Знаешь, я не твоя

Глава 16

— Анжелика, нам надо серьезно поговорить… Анжелика, у меня к тебе важный разговор…, — Лариса Витальевна стояла перед огромным зеркалом во весь рост и репетировала. Она подбирала нужные, а главное правильные слова для разговора со своей дочерью.

Слушая свой немного севший с хрипотцой голос, она параллельно рассматривала себя в зеркало. Пучок рыжих волос, собранных на макушке, брови — старательно вычерченные черным карандашом — единственное украшение высокого лба, где когда-то была пышная длинная челка; губы — тонкой оранжевой линией расчерчивающие лицо по горизонтали, — все это доставало Ларисе немало удовольствия, единственное, что слишком длинной и тонкой ей всегда казалась эта линия губ. Несмотря на годы, нещадно наложившие печать на ее лице, она любила свое отражение, свой образ, всю себя.

Слава Богу, что Анжелика пошла в отца, и ей не достались по наследству эти ужасные губы, в очередной раз подумала она, смахнула синей губкой с зеркала пыль и направилась к окну. Там располагалась ее главная гордость — розовые розы. Они росли в такого же цвета горшочках и день ото дня радовали глаз. «Очень редкий и дорогой сорт», — вспомнила она слова зятя, который при каждой встрече напоминал ей об этом. А Лариса Витальевна и не забывала, она была всегда благодарна Игорю и за розы, и за жизнь, которая окружала ее и за дом, в котором она жила.

Рука взметнулась вверх и из красной баночки на розы пшикнула вода.

— Вот сейчас побрызгаю вас, смою всю дневную пыль и позвоню дочери, — Лариса любила разговаривать с розами. — Решение принято и пока я полна решимости, надо звонить.

Пальцы ловко набрали знакомую комбинацию цифр, и Лариса Витальевна замерла в ожидании.

Анжелика напряженно поглядывала на телефон и курила уже третью сигарету подряд. Ну что ж такое, — думала она. — Почему никто не звонит, неужели всем все равно? И когда, наконец, телефон затрещал, Анжелика вздрогнула и сигарета выпала из рук.

Кирилл протянул ей телефон, мельком взглянув на дисплей, поднял с пола сигарету.

— Мама, — трагически сообщила она.

— Стой на своем. — Посоветовал он Лика, согласно кивнув, ответила: — Алло, мам, привет!

— Привет, дорогая. — В голосе матери — металлические нотки. — Как дела?

— Нормально, ма. Устаю очень. Съемки тяжелые, длинные, уезжаю еще на рассвете, а возвращаюсь когда уже темно, — залепетала Анжелика, крепко сжимая руку Кирилла.

— Дочь, я не буду тянуть кота за хвост, мне тоже это напряжение неприятно, так что перейду сразу к делу. Думаю, ты знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить.

— Думаю, да. Но прежде чем ты накинешься на меня со своими версиями и обвинениями, позволь я все объясню.

— Игорь звонил? — перебила ее мать.

— Нет. Еще нет.

— Я тебя внимательно слушаю Анжелика. Расскажи мне все, только правду, все — как было!

— Ма-ма! — простонала Лика. — Какую правду ты от меня требуешь? О чем ты говоришь? Если ты об этой статье, об этих фотографиях, то знай, это все чушь!

— Анжелика! — строго произнесла Лариса Витальевна. — Не ври мне. Только потому как ты затараторила, можно понять — ты мне врешь! И раз ты не собираешься говорить мне правду, ее скажу тебе я!

Голос матери становился все громче и сердитее, и она внутренне сжалась. Она знала, что с матерью лучше не спорить, из этого все равно никогда ничего хорошего не выходило. По крайней мере, для нее.

— Так вот, — продолжила Лариса Витальевна, — главная правда — это любовь Игоря, и если ты забыла, он твой муж, и ты просто обязана дорожить его любовью. Любовь и уважение — вот главное в ваших отношениях. Ты должна быть благодарна за все, что он сделал для тебя, а вместо этого ты ведешь себя непристойно, позоришь свою семью, позоришь доброе имя своего мужа! Как ты могла, дочь?!

— Ма-ма-а! — из горла отчаянный стон. — Не говори так, прошу тебя, и не учи меня! Я сама знаю, что мне делать!

— Нет, не знаешь, если ведешь себя так! Кто еще если не я скажет тебе правду, вправит мозги тебе на место!

— Мама, вся проблема в том, что, правда, у нас разная! — Анжелика поднялась с кровати, нервно заходила по комнате. — Я не желаю больше говорить об этом. Прекрати!

— Нет, дослушай меня! Ты должна благодарить судьбу за то, что она свела тебя с Игорем, неужели не понимаешь? Все что сейчас у нас есть — благодаря Игорю!

— Я не желаю больше жить в благодарности к Игорю, — Анжелика осеклась. — Между мной и Бариновым ничего не было, — сказала она твердо и уверенно. — Но и к мужу я больше не вернусь!

Анжелика посмотрела на Кирилла, тот был ошеломлен этой новостью не меньше ее матери. Но по загоревшемуся огоньку в его глазах Анжелика поняла, что он счастлив. Конечно, она не собиралась произносить такие «громкие» слова, они сами вырвались из ее уст. На мгновение она испугалась, но сердце не екнуло, не забило тревогу, а, следовательно, в словах был смысл, была правда.

— Что-о?! Не вернешься?! — с придыханием произнесла мать.

— Нет.

— Ты в своем уме?! — выдохнула Лариса Витальевна. — Как ты можешь такое говорить? Ты что там с ума сошла? На солнце перегрелась? Не смей, не смей даже думать так, не то, что говорить!

— О, боже, мам!

— Не смей, — повторила мать еще уверенней. — Если ты сделаешь, так как говоришь, ты разобьешь не только свою жизнь, но и мое сердце.

— Не преувеличивай, прошу тебя, — попросила Анжелика, подходя к окну.

Но Лариса Витальевна, словно не слыша дочь, продолжила:

— А ты подумала, как мы будем жить? Что с нами будет?

— Я уже взрослая и могу сама обеспечить себе достойное будущее. Хватит! — Лика поняла, что перепираться дальше бессмысленно и решила покончить с этим разговором, пока они не наговорили друг другу еще больших гадостей. — Все, потом созвонимся. Пока.

— Запомни, — произнесла мать уже спокойней, — Игорь — твое будущее, твоя судьба. И если ты совершишь этот опрометчивый шаг, я тебе этого не прощу.

— Что? — Анжелика чуть не выронила из рук телефон.

— Не прощу, так и знай! И даже разговаривать с тобой не буду! Просто возьму и забуду, что ты моя дочь.

В телефоне раздались короткие гудки. Анжелика обессилено посмотрела на Кирилла, слезы уже бежали по щекам, тело била мелкая дрожь.

— Она отказалась от меня. — Анжелика упала на кровать. — Ты представляешь, она поставила меня перед выбором.

— Я слышал, — Кирилл притянул ее к себе, крепко обнял. — Мы справимся с этим. Справимся с ее непониманием. Я уверен, она передумает, ведь она любит тебя. Она поймет, что ты счастлива и изменит свое мнение, ведь она твоя мать, она не может не понять.

— Я так хочу, чтобы твои слова оказались правдой, чтобы все так и было, — всхлипнула она, вдыхая его запах. То, что Кирилл был сейчас рядом с ней, успокаивало, дарило чувство защищенности и покоя. — Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Холодные струи бежали по лицу и телу, но она не чувствовала холода. Весь мир в очередной раз рухнул. Казалось, она запуталась в себе, в собственной паутине лжи и обмана. Главное, расставить приоритеты, думала она, выходя из душа и кутаясь в полотенце. Сердце неприятно покалывало, когда она думала о предстоящем разговоре с мужем. А еще мама.

Зачем она так сказала? Ведь своими словами она причинила ей боль! — Анжелика мотнула головой, сожалея обо всем на свете, села на диван, обхватила голову руками. — Что же делать?

Мучительное ожидание тянулось недолго, зазвонил телефон. Анжелика взглянула на дисплей — муж. Только она открыла рот, чтобы сказать «Алло», как тут же услышала крик:

— Я так и знал, черт возьми! Тварь, как ты могла? Что это все значит? Говори быстро, что молчишь?!

— Во-первых, привет, — стараясь, как можно спокойней, произнесла Анжелика. — А во-вторых, я тебе сейчас все объясню. Это не то, что ты думаешь!

— Да? Неужели?!

— Это просто происки желтой прессы, это все неправда.

— А фотографии? Тоже обман?!

— Нет, — честно ответила она. — На фотографиях действительно я и Кирилл Баринов, но между нами нет никаких отношений! Вообще никаких, тем более любовных!

— Не ври мне, Анжелика! Я же не дурак! За кого ты меня, черт побери, принимаешь? Я и без твоей желтой прессы уже все знал. Знал, поняла?!

— Что? — воздух вышибло из легких. Врет. Провоцирует. Не поддаваться.

— Что слышала. Поверь даже сейчас там, рядом с тобой у меня есть и рот и уши. — Он замолчал на мгновение, словно выдохнув, а потом спросил зло: — Почему сама не позвонила, если как ты говоришь — это ложь, почему ждала моего звонка?!

Действительно — почему? Анжелика не знала ответа на этот вопрос.

— Я на съемках была. Для меня это такой же шок, как и для тебя! — Анжелика услышала свой собственный жалкий голос. Извиняющийся, лепечущий. Неужели она вновь прогибается под него, ведь собиралась сказать все, что думает. Матери сказала, так следует сказать и мужу.

Анжелика выдохнула, набрала в легкие больше воздуха и на одном дыхании проговорила:

— Послушай, Игорь, я не собираюсь больше оправдываться. Не веришь — не надо.

— Что? Я не ослышался, детка, что за разговоры?! Я смотрю, ты там со всем от рук отбилась?! Знаешь, если бы не новое дело и встреча с клиентом, я бы сейчас же приехал в Сочи и проучил тебя!

— Ты не поднимешь на меня руку! Ты обещал мне больше никогда не трогать меня! — выкрикнула она, дрожа от испуга всем телом. Лика словно вернулась в прошлое, где еще совсем юной девушкой просила его не причинять ей боль. Все повторялось. Спустя столько лет все повторялось снова.

— А вот это мне решать — поднимать на тебя руку или нет. Ты моя жена, и если ты избаловалась, я просто обязан тебя остепенить. Пусть даже таким способом. Я имею на это право, ты МОЯ женщина!

— Вот именно: женщина, а не вещь. Я не твоя собственность и не смей трогать меня своими грязными ручищами! — Анжелика уже кричала во весь голос. Перед глазами безжалостно проплывали картинки прошлого — она совсем юная девушка, отбивающаяся от его похотливых объятий. Чувство отвращения к нему и к самой себе, заполнило ее рассудок. — Я не вернусь к тебе. И пусть ты хороший адвокат, но даже ты и твоя свита не сможете меня вернуть. Пошел вон!

— Анжелика, ты же понимаешь, что не права! — Игорь с силой стиснул зубы.

— Я права! И я подаю на развод, — отрезала Анжелика.

— Охо-хо! И это ты говоришь мне? — он рассмеялся. — Ты забыла, что я адвокат? И, пожалуй, лучший во всей стране!

— У меня, значит, будет самый лучший.

— Сомневаюсь. — Он выдержал паузу. — Таня, ты в своем уме?

Повисло молчание. Долгое и убивающее.

— Черт! Анжелика, ты меня слышишь?

— Я все услышала.

Она бросила трубку, выключила телефон. Обессилено сползла на пол и заревела. Вместе с соленым потоком слез ушла сначала ненависть, затем отвращение, осталась жалость и чувство обиды. Теперь ей не казалось, что она совершила глупость — разбила свою семью. Ей не нужна такая семья… и такая подруга. Пожалуй, сейчас намного больнее было осознавать то, что Татьяна — настоящая предательница.

Всю ночь Анжелика провела с Кириллом, она искала утешения в его объятиях, и находила его, ощущая умиротворение и покой. Кирилл был для нее спасательным кругом в этом океане житейских проблем.

Уже засыпая, она прошептала ему:

— Представляешь, она тоже меня обманула.

— Кто? — он нежно прикоснулся губами к мочке ее уха, погладил по голове.

— Наша Таня.

— Татьяна? Как это? — спросил Кирилл. Но Анжелика не ответила, она уже спала.

На следующее утро все повторилось снова. Вновь ранний звонок матери на телефон.

— Мне звонил твой муж, — строго холодно произнесла мать. — Вот уж не думала, что ты у меня такая глупая, такая отчаянная. Зачем ты ему так сказала? Зачем?

— Мама, — устало произнесла Анжелика. — Я тебе говорила, что собираюсь это сделать, вот я и сказала. Причем не все, что следовало бы, но он не перезвонил мне. Зато я вижу, он уже успел нажаловаться тебе.

— Что значит нажаловаться?! Он искренне переживает, он расстроен, не находит себе места! — кричала мать, полностью переходя на сторону своего зятя.

— Да еще бы! Конечно, он же не ожидал этого. Он ведь даже не мог подумать, что его игрушка Анжелика сможет дать отпор, отказаться от его заботы. Это ведь неожиданно, когда марионетка сбегает от своего кукольника!

— Господи Анжелика, что ты несешь?! — воскликнула Лариса Витальевна, искренне не понимая дочь. — В тебя определенно вселился бес!

— Нет, это в тебя! Может уже хватит боготворить этого мерзавца! — Ей безумно хотелось высказать матери все, что накопилось у нее на душе за все эти годы. Ткнуть в то, что она допустила их брак, практически променяв ее — свою дочь на его деньги. Упрекнуть в том, что она закрывала глаза на его ночные визиты, когда они еще не были женаты, что позволила ей думать что это и есть настоящая любовь.

— Я не боготворю его, — холодный тон матери вернул ее в реальность. — Он заслуживает уважения, а ты — нет!

— Я — нет?

— Нет! И не звони мне, пока не вернешься в семью! И не жди моего прощения!

Мать вновь бросила трубку, но Анжелика не стала перезванивать. Она чувствовала обиду на мать, очень сильную обиду.

Анжелика уткнулась лицом в подушку и обессилено заревела. Когда поток горьких слез прекратился, прошло много времени и единственное, что могло ее утешить, была работа. Анжелика достала рукопись и написала всего пару строк, но именно эти строки отражали ее истинные чувства сейчас.

«…Похоже, мне предначертано судьбой всю жизнь жить в обмане. Обман за обманом, он преследует меня, идет со мной нога в ногу. И предательство. Очередное предательство постигло меня, но абсолютно не удивляюсь этому. В глубине души я знала, что это произойдет. Не могут близкие мне люди любить меня просто так…

Сначала меня предала мать, потом Игорь, когда я едва поверила в его искреннюю настоящую любовь, но, как оказалось, он просто врал, а теперь еще и Таня. Мне больно и противно от одной только мысли, что этот человек не воспринимал меня всерьез, возможно смеялся в спину, слушал в пол-уха и безразлично кивал головой. А еще больнее знать, что она все это время была заодно с Игорем.

В моем сердце больше нет места для нее!..».

Настроение было испорчено, но впереди ее ждал тяжелый день. Анжелика мысленно попыталась успокоить себя, забыть хотя бы на время все, что происходит с ней, сосредоточиться на работе. Ей нравились съемки, жаркие объятия Кирилла, ведь они уже давно приступили к откровенным сценам, нравилась мысль о том, что она будущая звезда. И уже в прессе часто упоминалось ее имя и Лике это тоже нравилось.

Пытаясь совладать со своими противоречивыми чувствами, она вышла на улицу. У нее еще оставалось три свободных часа — съемки начинались только в полдень и она, не торопясь, обдумывала разговор. Посмотри, что будет дальше, — подумала Анжелика, — еще неизвестно что скажет Игорь.

Она села на лавочку в тени раскидистого кипариса и увидела, что окно комнаты Константина открыто нараспашку, а ведь он рано утром уехал на съемки… Значит, в его комнате эта змея!

Лика поднялась на ноги, тот час окаменев от напряжения. Эта лгунья и обманщица там! В доме, где находится не имеет никакого права. Ну сейчас она спросит с нее сполна!..