Знаешь, я не твоя

Глава 22

Наступил долгожданный день премьеры фильма. Прошла всего лишь неделя, но Лике она показалась целой вечностью. Тему книги с последнего их разговора они больше не затрагивали, чему Анжелика несомненно была рада. Да и на другие темы они с Игорем, в общем-то, не общались, она ходила по мрачному, некогда любимому, дому, казавшемуся ей теперь клеткой, а он везде следовал по пятам, словно тень.

Рано утром Анжелика и Игорь прилетели в Сочи на премьеру фильма. Город встретил их ярким солнцем, восторженным трепетом от предвкушения предстоящих встреч. Они остановились в одном из самых шикарных и дорогих отелей, и Лика, немного отдохнув с дороги, начала подготовку к выходу. Предстояло много работы: сделать прическу, макияж, облачиться в дорогое красивое платье белого цвета с посеребренной вышивкой и вставками из гипюра и страз, а также настроиться морально, что было для нее, приоритетным.

Заколов волосы в тугой узел на затылке и выпустив игривую волнистую прядь, Анжелика подкрасила глаза и тронула блеском губы и, чувствуя, как с каждой минутой она все больше начинает нервничать, выпила таблетку успокоительного и вышла на балкон. Игорь сидел тут же — на стульчике из плетенного бамбука и читал газету. Пожалуй, из всей совместной жизни с ним, она запомнит два его качества: деспотичность и любовь к чтению, и что удивительно — не к книгам, а исключительно к бульварной прессе.

— Нервничаешь? — спросил он как всегда с ухмылкой.

— Немного. — Анжелика облокотилась руками о перила, нагретые жарким летним солнцем. — Помнишь, Альберт звонил на днях?

— Да, и что?

— После кинопремьеры все соберутся в ресторане. Может, все-таки сходим?

— Нет, я же сказал уже! — он нервно встряхнул газетой. — И это не обсуждается! Я не желаю видеть этих объевшихся славы лиц! Ты как маленькая, ей Богу!

— Ладно, хорошо. — Анжелика оттолкнулась от пола ногами и верхней частью туловища свесилась за перила.

— Что ты делаешь? — вскрикнул Игорь. — С ума сошла?

Он вскочил с места и больно одернул ее за локоть, встряхнул.

— Я просто посмотрела вниз.

Теперь уже на ее устах заиграла ухмылка.

— Скоро я буду свободна, как птица. — Прошептала она тихо, но достаточно, чтобы он смог разобрать ее слов.

Анжелика оттолкнула его и вернулась в прохладную комнату, оставив его на жарком палящем солнце с недоуменным выражением лица. Она вдруг почувствовала прилив сил, и не просто сил, а жизненных! В нее вселилась легкость и уверенность. Конечно, в зале за просмотром ей придется не сладко, но она чувствует — развязка близка! И она обязательно выиграет эту войну.

Анжелика заговорщицки покосилась на окно, за которым Игорь снова читал газету и, улыбнувшись, направилась к своему шикарному платью…

…Анжелика и Игорь заняли почетные места в зале, как раз неподалеку от режиссера и основного состава актеров. Зал был полон журналистов, кинокритиков, известных персон. Рассматривая ставшую уже родной съемочную группу, Лика увидела, как в зал вошел Кирилл с шикарной брюнеткой. Он, словно почувствовав, повернулся в ее сторону и на мгновение встретились взглядами, и Анжелика ощутила, как больно сжалось сердце.

Она отвернулась, перевела дыхание и уже решилась бросить еще один, последний взгляд на Баринова, как свет в кинозале погас, и на экране заплясали картинки. Заиграла музыка, все стихли — фильм начался. Стало быть, вот он — момент истины, которого все так долго ждали…

Два часа пролетели незаметно, обдав на прощание Лику чувством стыда, паники и страха. Сцены поцелуев вызывали у нее тоску, боль и… возбуждение. Пару раз она встречалась взглядом с Кириллом, и мурашки сковывали ее тело, но когда на экране появилась сцена их близости, Лика зажмурилась, чувствуя, как лицо заливает краска стыда, а тело полыхает пожарищем.

Говорить нечего, Анжелика догадалась и так: Игорь в ярости. Молва, к которой он до последнего относился равнодушно, которую считал ни чем иным как выдумкой, вдруг обрела плоть. Конечно, ведь на экране он отчетливо видел свою жену не в двусмысленных объятиях другого. Сыграть специально такое было невозможно…

Фильм закончился и зал наполнился светом.

Игорь с силой сжал ее руку, да так, что её свело от боли, на лице натянул фальшивую улыбку. Потянул ее к выходу, отмахиваясь от вспышек фотокамер.

Она вышли в фойе. Игорь хотел бежать, но Альберт ловко перехватил ее.

— Фотосессия и интервью актеров! — пропел он, лучезарно улыбаясь, и увел Лику в сторону.

Мгновение — происходящее кажется нереальным — и она уже стоит рядом с Кириллом. Щелкают камеры, ослепляя вспышкой. Их пальцы сплелись и невидимый, но ясно ощутимый ток пронзил обоих.

— По-моему, замечательный фильм получился! — его немного хриплый голос казалось, пробрался в ее тело, в самую глубь сердца.

— Да, отличная картина вышла! — натянуто улыбнулась, а сама машинально крепче сжала его ладонь.

— Ты прекрасно выглядишь, и кажется, довольна жизнью? — Кирилл внимательно посмотрел ей в глаза. — Все верно?

— Да, — она выдавила из себя улыбку, но получилось вымученно. — Ты тоже, я смотрю, не печалишься и не теряешь времени зря. Твоя новая любовь?

Анжелика метнула взгляд в сторону брюнетки и Кирилл, уловив его, усмехнулся. Прищурился — вспышки фотоаппаратов ослепляли.

— Неужели ревность? Нет, я люблю только одну женщину, и я думаю, ты знаешь, о ком я говорю.

Его рука сильнее сжала ее пальцы. Лика сжала в ответ.

Они отошли в сторону, когда для фотосессии вышли Регина и Костя.

— Он обижает тебя? — тихо, с надрывом спросил Кирилл, обхватывая ее за талию и притягивая к себе. Движение его рук не утаилось от журналистов и на них вновь обрушились вспышки фотокамер. Всем не терпелось взять у них интервью.

— Нет, все нормально. — Анжелика попыталась высвободиться, но он прижал ее еще сильнее. — Пусти, Кирилл, мне пора.

— Куда? Альберт заказал ресторан, ты, что не идешь?

— Нет. — Она отрицательно мотнула головой. — Мы собираемся отметить выход фильма в семейном кругу. Я отказалась от фуршета еще на прошлой неделе, Альберт в курсе.

— Странно, он мне ничего не говорил. — Кирилл тяжело вздохнул и, оглядевшись по сторонам, схватил Лику за локоть и потянул за собой.

Едва она успела хоть как-то отреагировать, как они уже очутились в небольшом подсобном помещении. Дверь со стуком захлопнулась.

— Мне страшно за тебя! Я все время думаю — как ты там? — Кирилл взял ее за плечи. — Я не нахожу себе места! Ты не отвечаешь на мои сообщения и звонки, эта неделя неведенья свела меня с ума!

— Перестань! У меня все хорошо. — Выдохнула она.

Лика уперлась ладонями в его крепкую грудь, задышала часто-часто.

— Отпусти!

— А что если не отпущу? С этого момента больше ни на шаг не отпущу? Ни к нему, ни куда-либо еще! Лик…

— Кир, — она расслаблено положила голову ему на грудь, вдохнула носом его запах. — Дай мне еще немного времени… Родной мой…

Она вздрогнула, услышав свой собственный охрипший голос, услышав свои ласковые слова, сказанные ему. Кирилл замолчал, внимательно всматриваясь в ее зеленые глаза. Анжелика видела — он переживает. И судя по всему, не только сейчас — всегда! Она видела это, несмотря на его шикарный костюм, уложенные в красивую прическу волосы. Все мучения были написаны на его лице: под глазами залегли глубокие тени, казалось, даже в уголках любимых глаз появились мелкие еле заметные морщинки.

— Кирилл, не переживай за меня. У меня действительно все хорошо, — произнесла она глухо, облизала губы, добавила про себя — мне так не хватает твоего тепла, твоих объятий, твоих губ, твоего голоса! Любовь к тебе бессмертна!

— Не могу тебе верить! — ответил Кирилл, опуская свои руки к ее талии. — Я думаю, ты страдаешь не меньше моего.

— Прости, но мне действительно пора.

— Скоро будет вручение кинопремий. Ты в курсе, что картина выставлена в нескольких номинациях?

— Да. Я слышала об этом. Значит, в скором времени увидимся. — Анжелика вновь попыталась высвободиться, но он по-прежнему не отпускал ее.

— Кирилл…

— Я буду ждать нашей встречи. — Он легонько дотронулся губами до ее щеки.

Отпустил ее, отступая на шаг, и Лика, облегченно выдохнув, выбежала в фойе. Сердце взволновано порхало в груди, сбившееся дыхание не восстанавливалось. Но наряду с волнением в ней уже поселился страх.

И не зря.

Едва они с мужем переступила порог гостиницы, он взбесился:

— Ты не жена, ты дешевая шлюха! Вот ты и показала всем свое истинное лицо! И ведь не только лицо! — Игорь силой запихнул ее в номер и захлопнул дверь.

Теперь ей уже никто не поможет…

— Игорь, я…

— Заткнись! — он схватил ее за волосы и выволок в центр огромной комнаты. — Сейчас ты ответишь за это! Дешевка! Да тебе в пору сниматься в дешевых недвусмысленных фильмах!

Анжелика слышала его ругательства, лежа на полу, свернувшись в клубочек. Она слышала, как рвется ее изысканное платье от кутюр, чувствовала, как уничтожается ее личность, наполняя тело тупой болью от сильных ударов Игоря, но перед закрытыми глазами она все еще видела любимое лицо Кирилла и ради этого готова была жить.

Горячая кровь наполнила рот, голова закружилась, и Лика заставила себя открыть глаза. Игорь все еще злился, обрушивая теперь свою ненависть на ни в чем не повинный фарфоровый сервис. Мелкие осколки разлетались по номеру, и Анжелика знала, что их уже не собрать воедино, так же как и ее жизнь.

А утром она проснулась знаменитой.

Все было так, как и предвещал Альберт Баранчук.

А уже к ночи она была дома. Синяя водолазка, скрывающая синяки и ссадина на руках и теле, большие солнечные очки, кепка — пришлось одеться так, чтобы не раскрывать все свои ужасные семейные тайны.

Сидя в гостиной в доме у матери, Анжелика пила чай и, ждала пока Игорь уйдет в ресторан на встречу с друзьями. И когда, наконец, дверь за ним закрылась — дала волю чувствам. Она ревела как брошенный ребенок, выла от отчаянья, словно забитый пес и ничто не могло ее успокоить. Ее одежда летела на пол, вся, пока Лика не осталась в одном нижнем белье.

— Вот! Вот, что он делает со мной! Видишь?! — закричала она, когда мать вошла в комнату.

Конечно, Лика не хотела расстраивать мать, показывать ей свои отметки унижения — синяки, но не смогла сдержаться. Ей хотелось понимания, поддержки, любви. Ей хотелось поделиться с ней своей болью и найти утешение.

— О, Анжелика! — вскрикнула Лариса Витальевна, метнулась к дочери. — Я сейчас же позвоню в полицию!

— Брось! Это ничего не изменит, ничего не даст! Это же Игорь, ма-ма! — Анжелика уже билась в истерике.

Лариса Витальевна прижала ее к себе впервые за долгие годы и, всхлипнув, задрожала. От удивления Лика даже замолчала, перестала плакать и подняла на нее свои удивленные глаза.

— Ты что? Плачешь? Из-за меня?

— Да, — Лариса Витальевна отвернулась, пряча взгляд. — Мне жаль тебя. Поверь мне больно сейчас, так же как и тебе, а может быть и больше! Ведь материнское сердце болит сильнее всего на свете!

Анжелика заморгала ресницами, не веря своим ушам.

Мама никогда не говорила ей таких слов, почти никогда не жалела ее. Да и Анжелика всегда старалась не показывать ей своей боли, своих обид — жалела ее, да отчасти и не верила в ее сострадание и поддержку.

— Анжелика, — продолжила Лариса Витальевна, промокая глаза подолом своего красивого платья. — Доченька…

— Что? Почему ты так говоришь? — Лика на шаг отступила. — Ты серьезно или вы с ним опять что-то задумали? — не выдержала она и откинула руку матери.

— Нет, нет, что ты! — замотала головой та. — Я просто люблю тебя и мне больно. Но скоро все изменится! Я почти уверена, мои догадки подтвердятся и тогда все изменится! Все будет по-настоящему хорошо!

— О чем ты?

— О нас. О том двуликом сне, в котором мы живем. Возможно, уже через несколько дней я все тебе расскажу, а пока ты иди, прими ванную, а я приготовлю ужин. Поужинаем вместе за большим круглым столом.

— Как в детстве?

— Да. Только ты и я. — Лариса вытерла слезы, улыбнулась, погладила дочь по голове. — Хочешь, я сама наберу тебе горячую ванну, а потом приготовлю пасту и салат?

— Да нет, я сама. — Голос дрогнул, не веря, но в душе все же затеплилась надежда. — Ты больше не на его стороне?

— Ну что ты такое говоришь?

— Хм, — Лика выдохнула. — А как мне еще говорить…

Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Лика нарушила молчание первой:

— Я приму ванную. А ты пока приготовь пасту. Я помню, как было вкусно!

— Вот и отлично! Так и сделаем!

Лариса Витальевна побежала на кухню, а Анжелика, все еще не веря в происходящее, побрела в ванную. Она не понимала причин изменений матери, но на сердце и в душе было тепло, словно кто-то зажег маленький фитилек надежды…