Знаешь, я не твоя

Глава 11

«…Я помню лишь то, как громко кричала, звала мать, просила у нее помощи. Я думала — сейчас она войдет в комнату, и все прекратится, но этого не произошло. Она, конечно, зашла в мою спальню, но лишь для того, чтобы плотнее закрыть дверь — мои крики могли смутить соседей.

Я на мгновение замолчала, увидев, как захлопывается дверь, оставляя меня наедине с Игорем. Это теперь он для меня Игорь, а тогда он был еще дядей — хорошим другом семьи. Когда отца не стало, он стал появляться всё чаще, и с каждым разом говорил со мной всё нежней, пытаясь до меня дотронуться.

И вот теперь он мог делать со мной все что захочет, мама предоставила ему такую возможность. И как же я раньше не догадалась?..

Даже в самом страшном сне я не могла и предположить даже, что они могут дойти до такого, но получалось — могут. Они давно вынашивали эту идею, видать не зря мать каждый вечер восхищалась им, говорила об его успехах и положении в обществе и все чаще желала мне такого мужа, а на все мои отмашки и усмешки повторяла: «Дочь, это возможно единственный твой шанс успешно выйти замуж. Мы ведь нищие, а такие сейчас никому не нужны!».

…Дверь закрылась с громким отчаянным стуком, точно так же сейчас билось и мое сердце.

— Ма-ма! — голос сел, но я не теряла надежды. Может это просто дурацкий розыгрыш? — Ма-ма!

Но она не отзывалась, а он приближался. Улыбался во весь рот, но улыбка больше походила на оскал, и от этого становилось еще страшнее.

Мое сердце отчаянно металось в груди, кровь стучала в висках, из глаз ручьем текли горькие слезы, а последние капли надежды умирали.

— Не надо. Пожалуйста, не надо!..».

Батарея действительно села, но Анжелика не спешила домой. Она шла по пляжу вдоль береговой линии, и думала о прошлом, настоящем и неизвестном, даже пугающем будущем. Так, задумавшись и совсем не обращая внимания на окружение, на людей, она дошла до пристани, где громко играла музыка, сверкали разноцветные огни, громко смеялись и разговаривали люди.

Анжелика огляделась: яркая неоновая вывеска кафе неподалеку — привлекала внимание.

Маленькое уютное кафе с экзотической мексиканской кухней сразу понравилось ей. Стены, обитые красным атласом, мебель темно-коричнево цвета — навивали неведомую тоску, но первое впечатление оказалось неверным. Обстановка как нельзя лучше гармонировала с окружающим миром, природой, туристами, да и музыкант, старательно и потрясающе исполнявший блюз, добавлял этому месту изысканности и шарма.

Анжелика прошла за свободный столик у самого входа, расположилась. Плотное никотиновое амбре застилало серой дымкой потолок, но запаха дыма от сигарет не было, наоборот — пахло вкусной едой с кухни и экзотическими растениями, растущими вдоль пристани. Оглядевшись по сторонам, Анжелика вздрогнул. В самом дальнем углу, отдаленно ото всех сидел Кирилл. Он застыл неподвижно словно скульптура, опираясь локтями о стол и обхватив голову — в черной кепке — руками. Его загорелое тело эффектно обтягивала белоснежная футболка, накаченные ноги и упругие ягодицы — черные шорты, ярко красного цвета кроссовки на ногах.

Рассматривая его, Лика вдруг осознала, что почти не дышит. От вида его совершенного тела она забывала дышать, казалось, даже сердце забывало биться.

Не желая быть замеченной, но и не спеша покидать заведение — она передвинулась ближе к стене в небольшую тень. Теперь ей стало видно, что перед Кириллом стоит наполовину полный стакан виски и, судя по тому, что лед в нем почти расстаял — напиток стоял нетронутым уже давно.

Занятие для слабаков — заливать сомнительное горе алкоголем, — подумала она и усмехнулась. Она отвлеклась от пристального просмотра Баринова лишь на секунду — сделать заказ подоспевшему официанту.

— Доброй ночи, что желаете? — голос у парня оказался приятный, и улыбка очаровывала.

— Добрый вечер. Сейчас, — она рассеянно улыбнулась, торопливо взяла из его рук тонкую папку, обтянутую кроваво-красным бархатом. Половина из предложенных блюд и напитков оказались для нее не знакомыми, и Анжелика решила спросить про свой любимый напиток: — Подскажите, коктейль май-тай у вас есть?

— Конечно, — парень широко улыбнулся, — замечательный выбор! Май-тай — коктейль из рома и ликера «кюрасаю» с фруктовым соком.

— Да-да, именно он.

Официант причудливо откланялся и поспешил к другому столику. Анжелика откинулась на спинку стула, закурила, выдохнула дым в потолок. Запах ментоловых сигарет тут же смешался с другими запахами и растворился в плотном облаке под потолком.

Она не отрывая взгляд, рассматривала Кирилла и сама того, не замечая, любовалась им. Ей было по вкусу все — и его тело и его глаза и даже хмурый сосредоточенный взгляд… устремленный на нее.

Лика вздрогнула.

Сердце бешено заколотилось, только сейчас она поняла, что он так же пристально и внимательно рассматривает ее, очевидно смакуя каждый сантиметр ее тела. Не успев толком сообразить, что делать дальше и как себя вести, Анжелика улыбнулась, подняла руку вверх, приветствуя его. Он кивнул, но не поднялся с места, как ожидала она, а остался сидеть на месте, вновь уставившись в бокал.

Ладони предательски стали влажными, волосы прилипли ко лбу. Подоспевший официант немного разрядил обстановку, заговорил с нею, поставил на столик коктейль. Она облегченно потянула в трубочку холодный приятно освежающий напиток, затушила сигарету, успевшую уже истлеть. Вновь взглянула на Кирилла: он, слегка сощурившись, сверлил ее взглядом.

Наконец не выдержав его взгляда, допив быстрыми глотками коктейль, она поспешила на улицу, на ходу всовывая в руку официанта купюры.

— Этого достаточно? — спросила она.

— Вполне, — улыбнулся парень, и что-то еще спросил, но Лика уже не слышала. Она вышла на улицу, ловко увернулась от мчавшегося куда-то парня на велосипеде, и быстро зашагала к пляжу.

Отойдя на приличное расстояние от кафе, Лика оглянулась — мерцающие огни остались позади. Она скинула босоножки, перевела дыхание и пошла вперед. Песок теперь не казался таким мягким и приятным, а наоборот неприятно покалывал босые ноги, застревал между пальцами. Пройдя довольно приличное расстояние, она обессилено плюхнулась на небольшой каменный выступ вдоль береговой линии.

Вокруг никого. Ночь вступила в свои права.

Легкий ветер сливался с шумом воды, звуки с пирса и стоящих вдоль него барах — теперь казались далекими, нереальными, чужими.

— Тишина, — прошептала Анжелика, вдохнула соленый морской воздух, вытянула ноги вперед.

— И никого вокруг нет, здесь безлюдно.

Анжелика, вздрогнула от неожиданности, резко обернулась на незнакомый мужской голос. Мужчина стоял в нескольких метрах от нее, пил прямо из бутылки вино и хитро щурился. В другой бы ситуации она проявила вежливость, ответила доброжелательно, но слишком уж странным и опасным показался ей голос незнакомца. Анжелика поднялась на ноги, отряхиваясь, произнесла:

— Да, вы правы, здесь тихо, — она попыталась выдавить из себя улыбку, не выдавая при этом своего волнения. — Всего доброго.

Быстрыми шагами зашагала обратно к пирсу, прислушиваясь к звукам позади и гневно ругая себя. Оказалось, что за мыслями о Кирилле, она и не заметила, что ушла так далеко. Вокруг сейчас было только бескрайнее море с бушующими волнами, отрывистые скалы, одинокий ветер и незнакомец позади. Анжелика почувствовала осторожный шепот страха и ускорила шаг. Она почти перешла на бег, когда сзади ее схватили…

…Анжелика с криком упала на песок, зажмурила глаза, попыталась обернуться, но грубые шершавые руки держали ее крепко, не давая возможности пошевелиться. Терпкий неприятный запах алкоголя и дешевого табака накрыл ее словно волной, заставляя морщиться.

— Что вам надо? Отпустите меня! — прошептала она, теряя от страха голос и чувствуя, как сильно он прижимает ее к земле.

— Нет, я же сказал — нам никто не помешает, — он хрипло рассмеялся, явно воодушевившись собственной идеей, и Анжелика почувствовала его руки на своих бедрах.

— Отвали, мерзавец! — Она в опасности и помощи ждать не откуда. Слишком далеко, слишком безлюдно. Теперь все в ее руках, только она сможет себе помочь.

Лика попыталась сбросить его с себя, перевернуться, отчаянно лягалась, кричала, но все было без толку, мужчина был сильней. А его руки в то время уже беспрепятственно бродили по ее телу. Чувствуя, как от отвращения ее начинает тошнить, она издала отчаянный стон и со всей силы дернула ногой. Попала в цель — раздался мужской вопль, хватка ослабла. Лика резко обернулась, поджав под себя ноги, но тупая боль, сковавшая ее тело, лишила сознания…

Перед глазами кромешная темнота.

Звуки доносились до нее невнятным, неразборчивым гулом.

Чувствуя, что тошнота проходит, она ощутила во рту привкус крови.

— Анжелика, ты меня слышишь? — услышала она знакомый до боли голос.

— Да. — Говорить оказалось больно. — Кирилл?

Выдохнула от облегчения.

— Кир, этот мерзавец…

— Не говори ничего, — он прикоснулся пальцем к ее губам, поправил голову и, только сейчас она открыла глаза и поняла, что лежит у Кирилла на коленях. Позади него было темное небо, усыпанное мелкой россыпью звезд, точно бриллиантов.

— Не переживай он получил по заслугам, — прошептал Кирилл. — Я успел во время.

Анжелика тяжело вздохнула.

— Он трогал меня своими руками! Он хотел…

— Все позади, он не успел тебе ничего сделать.

Лика вновь ощутила приступ тошноты. Она резко поднялась, отвернулась от Кирилла, пытаясь подавить в себе рвотные рефлексы. Все внутри кипело, и ярость собиралась вот-вот вырваться наружу. Тошнота проходила, но злость, состояние обреченности и отвращения к самой себе вспыхивали в ее душе и теле снова и снова, а горячие слезы текли по щекам.

— Ненавижу его! — прошептала она.

— Все прошло, все хорошо, слышишь? — Кирилл взволновано прикоснулся к ее плечу, но она отвернулась. Ты просто шокирована, напугана, но я рядом.

Он вновь прикоснулся к ней. Она, наконец, повернулась, и в свете луны Кирилл увидел блестящие на ее щеках слезы.

— Извини, меня просто словно вернули в прошлое: те же чувства, та же ярость… извини, — Анжелика отвернулась, испугавшись: вдруг он поймет то, что она скрывает даже от себя.

— В прошлое? — тревога Кирилла стала сильней, он придвинулся ближе, заглянул в глаза. — Что ты имеешь в виду?

Кирилл заметил в ее глазах боль, дикий страх и не смог сдержаться, притронулся пальцем к ее щеке, Анжелика испуганно отпрянула, дрогнула всем телом.

— Все, извини, успокойся. — Голос Кирилла стал умоляющим. — Я больше не притронусь к тебе. Я помню, я сдержу обещание.

— Ты здесь не причем! — Она покачала головой, откинула волосы назад. — Он пытался меня изнасиловать — и это чувство, это отвратительное чувство, которое я так долго пыталась забыть — вновь вспыхнуло во мне.

Она отвернулась, задрожала всем телом, желая, чтобы он поскорей ушел, но в тоже время не хотела оставаться одна и возвращаться в дом не спешила. Она чувствовала такую опустошенность, такой упадок сил, что до дома могла бы просто не дойти.

— Не плачь, все позади! — Кирилл вновь решил подбодрить ее, но ужасная догадка уже принесла с собой жалость и беспомощный гнев. Он все понял. Паника сжала его горло, когда Анжелика вновь заплакала. — О, Боже, — выдохнул он. — Анжелика, девочка моя…

Он не находил нужных слов, он готов был убить сейчас того, кто причинил ей эту боль, сделал с ней такое и сейчас, Кирилл очень сильно жалел что не прикончил только что этого пьяного мерзавца.

— Кто он? Твой муж или…

— Это неважно, это все в прошлом. Это было давно и сейчас это уже не имеет значения. Я уже давно смирилась и научилась жить дальше. Он уже тогда любил меня и не желал мне зла — просто так вышло.

— Как ты можешь оправдывать его? — Кирилл вспыхнул, подскочил на ноги, с силой пнул камешки и песок. Когда это произошло?

— Не хочу об этом. Это моя жизнь, и я давно с ней смирилась, я научилась жить с этим. И теперь все отлично… — Анжелика поперхнулась от собственных эмоций, прокашлялась и уже не так уверенно добавила: — я люблю его, а он любит меня, и это самое главное.

— Твой муженек настоящий мерзавец! — Кирилл ошарашено сел рядом с ней. От такой новости у него подкосились ноги, и лавина неприятных мурашек прокатилась по коже.

— Он хотел как лучше, он всегда делает так, как будет лучше. Ему видней…

— Боже, что ты несешь, Анжелика?! — Кирилл обхватил руками голову, весь пьянящий дурман, остававшийся еще в его голове — как ветром сдуло. — Ты сама понимаешь что говоришь?!

— Да. — С уверенностью заявила она. — Игорь любит меня, заботиться обо мне, о моей маме, а это главное. Если бы не он, меня возможно бы вообще здесь сейчас не было!

— Да если бы не он, ты была бы по-настоящему счастлива! — закричал Кирилл и внезапно нежно обхватил ее. — Лика, девочка моя…

Он прижал ее к себе нежно ласково, но одновременно сильно. Так, что при всем желании Анжелика не смогла бы вырваться.

— Ты не слышишь себя, не понимаешь своих ужасных слов. Ты словно зомбирована, ты говоришь — я уверен — его словами, так, как хотелось бы ему, чтобы ты говорила. И ты столько лет живешь с этим? Столько лет с этим мерзавцем под одной крышей? В нелюбви?! Настоящие чувства так не рождаются. Не таким способом, Лика!

Она беспомощно уронила голову ему на грудь.

Какая-то часть нее понимала, что Кирилл прав, но другая более сильная — не желала соглашаться. Ведь иначе получалось, что нет у нее любви — настоящей, светлой, чистой, нет у нее семьи — ничего — только пятилетний обман… Обман, в котором она прожила столько лет. В это верить не хотелось. Было страшно в это поверить, смириться с этим…

— Прости, что я так тебе говорю, что так грубо все вышло, — Кирилл запустил пальцы в ее волосы, поднял ее лицо, заглянул в глаза. — Но ты слепа Анжелика. Позволь мне спасти тебя, ведь ты мне не безразлична. Я люблю тебя…

Их глаза одновременно широко распахнулись, Кирилл оборвал себя на полуслове. В этой звенящей ночной тишине они слышали только дикое безудержное сердцебиение, и не понятно было, чье это сердце так бешено стучит. Казалось, оно одно на двоих. Не говоря больше ни слова друг другу, они обнялись. Да и к чему были слова? Все было и так понятно. И когда губы Кирилла коснулись ее губ, Анжелика восприняла это как закономерное течение жизни, так, словно ждала этого целую вечность. Поцелуй был долгим и ярким, жарким и нежным, страстным и обжигающим…

Оторвавшись от его губ, едва переведя сбившееся дыхание, она прошептала:

— Я не понимаю, что со мной происходит, — ее глаза вспыхнули, щеки залил румянец, — но это дикое чувство, поселившееся у меня внутри, толкает меня к тебе безоглядно, безумно…

Кирилл взял ее за руку, поднес к горячим губам.

— …как в омут с головой, — закончила она, и их губы снова слились в поцелуе.

…Ночь окутала город, опустилась прохладным бризом на побережье.

Анжелика дрожала, но не от холода, а от жарких поцелуев Кирилла. Его губы блуждали по ее бархатистой шее, горячие объятия сковывали, а дрожь только усиливалась. Кирилл чувствовал ее волнение, и еще крепче, сильнее прижимал ее к себе. Запах ее тела дурманил, возбуждал. Она была так близко, так пленительно близко…

Лика выдохнула его имя и вновь впилась в его губы, словно они были ее спасением, последней каплей надежды. В голове казалось, кружатся разноцветные бабочки, по телу разливается теплое вино любви, дрожь приятно холодила тело, но не разум. Она ни о чем не думала, под его жарким телом, чувствуя его горячие поцелуи, она словно оторвалась от земли и унеслась ввысь.

Она еще была одета, но от одних лишь его поцелуев — почти достигла пика наслаждения.

Желание стало невыносимым, безжалостным.

Все обещания, которые они давали друг другу — обесценились. Лишь желание владеть друг другом без остатка имело сейчас смысл.

Бессвязно шепча слова, не слыша собственного голоса, она впилась ногтями в его спину, а Кирилл спустился к ее шее, обхватил руками грудь. Рвущийся треск ее собственной блузки пролетел мимо уха, но она лишь застонала.

— Я хочу тебя сейчас, — его голос был сексуально хриплым. Он приподнял лицо, вновь приблизился к ее губам.

— Да, — слова давались с трудом, речь казалась бессвязной.

Если кто и был сейчас немного пьян, так это она. Ее пьянила мысль о том, что должно произойти.

— Хочу безумно, сильно, как никогда прежде, — Кирилл задыхался, и каждый вздох сейчас казался последним.

Анжелика не отводила от него глаз. Шум воды и рокот волн сливались басом в ее голове, и казалось, она слышит музыку. Пела ее душа.

— И я хочу, — ее глаза сверкнули дьявольским огнем, и кровь в его жилах забурлила, потекла быстрей, вскипела до головокружения.

Их губы нашли друг друга, тела соприкоснулись.

— Как же я долго тебя искал, — прошептал Кирилл, отрываясь от ее губ и не переставая любоваться ее телом. — Ты — все для меня. Ты самое бесценное, что есть в моей жизни.

Она знала — они оба знали, — что он говорил похожие слова десятку другим женщинам, но они оба знали также, что сейчас он говорит совсем иначе.

И это смущало обоих.

Кирилл, стараясь не торопиться, аккуратно снял с нее то, что осталось от одежды, быстрым ловким движением стянул с себя футболку, отбросил дальше на песок. Пальцы умело расстегнули застежку на ее бюстгальтере и красивые груди наполнили его горячие ладони. Он мысленно тормозил себя, старался не торопиться, не быть от разбушевавшегося желания грубым, но это оказалось не просто. Каждое новое его прикосновение было нервозней, грубее, горячее, но Анжелика не чувствовала этого, она лишь безумно хотела его…

…Горячий песок прилипал к мокрой спине, их тела были влажными от страсти. И когда прохладные капли дождя коснулись их тел, Анжелика выгнулась под ним, и громкий стон вырвался из самого горла. Они достигли пика наслаждения. Одновременно.

«…Прошло пять лет, а кажется — вечность. За эти годы все изменилось, изменилась я. Я уже никогда не смогу быть прежней Анжеликой, та веселая девчонка давно умерла. Навсегда.

У меня теперь другая жизнь, другой взгляд на происходящее. Иногда, мне даже кажется, что я смотрю на мир его глазами, слушаю его ушами, чувствую его сердцем, думаю его головой. Теперь я ему верю. И ни в чем не виню, так же как и мать.

Но, иногда, просыпаясь среди ночи в поту, я чувствую дрожь во всем теле, вытираю мокрые от слез глаза. И тогда я их ненавижу — всем сердцем. И продолжаю плакать — тихо, в подушку, чтобы он не слышал. Я оплакиваю себя, свою прежнюю жизнь, но приходит рассвет, последние следы горьких слез высыхают и жизнь продолжается…

…Кирилл сегодня узнал мою тайну. Я думала, будет стыдно и сложно рассказывать ему об этом, но он нашел подход ко мне. Он очень чуткий, он — настоящий. Мне с ним легко. Я видела сначала испуг, а затем ярость в его глазах, ему больно не меньше чем мне. Я верю, в его чувства и хочу верить в свои…».