Злодейка. (не) нужная невеста

Глава 19. Ночной визитер м главный день

Среди ночи я проснулась от легкого прикосновения к плечу. В лунном свете, льющемся из окна, я увидела Теодора.

— Ты с ума сошел? — прошептала я, пытаясь сесть и не разбудить Киру. — Как ты сюда попал?

— Я принц, — усмехнулся он. — Мне можно. Точнее, я подкупил призрака, который сторожит коридор. Он согласился на пару минут отвернуться за обещание не тревожить его могилу сто лет.

— Обнаглел, — покачала головой я, но встала и вышла за ним на балкон.

Ночь была теплой, звездной. Где-то в саду пел соловей. Я зябко повела плечами — в одной ночной рубашке на балконе было прохладно. Теодор накинул мне на плечи свой плащ.

— Не спится? — спросила я.

— Не спится, — признался он. — Волнуюсь.

— Завтра свадьба. Все будет хорошо.

— Я не о том, — он взял меня за руки. — Аня, я хотел сказать тебе кое-что. На случай, если завтра будет суматоха и мы не сможем поговорить наедине.

— Говори.

— Ты — лучшее, что было в моей жизни, — его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь. — Я знаю, как все начиналось. Я знаю, что вел себя как последний идиот. Что заслужил каждое твое огненное слово и каждый твой удар. Но если бы можно было вернуться назад, я бы прошел через все это снова. Потому что иначе я бы не узнал, какая ты. Не увидел бы твою силу, твою доброту, твое упрямство. Не полюбил бы тебя по-настоящему.

— Теодор...

— Дай договорить, — он прижал палец к моим губам. — Что бы ни случилось дальше. Какие бы бури ни пришли в нашу жизнь. Война, интриги, беды — что угодно. Я всегда буду рядом. Всегда буду тебя защищать. Даже если мне придется сражаться со всем миром. Ты — мой огонь, Аня. Моя жизнь. Мое все.

Я смотрела на него и чувствовала, как по щекам текут слезы. Глупые, соленые, счастливые слезы.

— Дурак, — прошептала я. — Ты такой дурак. Распугал всех девок в королевстве своим характером, а теперь стоишь тут, говоришь красивые слова и думаешь, что я растаю?

— Ты таешь? — с надеждой спросил он.

— Нет. Я горю. Для тебя.

Я привстала на цыпочки и поцеловала его. Долго, нежно, отчаянно. Под звездами, под пение соловья, вдвоем на балконе, забыв обо всем на свете.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула я, отрываясь от него. — И тоже всегда буду рядом. Даже если придется жечь весь мир.

— Договорились, — улыбнулся он. — Тогда нам никто не страшен.

Мы простояли на балконе до рассвета, обнявшись и разговаривая ни о чем и обо всем сразу.

Меня разбудили затемно. Сонную, с тяжелой головой после девичника, меня потащили в ванну, наполненную травами и лепестками роз. Вода была горячей, пахла лавандой и мятой, и я почти уснула снова, но меня бесцеремонно растормошили.

— Ваше высочество, нельзя спать! Сегодня великий день!

— Великий день, — проворчала я, выползая из ванны. — Который начнется с пыток.

Пытки начались с массажа. Меня мяли, давили, растирали ароматными маслами, пока я не застонала. Потом началась укладка волос — меня усадили перед зеркалом, и три девушки принялись колдовать над моей головой, вплетая в волосы жемчужные нити и живые цветы.

— Ваше высочество, не вертитесь!

— Я не верчусь, я пытаюсь не умереть от скуки, — бурчала я. — Сколько можно?

— Красота требует времени, — наставительно сказала главная укладчица.

В комнату влетела Кира. При виде меня она замерла на пороге.

— Офигеть.

— Что? — я открыла глаза. — Плохо?

— Хорошо. Слишком хорошо. Ты как богиня любви и войны одновременно.

— Звучит опасно.

— Так и есть, — Кира подошла ближе, разглядывая мой образ. — Теодор обалдеет. Я видела его утром — он зеленый. Весь дворец уже замучил вопросами: «Аня не передумала? А платье не порвалось? А драконы не нападут на собор?»

— Драконы? — удивилась я. — При чем тут драконы?

— Нервничает человек, вот и несет чушь, — отмахнулась Кира. — Кстати, он ночью уходил куда-то. Стража видела, как он по коридорам шастал.

Я улыбнулась.

— Ко мне приходил.

— Чего?! — Кира чуть не подавилась воздухом. — Сюда? Ночью? А как же традиции? А как же «жених не должен видеть невесту до свадьбы»?

— Он принц, — пожала плечами я. — Ему можно.

— Охренеть, — выдохнула Кира. — Романтика. Ладно, молчу. Но если что — я ничего не знаю.

Наконец настал черед платья. Когда меня в него облачили, я перестала дышать — не от тесноты, а от восхищения. Оно сидело идеально. Серебряное шитье переливалось при каждом движении, жемчуг мягко светился в утреннем свете, фата струилась по полу легким облаком.

— Кто это? — спросила я у своего отражения.

— Это наша принцесса, — с гордостью ответила Мила, поправляя складки. — Самая красивая невеста в истории королевства.

— Ладно, — я глубоко вздохнула. — Пошли. Жених, наверное, уже заждался. И, надеюсь, не сжег собор от нервов.

Главный собор королевства был похож на драгоценную шкатулку. Тысячи свечей горели в золотых канделябрах, отражаясь в витражах, создавая на полу разноцветные узоры. Хор пел так красиво, что у меня защипало в носу. Гости встали, когда я появилась в дверях, и все взгляды устремились на меня.

Я шла по проходу, и каждый шаг давался с трудом — не из-за платья, а из-за волнения. Я искала глазами только его.

Теодор стоял у алтаря в парадном мундире, белый, как мел. Но когда он увидел меня, краска вернулась на его лицо. Глаза расширились, губы приоткрылись, а на лице появилось такое выражение, будто он увидел чудо, явленное богами.

— Ты... — выдохнул он, когда я подошла. Голос его дрогнул. — Ты невероятна. Самая красивая. Навсегда.

— Ты тоже ничего, — шепнула я, беря его за руку. Ладонь у него была горячей и чуть влажной от волнения. — Не дрейфь, принц. Я с тобой.

Священник начал церемонию. Я слышала его голос словно сквозь туман. Вокруг были лица, улыбки, цветы, но я видела только его — Теодора, моего мужчину, моего будущего мужа.

— Я, Теодор, беру тебя, Аня, в жены, — его голос звучал твердо, хотя в глазах плескалось море нежности. — Обещаю любить тебя в богатстве и бедности, в здравии и болезни, в радости и печали, пока смерть не разлучит нас. Клянусь быть твоей опорой, твоей защитой, твоим домом. Клянусь смешить тебя, когда грустно, и молчать, когда нужно. Клянусь принимать тебя любой — огненной, упрямой, нежной. Я твой. Навсегда.

У меня потекли слезы. Глупые, счастливые.

— Я, Аня, беру тебя, Теодор, в мужья, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Обещаю греть тебя своим огнем, когда холодно, и тушить его, когда горячо. Обещаю защищать твою спину в бою и твое сердце — в жизни. Обещаю любить тебя вечно. Даже когда ты бесишь. А ты будешь бесить.

В толпе послышались смешки.

— Я твоя. Навсегда.

— Объявляю вас мужем и женой, — провозгласил священник, и в его голосе тоже слышалась улыбка. — Можете поцеловать невесту, принц.

Теодор наклонился и поцеловал меня. Нежно, осторожно, будто я была сделана из хрусталя. Но в этом поцелуе было столько любви, что у меня подкосились колени. Я вцепилась в его мундир, чтобы не упасть.

Толпа взорвалась аплодисментами и радостными криками. Кто-то запустил в воздух магические фейерверки прямо под сводами собора. Эльфы запели на своем языке, гномы застучали кружками.

— Я люблю тебя, — прошептал Теодор мне в губы.

— И я тебя, — ответила я. — А теперь пошли, а то я сейчас разревусь, и вся косметика потечет.

— Ты красивая и без косметики, — улыбнулся он, беря меня под руку.