было бы достичь 215–220 миллионов, а по факту численность составила 170 миллионов, то есть страна недосчиталась почти четверти людей.

За четыре года боев, бомбежек и обстрелов при движении фронта сначала на восток, а потом обратно на запад было разрушено 1700 городов и поселков городского типа, 70 тысяч сел и деревень. Государственная комиссия подсчитала, что в стране разрушено 4,7 миллиона домов. Бездомными стали 25 миллионов человек. На Нюрнбергском процессе было заявлено, что Советский Союз лишился 30 % своего национального богатства, а на освобожденных территориях ущерб составил две трети. 32 тысячи заводов и фабрик были разрушены или сильно повреждены. Транспортные коммуникации в западной части страны находились в параличе: 65 тысяч километров железных дорог и 13 тысяч мостов были разрушены.

«Холодная война»

Обычно историю этой политической вражды возводят к речи Черчилля в Фултоне 5 марта 1946 года, где впервые публично было сказано о «железном занавесе», разделившем Европу, и о необходимости противостоять «нашим русским друзьям», ибо они «ничего не уважают меньше, чем слабость, особенно военную слабость». Но в это время уже была сформулирована «доктрина Трумэна», исходящая из того, что мирное сосуществование с советским режимом невозможно, ибо он настроен на экспансию и будет укреплять свои позиции повсюду, где не встретит сопротивления. Запад намеревался создать систему противодействия этому натиску, опираясь на экономические возможности и атомный арсенал США, а также на колониальную инфраструктуру Британской империи.

На основе этой концепции в 1949 году была создана Организация Северо-Атлантического Договора (НАТО), система коллективной безопасности на случай войны с Советским Союзом. Кроме США и Британии в этот военный блок вошли Франция, Канада, Италия, Испания, Норвегия, Португалия, страны Бенилюкс и Исландия.

В ответ шестью годами позднее появилась симметричная Организация Варшавского Договора (ОВД), объединившая вооруженные силы социалистического лагеря.

Периоды острой враждебности сменялись относительными затишьями.

До 1953 года, пока не умер Сталин, опасность глобального столкновения была очень высокой. Затем установилась своего рода «оттепель», продлившаяся почти десятилетие и прерванная Карибским кризисом (1962).

Этот грозный инцидент произвел на обе стороны столь сильное впечатление, что после него долгое время, до 1979 года, стороны пытались снизить градус конфликта и вели переговоры о «разрядке напряженности», то есть о взаимном сокращении ядерно-ракетных арсеналов и даже заключили несколько соглашений миролюбивого характера.

Однако с конца 1979 года, в связи с советским вторжением в Афганистан, холодная война разгорелась с новой силой. Ее пиком стало принятие «доктрины Рейгана» (1985), по которой Соединенные Штаты должны были перейти к открытой поддержке антикоммунистических режимов и движений по всему миру.

Корейская война

Бывшая японская колония после 1945 года, подобно Германии, была разделена на две зоны оккупации: северную советскую и южную американскую. Коммунистический лидер Ким Ир Сен, в прошлом капитан Красной Армии, назначенный главой северокорейского правительства по распоряжению из Москвы, вынашивал планы объединения страны путем военного вторжения.

Обеспечив себе поддержку коммунистического Китая, в июне 1950 года Ким Ир Сен приказал войскам перейти границу. Без особенного труда его армия захватила почти весь полуостров кроме юго-восточного сектора. Здесь наступление застопорилось, поскольку США, заручившись мандатом ООН, вмешались в военные действия и перекинули из Японии свои войска. К американцам под флагом ООН присоединились контингенты 15 стран. Северокорейцев поддержали китайские войска. К ним присоединились советские «специалисты», 30 тысяч военнослужащих.

С каждой стороны воевало примерно по миллиону человек, шли жестокие бои, но война перешла в позиционную стадию. Ситуация стала патовой и оставалась таковой пока жил Сталин, никак не желавший признавать поражение. Сразу же после его смерти начались переговоры, и боевые действия закончились. Линия фронта превратилась в границу между двумя Кореями.

Вьетнамская война

Если Корейская война закончилась «вничью», то в следующей большой прокси-войне поражение потерпел Запад.

Начался конфликт примерно по тому же сценарию, что в Корее. Бывшая французская колония Вьетнам была разделена на две страны: социалистический север (Демократическая Республика Вьетнам) и капиталистический юг.

В 1959 году на юге началось коммунистическое восстание, повстанцам стали оказывать поддержку северяне. Обеспокоенные этой активностью Соединенные Штаты выступили на стороне южновьетнамского режима.

С 1965 года американская авиация начала бомбежки Северного Вьетнама, а американские сухопутные войска стали участвовать в боях с южными партизанами.

Тогда в борьбу вмешался и Советский Союз, поставляя социалистическому союзнику боевые самолеты и средства ПВО. Москва оказывала правительству ДРВ и другую помощь — экономическую и финансовую.

Но главный урон Соединенным Штатам наносили не советские самолеты и ракеты, а антиамериканская пропаганда: большинство стран планеты, а также сторонники мира в самих Штатах осуждали «ястребов» за кровопролитие и вмешательство во внутренние дела Вьетнама.

В конце концов, осознав бесперспективность дальнейших боевых действий, а также под давлением общественного мнения правительство президента Никсона в 1973 году вывело войска. Южновьетнамский режим продержался еще два с половиной года и рухнул.

Весь Вьетнам стал социалистическим, а вслед за тем «покраснели» и еще две страны Индокитая: Лаос и Камбоджа.

Афганская война

На сей раз США и СССР поменялись ролями. Войска на территорию азиатской страны ввел Советский Союз, помощь резистантам оказала Америка, а мишенью всемирного осуждения стали русские. Закончился конфликт аналогично: исчерпав военные возможности, оккупанты были вынуждены уйти, а поддерживаемое ими правительство после этого долго не продержалось.

Вмешательство Москвы было вызвано опасением, что военный переворот, произошедший в Афганистане в сентябре 1979 года, вырвет соседнюю страну из зоны советского влияния: имелись сведения, что новый режим налаживает контакты с Пакистаном, союзником США.

Операция советских спецслужб в декабре того же года без труда свергла неугодного Москве правителя и поставила вместо него другого, удобного. Однако пришлось вводить в страну «ограниченный контингент войск», состав которого постоянно увеличивался. Если бы Брежнев и его товарищи лучше знали историю, им было бы известно, что завоевать Афганистан силой оружия совершенно невозможно (впрочем, не будут понимать это и американцы, двадцать с лишним лет спустя повторившие ту же ошибку).

Широкое движение сопротивления, с удовольствием поддержанное Америкой и другими недружественными Москве странами, превратило афганский вопрос в одну из самых тяжелых проблем советского правительства. Оттуда на родину сплошным потоком шли «грузы 200» (гробы), а стоимость войны становилась для скудеющего бюджета всё более разорительным бременем. В менее затратные годы расходы составляли 4 миллиарда долларов, в самые трудные доходили до 9 миллиардов. Когда в 1985–1986 году из-за нефтяного кризиса СССР недосчитался 13 миллиардов долларов, афганскую войну решили сворачивать — ее цена сделалась неподъемной.

Берлинский кризис

После долгих и трудных потсдамских переговоров Германию поделили на четыре зоны оккупации: советскую, американскую, британскую и французскую. Москва согласилась уступить союзникам часть Берлина в обмен на Тюрингию и Саксонию. Это было плохое решение. Изолированный Западный Берлин оказался в положении заложника. В начале 1948 года отношения между бывшими союзниками обострились. Два с половиной миллиона западноберлинцев остались без продовольствия и топлива, полностью отрезанные советскими кордонами от поставок по железным и автомобильным дорогам. В качестве ответной санкции западные страны наложили эмбарго на весь экспорт с той стороны «железного занавеса». В течение 11 месяцев бесперебойно работал «воздушный мост», доставлявший в блокированный Берлин всё необходимое.

Отношения накалились до предела. У СССР в восточной Европе было расквартировано полтора миллиона солдат, у американцев — менее ста тысяч. «Холодная» война не превратилась в «горячую» лишь потому, что Советский Союз еще не провел испытание собственной атомной бомбы. Она будет взорвана через три месяца после окончания блокады.

Карибский кризис

Инциденту предшествовало чувствительное для США политическое поражение в регионе, который Америка привыкла считать зоной своего контроля. В начале 1959 года на Кубе после вооруженного восстания власть захватили левые. Советский Союз в революции не участвовал, но, конечно, не упустил возможности превратить остров, находившийся в непосредственной близости от американских границ, в плацдарм, откуда можно было расширять влияние на всю Латинскую Америку. После того как в 1961 году американцы предприняли неудачную попытку вторжения на Кубу, помощь Москвы обрела не только политико-экономический, но и военный характер.

У Хрущева возникла идея разместить на острове советские ракеты, которые будут нацелены на американскую территорию. Это стало бы сильным козырем в противостоянии сверхдержав. Американская разведка узнала о тайной отправке ракет, и президент Кеннеди, получив согласие Конгресса, привел вооруженные силы в боевую готовность. Аналогичным образом ответили страны Варшавского договора.

Последовал обмен воинственными посланиями между двумя столицами. 24 октября 1962 года Америка объявила о морской блокаде острова.

Мир замер в ожидании ракетно-ядерной войны.

Позиция Советского Союза заключалась в том, что размещение ракет одного государства на территории другого государства — их внутреннее дело, а кроме того США тоже устроили вблизи советских границ, например, в Турции, свои ракетные базы. Однако когда стало ясно, что Вашингтон готов идти до конца, Хрущев пошел на уступки. Он согласился убрать с острова ракеты — в обмен на обещание Кеннеди отказаться от попыток смены кубинского режима.

Космическое соперничество

Неожиданным вектором советско-американского состязания стала «космическая гонка» — кто добьется более впечатляющих успехов в исследовании внеземного пространства. На масс-медиальном уровне освоение космоса представлялось как сугубо научная программа и великое достижение человечества, но на самом деле в основе этой весьма затратной деятельности лежали всё те же военные интересы. Сначала, в середине пятидесятых, возникла идея собирать разведданные о противнике из космоса, при помощи спутников. Позднее появятся проекты космического мониторинга и перехвата баллистических ракет, а затем и поражения из космоса наземных целей.

Однако пропагандистские машины обеих сторон долгое время концентрировали общественное внимание только на романтическом аспекте космонавтики. Весь мир с увлечением наблюдал, как развивается борьба за космическое первенство.

Особенное значение пиар-эффекту придавала Москва, рассматривавшая космические успехи как демонстрацию преимуществ социализма. Советский Союз не жалел усилий и средств, смелее шел на риск и до конца шестидесятых, в общем, лидировал. Первый спутник (1957) был советским; первый человек, поднявшийся на орбиту, был советским гражданином (1961); в открытый космос впервые вышел тоже советский астронавт (1965). Однако финансовые, да и научно-технические потенциалы стран были неравны, и главный приз — высадка человека на Луну — достался американцам (1969).

Всё больше СССР уступал Америке и в военно-космическом соперничестве, так что в восьмидесятые для советской прессы слово «космос» приобретает уже не романтический, а угрожающий оттенок. Главным пугалом для Москвы становятся «звездные войны» — американская «Стратегическая Оборонная Инициатива», масштабный перенос ракетного базирования в космос.

Гонка вооружений

Основное военное соперничество, однако, разворачивалось на земле и имело вполне традиционный вид. Обе сверхдержавы и оба блока содержали большие армии, всё время наращивали и модернизировали свое вооружение.

Советская сторона в основном брала количеством. Это было особенно заметно в первый период холодной войны, когда у Москвы еще не появилось ядерного оружия. В середине пятидесятых СССР держал под ружьем почти шестимиллионную армию. Ее численность стали сокращать, только когда вместо «ружья» у Советского Союза появилось ядерное и термоядерное оружие, а также наладилась разработка баллистических ракет, но всё же преимущество в наземных силах осталось серьезным козырем СССР. Пользуясь тем, что содержание личного состава обходится советскому бюджету намного дешевле, чем американцам и западноевропейцам, Москва все время обеспечивала себе значительное преимущество в живой силе и традиционной, прежде всего танковой боевой технике. Европейские страны-члены НАТО, даже с учетом американских контингентов, не могли соответствовать «наземной» мощи противника. В середине восьмидесятых в армиях Варшавского договора, нацеленных на Европу, насчитывалось четыре с половиной миллиона солдат и почти 70 тысяч танков — против 2,8 миллиона солдат и 28 тысяч танков.

Тем активнее вкладывалось НАТО в развитие ракетного оружия, используя высокие технологии. Здесь Советский Союз опять-таки брал количеством. «Стратегический паритет» (важный термин той эпохи) обеспечивался тем, что обе стороны целились друг в друга немыслимым количеством межконтинентальных, оперативных и тактических ракет. Американские были точнее, зато советских было больше. Как выразился знаменитый астрофизик и активист мирного движения Карл Сэйган, СССР и США были похожи на двух врагов, стоящих по грудь в бензине и угрожающих друг другу зажженными спичками: у одного три спички, у другого — пять.

Расходы на гонку вооружений у сверхдержав в денежном выражении были примерно равными — в середине восьмидесятых около 300 миллиардов долларов ежегодно, однако в процентном отношении нагрузка получалась для СССР намного более обременительной (в 1987 году Москва будет расходовать на военные цели 57,8 % бюджета, Вашингтон — 27,2 %).

Главный враг — Югославия

Югославское коммунистическое правительство было настроено на сотрудничество с Москвой, рассматривало ее как старшего партнера — но не как инстанцию, чьи приказы подлежат безоговорочному выполнению. Сталин же исходил из ялтинско-потсдамских договоренностей, согласно которым самое большое балканское государство входило в его «зону».

Из-за того, что Белград и Москва по-разному понимали характер двухсторонних отношений, и произошел конфликт. Маршал Тито противился сталинскому диктату, доходившему до мелочей, и большой Вождь «обиделся» на вождя поменьше, а вместе с ним и на всю Югославию. Ничем кроме личного раздражения генералиссимуса нельзя объяснить истеричную «югославофобию», охватившую советскую прессу. Вчерашняя братская страна вдруг стала врагом номер один, а ее правительство — «фашистской кликой». Дипломатические связи были разорваны. В странах советского блока начались репрессии против «югославских» агентов (по большей части вымышленных), в Югославии — репрессии против «агентов Москвы» (по большей части настоящих). Дело чуть не дошло до вооруженного конфликта — на границах Югославии с Венгрией, Болгарией и Румынией концентрировались войска. Если бы не смерть Сталина, произошло бы вторжение.

Новые правители СССР сразу же начали восстанавливать отношения с самой большой из балканских стран.

Государственный антисемитизм

Причиной для гонений на евреев стало недовольство Сталина новым государством Израиль. Это был крупный просчет сталинской внешней политики. Вождь, помнивший времена, когда евреи составляли основной кадровый ресурс Коминтерна, активно поддержал проект создания в Палестине еврейского государства. Расчет был на то, что у Москвы появится на Ближнем Востоке плацдарм для экспансии в этом важнейшем регионе. Но когда в 1948 году Израиль — в значительной степени благодаря Сталину — появился на карте, сразу же оказалось, что ориентироваться на СССР эта страна не намерена. Особенное возмущение у Сталина вызвал энтузиазм, охвативший советских евреев при создании национального государства.

Осенью 1948 года начались репрессии против «Еврейского антифашистского комитета» — общественной организации, которая в годы войны собирала деньги на оборону в США, Канаде и Великобритании у представителей еврейского сообщества, и сумела привлечь более 30 миллионов долларов. Самого известного из руководителей комитета, знаменитого театрального режиссера Михоэлса, тайно убили, остальных арестовали и впоследствии почти всех расстреляли.

Вскоре после этого развернулась борьба с «безродными космополитами» (официальный эвфемизм, использовавшийся вместо слова «евреи») во всех сферах культуры, где было много деятелей еврейского происхождения. Начали с театральных критиков, потом перекинулись на художников, литераторов, музыкантов, кинематографистов, архитекторов. Арестовали четыреста с лишним человек, во много раз больше было выгнанных с работы и вычищенных из профессии.

В последние месяцы жизни диктатора юдофобия вышла на еще более воспаленный уровень. Возникло «Дело врачей-вредителей», якобы планомерно убивавших своих пациентов, руководителей партии и правительства. Большинство арестованных медиков были евреями.

Имеются сведения, что Сталин собирался по своему обыкновению репрессировать всех советских евреев — выслать их на Дальний Восток.

Как и другие безумные проекты старого диктатора, этот был ликвидирован сразу после смерти «отца народов».

Расправа с «ближним кругом»

Болезненная подозрительность, которой Сталин был подвержен в поздние годы, обратилась на самых близких ему людей. Произошла замена самого высшего эшелона власти. В опалу попали (и лишились ключевых постов) давние соратники Вячеслав Молотов, маршал Ворошилов, Лазарь Каганович и Анастас Микоян. Под арест угодили министр госбезопасности Абакумов и многолетний начальник охраны генерал Власик, лишился своего места вечный сталинский секретарь Поскребышев, угодил за решетку главный кремлевский врач академик Виноградов (медики вообще были у диктатора на особом подозрении — не отравят ли?).

Старинная русская пословица, относящаяся еще ко временам Ивана Грозного «близ царя — близ смерти», была актуальна как никогда.

Смерть Сталина

Параноидальная недоверчивость вождя и страх, в котором он держал свое непосредственное окружение, стали причиной его смерти. Когда у Сталина случился инсульт, правителю сверхдержавы не оказали своевременной помощи, которая могла бы его спасти. В резиденции не было врачей, охрана несколько часов не решалась без позволения войти в спальню, а когда экстренно собрались высшие сановники, им, кажется, не очень хотелось, чтобы грозный диктатор очнулся. Возле еще живого тела они уже делили власть.

Инсульт произошел в ночь с 1 на 2 марта.

3 марта партийно-правительственные предводители рядились о дележе наследства. Народу о болезни великого человека сообщили только 4 марта. Сердце больного остановилось 5 марта.

Лаврентий Берия

Лаврентий Павлович Берия (1899–1953) был самой яркой фигурой в довольно тусклой плеяде сталинских выдвиженцев (Вождь не любил, чтобы кто-то из окружения его затмевал, да это было и небезопасно). Ловкий интриган, идеальный исполнитель, Берия отлично умел чувствовать момент и перекрашиваться в зависимости от обстоятельств. В жестокие времена Большого террора он был жесток: выдвинулся из местной номенклатуры (руководил Грузией) на ключевой пост наркома внутренних дел, потому что беспощадно искоренял «врагов народа». Когда Сталину перед войной потребовалось снизить накал репрессий, Берия выпустил некоторое (небольшое) количество заключенных. Во время войны его перекидывали на самые трудные участки работы, и он всюду выполнял поставленные задачи. Звездный час Берии настал, когда в 1945 году ему поручили возглавить разработку ядерного оружия. Соединив опыт спецслужбиста с опытом организатора, Берия добыл через шпионов американские разработки и собрал коллектив советских ученых, способных извлечь из полученных сведений практический результат.

Став после смерти Сталина самым влиятельным членом правящей коалиции, Берия первым уловил общественный запрос на смягчение режима — и бывший палач превратился в либерала. По его инициативе были прекращены самые одиозные политические расследования, началась амнистия заключенных. Планировал Берия и сбавить градус холодной войны.

Эта активность вкупе с влиянием, которым Берия пользовался в органах госбезопасности, побудили остальных членов президиума ЦК составить заговор. Маршал Берия был арестован прямо на заседании в июне 1953 года, обвинен во всех смертных грехах и в декабре расстрелян вместе с шестью соратниками — так называемой «бандой Берии». Эта казнь завершила двадцатилетнюю эпоху физической расправы с высшими функционерами, начавшуюся после убийства Кирова.

«Номенклатура»

Сталин, бывший подданный царской России, испытывал ностальгию по монументальному государству, в разрушении которого в свое время поучаствовал. Он восстанавливал империю не только в геополитическом, но и в социальном смысле. Вместо прежнего дворянства возникло новое привилегированное сословие, попасть в ряды которого можно было, только доказав свою полезность и лояльность.

Начало советскому «дворянству» было положено еще на старте сталинского восхождения к власти. Высший кадровый эшелон — пять с половиной тысяч ответственных должностей — утверждался на уровне ЦК партии. Ведал этими назначениями всемогущий «Орграспредотдел». Помимо «центральной номенклатуры» существовали и местные, для назначенцев провинциального уровня — ими ведали республиканские и губернские партийные секретариаты. В 1925–1927 гг. было проведено почти девять тысяч кадровых перемещений — по сути дела сменилась вся партийно-государственная элита. Повсюду рассаживали начальников, пользовавшихся доверием или самого Сталина, или его помощников, или помощников его помощников.

Классическая «ордынская» система, в свое время нарушенная Екатериной Великой с ее указом о дворянской вольности и восстановленная Сталиным, не признает за подданными любого уровня никаких личных прав, но заменяет их привилегиями согласно занимаемому рангу. Точно так же существовала и советская «аристократия». Деньги в этих координатах значили гораздо меньше, чем набор положенных по статусу благ: жилищные условия, класс бытового и медицинского обслуживания, возможность бывать за границей и так далее. В сталинские времена все эти выгоды сильно омрачались опасностью: чем выше пост, тем больше риск угодить под репрессии. Но начиная с хрущевских времен для советской «номенклатуры» наступают времена безопасные и приятные.

В 1967 году, в золотой век номенклатурной безмятежности, была выпущена сводка «Единая номенклатура должностей служащих», впоследствии корректировавшаяся. В этой геральдической книге (можно назвать ее и так) перечислялись 400 тысяч руководящих должностей. Вместе с членами семей привилегированное сословие насчитывало примерно 0,05 % населения страны (вдвое меньше, чем дворян в царской России). «Потомственность» происходила естественным образом: детям начальников были открыты двери всех советских социальных лифтов.

Никита Хрущев

Третий по счету — после Ленина и Сталина — советский лидер Никита Сергеевич Хрущев (1894–1971) был личностью совсем иного масштаба и склада. Не революционный вождь и не мастер аппаратных интриг, а виртуоз по части выживания. Выходец из социальных низов, человек малообразованный, он отлично владел искусством мимикрии. Капризный и мнительный в старости Сталин отличал и приблизил Хрущева главным образом потому, что тот был весел и приятен, а главное не внушал ни малейших опасений. На вечеринках, которые Вождь устраивал для самого ближнего круга, жизнерадостный украинец мог и спеть, и сплясать, и побалагурить. Но при этом Никита Сергеевич был очень непрост и свою внешнюю безобидность использовал как инструмент для заключения альянсов.

Сразу после смерти Сталина, во время конфронтации с Берией, Хрущев выдвинул на первую роль — главы правительства — недалекого Георгия Маленкова, оставив за собой партийное руководство. Оно в 1953 году выглядело менее импозантно, ибо пост председателя совета министров занимал сам Сталин. Однако основные номенклатурные рычаги по-прежнему находились у того, кто руководил партией. Это и позволило Хрущеву в довольно короткий срок занять ведущее положение.

Расправившись с самым грозным оппонентом Берией почти сразу же, несколько лет спустя Хрущев избавился (правда, уже бескровно) и от остальных участников постсталинской коалиции. С 1957 года он стал единоличным правителем Советского Союза, соединив обе высшие должности: и главы партии, и главы правительства.

В историческом смысле главным поступком Хрущева было разоблачение преступлений Сталина, начатое в 1956 году на ХХ съезде КПСС и завершенное на XXII съезде окончательным осуждением «культа личности», после чего все памятники Сталину были снесены, а его тело вынесено из мавзолея. Во времена террора Хрущев, партийный секретарь на Украине и в Москве, усердствовал в «чистках» и казнях не меньше, чем другие руководители, и всё же оставил по себе добрую память: в ходе проведенной им антисталинской кампании сотни тысяч людей вышли на свободу, а некоторые (далеко не все) жертвы репрессий были посмертно реабилитированы.

Хрущевский «волюнтаризм» и его последствия

Этим термином заговорщики, придя к власти, заклеймили стиль хрущевского руководства, имея в виду резкость и недостаточную мотивированность решений свергнутого правителя. Хрущев действительно мало считался с другими членами Политбюро и действительно совершил несколько серьезных ошибок, имевших для Советского Союза тяжелые последствия. Впрочем его экономические эксперименты, все неудачные, скорее объяснялись неэффективностью социалистического метода хозяйствования — новации следующей эпохи будут ненамного успешней. Но Карибский кризис, сначала едва не приведший к мировой войне, а затем (что очень не понравилось советской верхушке) нанесший урон престижу СССР, возник из-за чрезмерной самоуверенности и авантюризма правителя. Однако главным его провалом (не только в глазах номенклатуры, но и объективно) было непоправимое ухудшение отношений с самым большим государством социалистического лагеря — Китайской Народной Республикой.

Мао Цзэдун очень чтил Сталина, управленческие методы которого он использовал в своей внутренней политике, и отнесся к хрущевским разоблачениям неодобрительно, а к самому Хрущеву с подозрением. Советский лидер, в свою очередь, весьма скептически оценивал попытки пекинского руководства поднять экономику штурмовыми методами. Москва заняла нейтральную, примиренческую позицию в территориальном конфликте между Китаем и Индией. С этим обстоятельством было связано невыполненное обещание поделиться с «китайскими товарищами» секретами ядерного оружия. У Мао Цзэдуна возникло ощущение, что русские предали братскую социалистическую страну в очень тяжелый период ее истории — и Хрущев недооценивал последствия этой обиды.

В конце концов китайский вождь принял решение превратить свою страну в оплот истинного, «неревизионистского» социализма. «Центр мировой революции переместился в Китай», — объявил Мао.

Атомную бомбу китайцы стали разрабатывать сами, рекомендаций из Москвы больше не слушали, и к концу хрущевского правления разрыв стал уже неизбежным. В шестидесятые годы он будет усугубляться и приведет к еще одной «холодной войне» — между двумя самыми большими социалистическими странами. СССР и КНР будут держать на своей 7000-километровой границе крупные армейские группировки, а в 1969 году дело даже дойдет до вооруженных столкновений. Лишь в восьмидесятые годы, при Дэн Сяопине, враждебность в отношениях прекратится.

Леонид Брежнев

Период хрущевского «редуцированного вождизма» сменился своего рода коллегиальным руководством, вообще-то несвойственным и даже противопоказанным «ордынской» модели государства. Но эта перемена отвечала личным интересам высшей номенклатуры, более не желавшей зависеть от капризов очередного диктатора. Нетипичная для российского государства конструкция продержалась целых 18 лет только благодаря невластолюбию и компромиссности генсека Леонида Ильича Брежнева (1906–1982), несколько похожего на «кроткую Елисавет», добродушную императрицу Елизавету Петровну, при которой русской аристократии так хорошо и спокойно жилось после страшных времен Петра и нервных времен царицы Анны.

В последние хрущевские годы Брежнев занимал должность председателя Верховного Совета — абсолютно декоративную, ибо советский парламент не обладал никаким влиянием, но формально самую высокую в государственной иерархии. Этим обстоятельством, а также очевидной травоядностью Леонида Ильича и объяснялось его выдвижение.

Вскоре выяснилось, что подобный предводитель всех очень устраивает. Брежнева славословили, без конца награждали пышными титулами и званиями, но в Политбюро он был скорее модератором, нежели инициатором решений. Там имелось несколько активных, влиятельных членов, которые поделили между собой управление: экономический блок возглавлял председатель совета министров (до 1980 года — Алексей Косыгин), внешними делами ведал бессменный министр иностранных дел Андрей Громыко, идеологией — Михаил Суслов, абсолютная реинкарнация обер-прокурора Победоносцева с его «совиными крылами». Брежневская эпоха с ее фасадной стабильностью и болотной застойностью вообще очень напоминает царствование Александра III.

Характерная черта эпохи — строгий партийный контроль над КГБ и армией. Комитетом государственной безопасности с 1958 года руководили не кадровые «спецслужбисты», а партийные аппаратчики; с 1976 года и во главе министерства обороны был поставлен «штатский» член политбюро.

Геронтократия

Вначале советское государство было молодым и его правители тоже были молоды. 47-летнего Ленина, председателя Совнаркома, соратники называли «Старик». Когда советский проект утратил энергетику и заплесневел, соответственным образом изменилась и высшая прослойка. Государством правили очень старые люди — и правили по-старому, противясь всему новому.

В 1918 году средний возраст в высшем партийном органе составлял 38 лет; в 1940-м — пятьдесят один год; к 1980-му перевалил за семьдесят. При этом следует учитывать, что люди в те до-ЗОЖные времена дряхлели намного быстрее — средняя продолжительность жизни советских мужчин (женщин в Политбюро не было) равнялась 62 годам.

В ходячую развалину превратился не только генеральный секретарь, нездоровы были и многие другие состарившиеся члены Политбюро. Распорядок работы органа, управлявшего сверхдержавой и значительной частью планеты, регулировался врачами. Время заседаний всё время укорачивалось. Под конец брежневской эпохи они редко длились более получаса.

Высшие функционеры почти никогда не уходили в отставку по состоянию здоровья и тем более по возрасту. Все они умирали на своем месте — как тогда шутили, «не приходя в сознание».

Власть как объект анекдотов

В сталинские времена никому не приходило в голову потешаться над Вождем — это плохо закончилось бы и для шутника, и для слушателей. Но когда страх исчез, несвобода публичных высказываний стала компенсироваться модой на политический анекдот. Этот жанр устного фольклора был очень популярен, и по нему интересно изучать эволюцию массового сознания — отношение общества к государству и государям. Отношение это стало до уничижительности насмешливым.

Приведу три характерных анекдота: из хрущевского, брежневского и постбрежневского периода.

«Едет Ленин на «ЗИЛе» [лимузин представительского класса], рядом Сталин на «запорожце» [микролитражка]. Ленин спрашивает: «А что это за треск сзади, товарищ Сталин?» «А это, Владимир Ильич, за нами Хрущев на трехколесном велике гонится». (Реакция на попытки Никиты Хрущева превратиться в такого же вождя, какими были Ленин и Сталин).

«Стук в дверь. Брежнев достает из кармана очки, бумажку, с трудом читает: «Кто… там?» За дверью тоже шелест бумаги. Раздается голос: «Это я, товарищ… Суслов». (Реакция на неспособность руководителей произнести даже самую короткую речь без составленной спичрайтерами шпаргалки).

«На похоронах Черненко в самом первом ряду вдруг оказывается какой-то обтрепанный, шмыгающий носом еврей. Члены Политбюро на него изумленно смотрят. Один не выдерживает, спрашивает: «Как вы-то сюда попали?» «А я заранее абонемент купил». (Реакция на «гонку катафалков», когда один за другим умерли три генеральных секретаря).

Какая уж тут сакральность?

Нефтегазовый фактор

В 1955 году в СССР было добыто 70 млн тонн нефти, которая в основном расходовалась на внутренние нужды. На экспорт шло чуть больше десяти процентов. При этом мировые цены на «черное золото» были совсем не золотые: 2 доллара за баррель.

Однако вслед за тем свершилась настоящая топливно-сырьевая революция. Сначала после открытия фантастически богатых сибирских месторождений взлетела добыча (в конце концов она увеличится почти в десять раз), а после ближневосточного кризиса 1973 года столь же невероятно подорожала и сама нефть (цена дойдет до 36 долларов за баррель). Очень выросла и выручка от продажи природного газа. На пике производства и цен, в 1984 году, СССР получит от вывоза нефти, нефтепродуктов и газа почти 120 миллиардов долларов (более 50 % стоимости всего валютного экспорта). Ни одна страна мира не зарабатывала на своих природных богатствах столько денег. Их хватало и на военное соперничество с Америкой, и на закупку зерна, и на импорт товаров, которыми не могла обеспечить население слабая легкая промышленность Советского Союза.

Перелом наступил после того, как с 1985 года Саудовская Аравия увеличила квоту нефтедобычи сначала в два, а затем в три с половиной раза. Цены покатились вниз.

Возрождение Общества

Напомню: когда это слово пишется с большой буквы, в виду имеется не всё население страны, а та его часть, что имеет некое собственное мнение о политике, не определяемое официальными установками. Пробуждение и усиление Общества представляет собой угрозу для «ордынского» государства, поэтому в периоды мобилизации или ужесточения правительство пытается свести пропорцию таких людей к нулю. Сталину это вполне удалось, поскольку он использовал меры радикальные — террор. В Советском Союзе никакого Общества долгое время не существовало — лишь «новая историческая общность советский народ», она же «нерушимый блок коммунистов и беспартийных». Но таково уж устройство человеческой ментальности, что стоит страху чуть ослабнуть, и сразу находятся люди, не боящиеся мыслить, а затем и высказываться независимо, причем высказывание постепенно становится всё смелее.

Как и в девятнадцатом веке, Общество эволюционировало. Во времена хрущевской «оттепели», как называли постсталинскую либерализацию, очень умеренную, возникло идейное движение, которое в шестидесятые годы чехословацкие социалисты-реформаторы назовут борьбой за «социализм с человеческим лицом». В СССР говорили «Назад к Ленину» — имелось в виду: подальше от Сталина, к нормам ленинской эпохи, которая при этом идеализировалась и романтизировалась.

Конфликт советских «социалистических либералов» с государственной идеологией начался после того, как брежневский режим решил прекратить критику сталинизма, «чернящую» государство. Возникло уже не просто свободомыслящее, а бескомпромиссно нонконформистское движение «диссидентов», большинство которых выступало вообще против советского строя. Количество диссидентов было невелико, органы безопасности на них охотились. История повторялась почти в точности: снова возник узкий круг «подпольщиков» и весьма обширная среда фрондирующей интеллигенции, причем первых общество (с маленькой буквы) почти не замечало и не слышало, зато моральное и идейное влияние вольнолюбивых писателей, режиссеров, журналистов, стихотворцев, «бардов» (поющих поэтов, чьи песни переписывались с магнитофона на магнитофон) распространялось всё шире. К восьмидесятым годам советская контркультура соперничала в популярности с культурой официозной — и безусловно лидировала в среде городской интеллигенции, советского аналога западного «миддл-класса». Этому сословию вновь, как в начале столетия, предстояло выйти на арену и перехватить у слабеющего государства общественную инициативу.

Михаил Горбачев

Помимо экзотичной для члена Политбюро молодости (всего-то 54 года!) Михаил Сергеевич Горбачев обладал еще одним качеством, сделавшим его взлет возможным. Как в свое время Брежнев, он не вызывал у большинства кремлевских старцев опасений. Это был вполне стандартный партийный функционер, никогда не совершавший бунтарских поступков (да и вообще никаких поступков не совершавший); он всегда играл по установленным правилам и ориентировался на сильных покровителей. На самый верх советской властной пирамиды Горбачев попал по протекции Юрия Андропова, человека совсем нелиберального толка, многолетнего руководителя КГБ.

Однако в отличие от предыдущих правителей Горбачев принадлежал к генерации уже постсталинской номенклатуры, сформировавшейся во времена, когда страх и догматизм ушли в прошлое. Главным достоинством нового главы государства было то, что он жил не вчерашним, а нынешним днем — видел его проблемы (пусть даже превратно понимая их истоки) и знал, что эти проблемы требуют решения (которого у него пока не было).

Самое интересное в Горбачеве то, что этот выдвиженец «застоя» вовсе не был «застойным», он всё время менялся, реагируя на изменение ситуации. Горбачев 1985 года, Горбачев 1986 года, Горбачев 1988 года (и так далее) — это очень разные Горбачевы, прошедшие путь от правоверного коммуниста и кулуарно назначенного генсека до демонтажера «руководящей роли КПСС» и избранного президента.

Конец афганской оккупации

В оккупации Афганистана участвовало в общей сложности более полумиллиона советских солдат. Пятьдесят тысяч из них были убиты или ранены. Во много раз больше, до полутора миллионов, было жертв среди афганского населения. В середине восьмидесятых эта война обходилась Советскому Союзу в 300 миллионов рублей ежемесячно (средняя зарплата была 190 рублей). Главное же — к этому времени стало ясно, что победы ждать не следует. Бюджетные и людские потери будут только увеличиваться.

Первым смелым актом Горбачева было решение закончить бессмысленную эпопею. Осуществлено это решение было постепенно, в несколько этапов — по сценарию, похожему на уход американцев из Вьетнама (и из того же Афганистана тридцать лет спустя).

Осенью 1985 года Москва конфиденциально известила афганского лидера Кармаля, что войска будут выведены и что нужно искать компромисса с оппозицией.

В начале 1986 года Горбачев объявил об этом делегатам XXVII съезда КПСС, а летом того же года и всей стране.

Эвакуация «ограниченного контингента» имела вид постепенного сокращения его численности. Последние воинские части покинули территорию Афганистана 15 февраля 1989 года — с не вполне понятной торжественностью, как будто это был парад победы, а не констатация поражения. Впрочем к этому времени в общественном сознании представления о том, что такое победа, сильно переменились, и советский народ отнесся к окончанию непопулярной и малопонятной войны с облегчением.

Конец Холодной войны

Военная и политическая конфронтация СССР и США, сорок лет державшая весь мир в напряжении, завершилась по инициативе Москвы, которой пришлось преодолеть настороженность и подозрительность Вашингтона.

Развернулась целая дипломатическая сага, начавшаяся с встречи на высшем уровне в Женеве, осенью 1985 года. Генеральный секретарь Горбачев и президент Рейган не сумели договориться о сокращении вооружений, выпустили ни к чему не обязывающую миролюбивую декларацию, а кулуарно обозвали друг друга нехорошими словами (Горбачев американца — «динозавром», Рейган русского — «твердолобым большевиком»).

Через год в Рейкьявике история повторилась: стороны опять не пришли к соглашению, но лед в отношениях между двумя лидерами начал таять. В конце 1987 года во время американского визита Горбачева был подписан договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Еще через год на сессии ООН советский руководитель объявил об одностороннем сокращении вооруженных сил.

Ответом стран НАТО стали две декларации, последовавшие одна за другой. В июне 1990 года министры иностранных дел североатлантического блока предложили создать в Европе «новый мирный порядок», а в ноябре в Париже правительства европейских стран при участии США, СССР и Турции выпустили «Хартию для новой Европы». Этот документ, провозгласивший начало эпохи «демократии, мира и единства», считается официальным завершением Холодной войны.

«Осень народов»

Этим термином, отсылающим к «Весне народов», европейской революционной волне 1848 года, обозначают череду антитоталитарных революций, прокатившихся по Восточной Европе осенью 1989 года.

В декабре 1988 года Горбачев на своем историческом выступлении в ООН заявил, что СССР отказывается от практики вмешательства во внутренние дела социалистических стран — так называемой «доктрины Брежнева», ограничивавшей суверенитет «младших братьев» по Варшавскому договору. В 1968 году на фоне чехословацких событий тогдашний советский правитель предупредил: СССР не допустит ситуации, «когда внутренние и внешние силы, враждебные социализму, пытаются повернуть развитие какой-либо социалистической страны в направлении реставрации капиталистических порядков».

Отмена угрозы советского вмешательства привела к тому, что восточноевропейский соцлагерь рассыпался, словно карточный домик.

Началось с Польши, где еще с весны 1988 года оппозиционное профсоюзное движение «Солидарность» вело наступление на правительство. В июне 1989 года оппозицию допустили к выборам, и уже в декабре из конституции вычеркнули слово «социализм». В октябре 1989 года, тоже после выборов, от социалистического строя отказалась Венгрия. В ноябре вместе с Берлинской стеной рухнул коммунистический режим в ГДР. В ноябре-декабре произошла «Бархатная революция» в Чехословакии — мирный переход власти к демократической оппозиции. В Болгарии процесс перехода власти от компартии к Союзу Демократических Сил растянулся на несколько месяцев и завершился летом следующего года — тоже мирно.

Немирно и небархатно революция осуществилась только в Румынии, где в декабре сотрудники госбезопасности открыли огонь по демонстрантам. Несколько десятков человек были убиты, но войска перешли на сторону восставших, и власть пала. Ожесточенные кровопролитием победители расстреляли диктатора Чау-шеску и его жену. Это был единственный в Восточной Европе случай расправы со свергнутыми коммунистическими правителями.

«Гласность»

Российское общественное движение за реформы возникло не само по себе, а «по разрешению сверху». Когда произошла авария на Чернобыльской АЭС в апреле 1986 года, советская пресса по привычке сообщила о катастрофе не сразу и очень приглушенно. Но две с лишним недели спустя генеральный секретарь сам выступил с обращением к народу, и это «открыло тему».

Либеральная среда — журналисты и деятели культуры — уловили исходящий от нового правителя сигнал, что рамки дозволенного расширяются, и принялись раздвигать их с энтузиазмом, который вскоре стал пугать инициатора послаблений. Так в истории случается всегда.

Естественное для Общества стремление к свободе совпало с общим ухудшением уровня жизни, вызванным тем, что из-за сокращения нефтяных доходов государство не могло обеспечивать торговлю даже минимальным набором продуктов (к 1990 году начнутся перебои уже и с хлебом). Поэтому широкие слои населения стали пополнять ряды Общества, то есть интересоваться политикой.

Настроение времени лучше всего передавали названия хитов перестроечной эпохи. Фильм режиссера Станислава Говорухина назывался «Так жить нельзя», песня рок-группы «Кино» — «Мы ждем перемен», песня рок-группы «Аквариум» — «Этот поезд в огне». Литературные журналы и издательства массово выпускали художественные произведения немыслимой прежде смелости; пресса печатала статьи всё большей и большей остроты. Тиражи свободолюбивых газет и журналов невероятно поднялись. Даже на государственном телевидении появились передачи, критиковавшие сложившиеся порядки. Гласность постепенно перерастала в свободу слова.

Просоветские СМИ и защитники социализма, не имевшие привычки к открытой дискуссии, терпели в этой идеологической борьбе сокрушительное поражение. Первые робкие ласточки Гласности пустились в полет во второй половине 1986 года. Два года спустя, когда началась первая в советской истории предвыборная кампания, в общественном мнении идеи демократии и гражданских свобод по классическому выражению Ленина уже «овладели широкими народными массами» и сулили советской системе большие проблемы.

Возрождение парламентаризма

Выборы 1989 года были похожи на выборы в царскую Думу, то есть являлись и неравными, и непрямыми. Как в начале столетия имелись привилегированные «курии» помещиков и домовладельцев, так теперь особую квоту получили компартия, профсоюзная верхушка и прочие «общественные организации», под каковыми имелись в виду различные квазигосударственные структуры. Они получали треть мандатов. Однако избранные «народные депутаты» должны были пройти еще одну фильтрацию — избрать из своего состава Верховный Совет. В прежние времена ВС созывался время от времени и исполнял сугубо церемониальную функцию, одобряя любое решение партии. Теперь он превращался в постоянно действующий парламент.

К этому времени недовольство партией стало уже массовым, все громче слышались голоса о том, что нужно вводить многопартийность, и у Горбачева возник план перехода из генеральных секретарей КПСС в президенты страны — об этом он впервые осторожно заговорил на партийной конференции летом 1988 года. Избранные народные депутаты приняли соответствующий закон в марте 1990 года и сразу же избрали Горбачева первым президентом СССР — не всенародным, а парламентским голосованием. Одновременно упразднялась статья конституции, гарантировавшая партии власть в государстве. «Тихий государственный переворот», ради которого Горбачев, собственно, и затеял парламентскую реформу, завершился, однако ее последствия оказались намного масштабней, чем он предполагал.

Предвыборная кампания, проводившаяся в условиях гласности, очень политизировала население страны. На участки пришли 90 процентов избирателей. Многих партийных и советских руководителей (в том числе московского и ленинградского секретарей) «прокатили», а в тех союзных республиках, где ширилось антиколониальное движение, большого успеха добились представители «народных фронтов».

Транслировавшиеся по телевидению и радио заседания Первого съезда в мае 1989 года произвели настоящую революцию в массовом сознании. С самой высокой государственной трибуны звучали речи, за которые совсем недавно посадили бы в тюрьму. Рухнула последняя из традиционных «колонн» государства: оно лишилось монополии на власть.

Парламентская оппозиция

Предполагалось, что двухступенчатость и неравенство представительства обеспечат в новоизбранном Верховном Совете большинство лояльным депутатам, которые не будут создавать правительству проблем. Первое получилось, второе — нет. (Сказывалось плохое знание истории, которую Горбачев и его соратники изучали по марксистско-ленинским учебникам. Согласно им царская Дума была «пустой говорильней», а самодержавие свергли большевики). Верховный Совет СССР, разумеется, тоже был говорильней, поначалу принимавшей только нужные власти законы, но в условиях быстрой политизации народа, всё больший процент которого превращался в Общество, Слово обретало огромную силу и превращалось в Дело.

Демократическая фракция, возникшая на Первом съезде, «Межрегиональная депутатская группа», была невелика, чуть больше 10 % народных депутатов. В состав Верховного Совета «радикалов» попало еще меньше, погоды они там не делали. Но главным оружием МДГ и, шире, демократического движения стала не законотворческая деятельность, а давление на власть через организацию легальных митингов и демонстраций, особенно многолюдных в столице. Во время самой большой из них, 4 февраля 1990 года, требовавшей введения многопартийности, приняли участие 600 тысяч москвичей.

Из лидеров МГД только двое — опальный партийный секретарь Борис Ельцин и давний участник диссидентского сопротивления Андрей Сахаров (знаменитый физик, когда-то один из изобретателей водородной бомбы) — были хорошо известны публике, но наряду с ними возникла целая плеяда ярких ораторов и острых публицистов, так называемых «прорабов Перестройки», которые создавали у народа очень опасное для власти ощущение, что появилась сила, способная управлять страной лучше, чем нынешние правители.

На противоположном фланге сформировалась и другая оппозиция, просоветская — депутатская группа «Союз».

Популярность Горбачева резко шла на убыль, подтачиваемая слева и справа (само понятие «левых» и «правых» несколько запуталось, ибо традиционно левые коммунисты оказались в положении консерваторов, то есть «правых», а сторонники «буржуазной демократии» — в положении «левых»).

Межэтнические конфликты

С ослаблением центральной власти, уже не способной, как в прежние времена, контролировать любые несанкционированные общественные движения, выяснилось, что «дружная семья народов» (как называла полиэтническое население СССР официальная пропаганда) совсем не дружная. Помимо национально-освободительных движений, направленных против центральной власти, возникли и очаги межэтнической напряженности — где-то вновь разгорелись угли старинной вражды, где-то образовались новые проблемы.

Армянско-азербайджанский антагонизм, который еще в начале ХХ века был искусственно создан царскими чиновниками, использовавшими принцип «разделяй и властвуй», в 1988 году возродился сначала в Карабахе, области со смешанным населением, а потом в бакинском регионе, где исстари жило много армян, и принял форму погромов.

В мае-июне 1989 года произошли кровавые столкновения в Ферганской долине между узбеками и месхетинцами.

Год спустя в Оше несколько сотен человек погибли в ходе киргизско-узбекского конфликта.

В Грузинской ССР с 1989 года образовалось две зоны напряжения: между грузинами и абхазцами, а также между грузинами и осетинами.

В Казахстане обострились отношения между местным населением и выходцами с Северного Кавказа, в Молдавии — между молдаванами и гагаузами.

Все «национальные вопросы», застарелая болезнь российской империи, воспалились до предела.

Бессилие силовых методов

У советского государства имелся богатый опыт силового подавления национальных волнений. Уже при Горбачеве, но еще перед началом широких реформ, в декабре 1986 года, когда в Алма-Ате возникли стихийные протесты казахской молодежи под национальными лозунгами, войска быстро и безжалостно разогнали манифестантов. Телевидение и газеты, тогда еще абсолютно подконтрольные государству, изобразили случившееся как хулиганскую выходку, и общественного резонанса в масштабах всей страны не было. Но с развитием гласности карательные меры стали обращаться против самих властей. Демократическая пресса немедленно извещала об очередном «силовом» инциденте — как правило с сочувствием, а то и с прямой поддержкой жертв репрессии, и после этого национальное движение становилось еще активней.

Так было после показательно жесткого разгона демонстрации в Тбилиси в апреле 1989 года, после стрельбы по гражданскому населению в Баку в январе 1990 года, а в январе 1991-го после захвата военными телецентра в Вильнюсе и попыток рижской милиции особого назначения расправиться с борцами за независимость Латвии.

Каждая армейская или полицейская операция, использовавшая насилие, лишь подливала масла в огонь, повышала градус освободительного движения и наносила удар по репутации Горбачева. Зигзаги, которые генсеку, а затем президенту приходилось делать между сторонниками «жесткой руки» и общественным мнением, постепенно настроили против него и правых, и левых.

Неудавшийся переворот

С аппаратной точки зрения снятие Горбачева было подготовлено идеально, всё должно было пройти без сучка, без задоринки.

Сам президент находился в отпуске. Все остальные высшие деятели объединились: и премьер-министр, и вице-президент, и председатель парламента, и министр обороны, и председатель КГБ, и министр внутренних дел. Рано утром 19 августа 1991 года они провозгласили себя «Государственным комитетом по чрезвычайному положению», объявили Горбачева заболевшим, учредили особый режим в Москве, вывели на улицы войска и боевую технику.

Но эти люди отстали от времени. Они не сознавали, что за минувшие несколько лет страна изменилась. То, что без проблем проглотило бы привыкшее к покорности советское население, не могло быть без сопротивления принято Обществом.

Множество москвичей вышли на улицы. Вероятно, войска в конце концов разогнали бы их, но ГКЧП совершило большую ошибку. Свято веря в «силу силы», путчисты не озаботились тем, чтобы заранее арестовать руководство республики Российская Федерация — оно не имело вооруженных сил и воспринималось союзными министрами как неопасная декорация. Поэтому когда в июне РСФСР провела выборы республиканского президента (победил Борис Ельцин), это встревожило консерваторов гораздо меньше, чем планы Горбачева ослабить единство Советского Союза. В это время в коридорах власти уже зрел заговор. Его участники исходили из того, что, если заменить Горбачева, легко решатся и все остальные проблемы, включая проблему Ельцина.

В тот же день, 19 августа, Ельцин и остальные демократические лидеры собрались в «Белом Доме», резиденции российских властей, и призвали граждан не подчиняться ГКЧП. Вокруг Белого Дома собрались десятки тысяч людей, которые не расходились ни днем, ни ночью. Путчисты не ожидали этого и растерялись. У них не было уверенности, что солдаты согласятся стрелять, к тому же некоторое количество военных с боевой техникой перешли на сторону протестующих.

То же самое происходило во многих городах и национальных республиках. Чем больше проходило времени, тем смелее вели себя противники путча и тем неувереннее чувствовали себя заговорщики. 21 августа они повинились перед Горбачевым и капитулировали.

Советская власть пала еще легче, чем царская. В феврале 1917 года погибло несколько сотен человек, в августе 1991 года — трое.