Знаешь, я не твоя

Глава 8

Из павильона почти все вышли, когда свет софитов осветил декорации. Как и просила Анжелика, режиссер оставил на площадке только необходимых людей. Все-таки неприятно было осознавать, что ее — полуобнаженную, увидит не только партнер, но еще и массовка. О том, что фильм скоро выйдет на экраны, и эту сцену увидят миллионы людей, она сейчас не задумывалась.

— Начали! — сказал режиссер, и в помещении повисла тишина. — Мотор!

Кирилл и Анжелика стояли напротив друг друга, у большой кровати на фоне горящего пламени в камине. Дрова приятно потрескивали, огонь бросал причудливые игривые тени на их лица, дарил тепло, немного успокаивал.

Кирилл еле заметно прикусил нижнюю губу и, улыбнувшись, подошел ближе. Их разделяло расстояние меньше вытянутой руки и от этой близости, от горячего дыхания друг друга стало еще жарче. Ее дыхание смешалось с его дыханием, и казалось, что сейчас они одно целое. Когда он подошел еще ближе, Анжелика медленно распахнула пеньюар и, глубоко вздохнув, убрала руки от обнаженной груди и почти физически ощутила, как вокруг них повисло тяжелым грузом возбуждение и неимоверное чувство стыда.

Он приблизился к ней вплотную, и Анжелика тут же увидела, как затуманились его глаза, как он стиснул на мгновение зубы, не в силах сдерживать свое вырывающееся на свободу желание. Она мельком заметила камеру, направляющуюся на них, но не слышала уже не слов режиссера, ничего. Только их дыхание — одно на двоих, чувствовала только его нежные руки на своей груди.

Анжелика закрыла глаза, когда его горячие губы прикоснулись к ее шее, еще мгновение, и они уже на груди оставляли свой отпечаток. Она распахнула глаза, зная, что по сценарию он не должен целовать ее грудь, но он уже вернулся к шее. От его горячих поцелуев закружилась голова, дыхание стало прерывистым и еще немного, и она бы потеряла контроль над собой, но голос режиссер вернул их в реальность.

— Стоп! Снято! Молодцы! Готовимся к следующей сцене.

Несмотря на команду, его губы еще какое-то время ласкали ее, а она не сопротивлялась, все еще пребывая в этом вымышленном мире. Когда Кирилл, наконец, отступил назад, Лика увидела в его глазах не только желание, а самую настоящую боль. Он явно хотел бы, чтобы это была не только игра…

К нему подошла гример, смахнула пуховкой бисеринки пота со лба, провела гребнем по волосам, в то время как он, засунув руки в карманы, не сводил с Анжелики взгляда.

— Боже, Кирилл по тебе все видно невооруженным глазом, ты отлично вошел в роль! Анжелика ты не боишься, нашего мистера Баринова? — смеясь, спросил Альберт и посмотрел на Кирилла. Тот лишь нервно усмехнулся и вновь накрыл ладонями ее грудь, чувствуя, как сильно бьется ее сердце.

— Так начали, первый дубль! Двигайтесь к кровати.

Кирилл, не отрываясь от ее губ, подтолкнул ее к постели. Она упала на прохладную простынь, в точности, как и в день кастинга, облизнула полные губы, обвивая руками его шею.

— Я хочу тебя.

— Тебе понравится.

Горячее дыхание обожгло шею. Нежные губы, медленно движение его языка.

Лика выгнулась, поддаваясь ему навстречу.

Нашла его губы, и они слились в долгом поцелуе. Дыхание перехватило. Кажется, она разучилась от восторга дышать!

Прогнув спину и вжавшись в него всем телом, она и не заметила, как его губы скользнули по ее шее, а потом он ловким движением откинул ее пеньюар и, обхватив ее грудь руками, прикоснулся губами.

Мгновение и софиты над ними перемешались в цветном калейдоскопе. Лика издала стон, обхватывая ладонями его спину.

Кажется, она уловила словно сквозь толстый слой ваты треск белья и только, когда почувствовала его нежные губы на своей обнаженной груди, поняла, что осталась в одних лишь кружевных трусиках. Кирилл обхватил ее сосок и припечатал к постели своим телом.

Его следовало бы остановить! Но она лишь откинула голову и застонала. Внизу живота пульсировало и наливалось приятной болью. Она хотела Баринова так же сильно, как и он ее сейчас.

Кирилл чуть надавил бедрами, и на мгновение показалось, что единственная преграда сейчас их воссоединения — легкое кружево ее оставшегося белья — просто не выдержит. Она обхватила его лицо и прижалась к его рту губами. Слегка прикусила, желая это все прекратить. Их глаза распахнулись одновременно.

— Прекрати Кирилл! — почти беззвучно прошептала она ему на ухо. — Это не по сценарию!

— Импровизируем.

Его шепот наполнил пространство вокруг нее и она, несмотря на слабый протест, все же прильнула к его телу, вновь отвечая на его жадный и страстный поцелуй.

— Стоп! Снято! Отлично! Лучше и быть не могло.

Кирилл мотнул головой и приподнялся над ней.

— Вставайте! — откомандовал режиссер, смотря на монитор.

Анжелика торопливо запахнула на себе халат, попыталась восстановить сбившееся дыхание. Кирилл, наконец, улыбнулся, протянул ей руку и помог подняться. От него шел жар, и запах его тела буквально сводил с ума.

— Это было ужасно, Кир! — выдохнула она, высвобождая свою руку.

— Ужасно? — Он ухватил ее за локоть. — Почему, малышка?

— Потому что ты не должен был прикасаться губами к моей груди, рвать на мне белье и …И так настойчиво и страстно себя вести!

— Ах, это, — он усмехнулся, облизнувшись. — Извини, не устоял.

— Не устоял?! И Альберт тоже хорошо, молчит!

— Прости! Голову снесло. — Он примирительно прикоснулся подушечками пальцев к ее щеке. — Ты просто свела меня с ума!

Лика ничего не ответила. Она направилась в свою гримерную, видя, как присутствующие провожают ее взглядом. Уже подходя к двери, она вдруг услышала свое имя в разговоре Кристины и одного из осветителей.

— Ты видел это? — Кристина хмыкнула, чем-то прошуршала. — Анжелика даже не сопротивлялась, хотя даже в сценарии такой откровенной пошлятины нет!

— Ага, и ей, по-видимому, понравилось, — парень засмеялся.

— А ведь у нее муж есть. Такой симпатичный, влиятельный, богатый. Хотя понятно, что перед Кириллом трудно устоять, но она замужем и все об этом знают!

— А ты откуда знаешь про мужа?

— Как откуда? — девушка на пару секунд замешкалась. — Так я в журнале видела их фотографию. Он у нее адвокат. Нет, ну если тебе так хочется с ним переспать, так сделай ты это где-нибудь в отеле, но не на съемочной площадке же! Правильно ведь?

— Конечно.

— Представляю, что будет, если ее муж узнает такие подробности.

— Да брось ты, никто не узнает! Зачем кому-то рассказывать обо всем ее мужу? Ну подумаешь, он ее всю обслюнявил, так она ж как стонала, слышала? Кино!

— Это-то, верно, он может и не узнает, но мы то все знаем! Они только что всем наглядно продемонстрировали, что между ними что-то есть!

— Без сомнений!..

Анжелика не в силах больше выслушивать подобные вещи зашла в свою гримерную и села на диван. Ее всю трясло. В душе разразились настоящие терзания. Она не могла поверить в то, что допустила этого, и она меньше всего на свете хотела, чтобы о ней так думали коллеги. Это как же теперь им в глаза то смотреть?! Что они все о ней будут думать?

— Стыд-то, какой! — проговорила Анжелика и закрыла лицо руками.

Альберт заметил, что Анжелика расстроена. Он также заметил, что и Кирилл взволнован. И он уж точно понимал, что происходит — этих двоих с неимоверной силой тянет друг к другу и между ними явно что-то есть. Ну, или будет, он в этом уверен!

— Кирилл! — Альберт кивнул, намекая подойти к нему. — На твоем месте, — начал он, когда Кирилл устало сел на соседний стул, — я бы подошел к ней. Успокоил ее, она же женщина! А все женщины чересчур эмоциональны!

— Если я к ней сейчас сунусь, она меня убьет, — серьезно проговорил Кирилл и взял из рук Саши стаканчик кофе. — Спасибо, парень.

— Тогда подожди пять минут!

— А я что, по-твоему, делаю? Черт, да я просто не смог устоять перед ней! Ты, тоже, кстати, хорош! Как режиссер мог бы остановить меня! Сценарий, не знаешь что ли?!

— Подожди, — Альберт рассмеялся и помахал пальцем перед лицом Кирилла. — Меня виноватым сделать у тебя не получится! Даже не думай! Да и вообще, я был заворожен вашей игрой.

Альберт хохотнул, а Кирилл сказал:

— Она сводит меня с ума.

Альберт покосился на него с небольшим удивлением. Пару раз, цокнув, произнес:

— Надо же! Я слышал от тебя миллион раз, что ты не можешь без той или иной женщины, только потому, что она хороша в постели, но клянусь, никогда прежде я не слышал, что женщина способна свести тебя с ума еще до того, как ты с ней покувыркался.

— В том-то и дело, — вздохнул Кирилл. — Анжелика как заноса застряла в моем сердце и с каждым днем она, по-видимому, продвигается все дальше — к самому центру!

— Ну и дела!

Дверь была не заперта, Кирилл нажал на ручку и открыл ее.

— Уходи, — потребовала Анжелика, зная, что это он.

Она сидела спиной к нему на стуле, курила, и ее плечи слегка подрагивали.

— Я…

— Я не хочу ничего слушать! Уходи! — крикнула она и посмотрела на него так, что он обмер. Его сердце тут же бухнуло куда-то вниз, заныло, разливая боль по всему телу.

— Выслушай, Анжелика. То, что произошло…

— Нет! Ты что не понимаешь? — она вновь сорвалась на крик. В ее глазах стояли слезы. — Еще вчера ты говорил, что никогда не причинишь мне боль, и знаешь что? Я почти поверила! Но ты оказался таким же подонком, как и все! Ты это специально сделал? Тебе захотелось выставить меня посмешищем? Теперь все обсуждают это!

— Нет, Лик, все не так!

— Что нет?! Я не хочу ничего слышать, ты противен мне!

Она ожидала услышать его возражения, но вместо этого услышала хлопок двери. Повернувшись вновь и увидев закрытую дверь, Анжелика дала волю чувствам и разрыдалась. Ее переполняли противоречивые чувства. Она ненавидела себя, его — за то, что случилось, но было поздно что-то менять. А ведь она в глубине души знала, что это произойдет. Она видела, как он разрывается, как он страдает, как его переполняет желанием лишь легкое прикосновение ее руки, чувствовала, как он теряет над собой контроль, когда они сливаются в поцелуе и не удивительно, что он не воспользовался моментом, но это так унизительно! Своими действиями он буквально втоптал ее в грязь!

Она затянулась, мотнула головой, пытаясь разогнать мысли. Но на смену пришла мысль о муже, и душа вновь наполнилась болью. Что теперь будет? Как она посмотрит ему в глаза?

Конечно, это не измена, но от этого не легче. Мысль о том, что прикосновение Кирилла к ее телу заставили ее трепетать от удовольствия, была невыносима!

— Господи, что это? — спросила Анжелика и закрыла рукой влажные от слез глаза. — Что я делаю?!

В дверь снова тихо постучали.

Она промокнула полотенцем глаза, посмотрела на себя в зеркало: лицо бледное, глаза покраснели и слегка припухли. Дверь распахнулась, и в зеркале отразился Альберт.

— Что? — Анжелика затушила сигарету, поморщилась от неприятно привкуса никотина во рту, повернулась и выдавила из себя улыбку.

Он подошел и сел рядом на пластмассовый стул.

— Я отменил съемки. Продолжим завтра.

Анжелика благодарно кивнула головой, вытерла платком нос.

— Я просмотрел только что отснятые кадры. В общем, там все нормально, ничего такого не видно. Все вышло естественно и совсем не пошло, я бы даже сказал красиво.

— Чего не видно? — с вызовом спросила она.

— Того, что вы сыграли не по сценарию, — Альберт оставался невозмутимым. — Сцена получилась хорошо, и я думаю, повторно снимать мы ее не будем. Ты как считаешь?

Анжелика молчала.

— Я не думаю, что ты готова к этому. Так что, можем оставить все как есть. По крайней мере, пока.

— Решай сам, — выдохнула она. — Я хочу домой.

— Конечно, конечно. Машина внизу стоит. Завтра, как обычно к восьми. Если что-то будет не так, позвони.

— Хорошо.

Альберт поднялся, поцеловал Лику в щеку и вышел.

По взглядам Саши и Кости, Анжелика поняла, что они в курсе. Те, как только она зашла в дом, отвели взгляд. Анжелика прошла в свою комнату, переоделась, приняла душ.

И в душе, стоя под струями теплой воды, она вновь расплакалась. Казалось, что она до сих пор ощущает его сначала нежные, а потом немного грубые прикосновения, ощущает его горячий рот на своей груди, слышит стон, вырывающийся из его горла.

Переодевшись в халат, Анжелика легла на кровать, закрыла глаза. Подумала о том, что с утра ничего не ела, но аппетита не было, хотелось только плакать и еще, она желала знать, где Кирилл. То, что в доме его нет, она была уверена.

Позже, она все же решила присоединиться к ребятам, которые сели ужинать. Сидя за столом, зачем-то поинтересовалась, где Баринов.

— Я ему звонил, час назад, он сказал, что решил выпить. Разговаривать со мной не стал, трубку бросил.

— Альберту это не понравится, — заметила Регина. — У вас завтра с утра съемки.

— Да, — кивнула Анжелика и отодвинула от себя тарелку, есть не хотелось. — Ладно, я спать, спокойной ночи.

— Рано же еще! — Костя указал на часы, было начало девятого.

— Нормально, я устала сегодня.

— Ну ладно, приятных снов тогда.

— До завтра.

Спать не хотелось, да и вряд ли она сможет сегодня уснуть. Она знала, что когда Кирилл вернется в дом, первое что он сделает, это войдет к ней в комнату, чтобы поговорить.

А что говорить-то? Тут нечего и говорить, тем более объяснять и так все ясно. А то, что он сейчас страдает и мучается — она не сомневалась, и от этого ей было нисколько, не жаль его. И простить то, что он сделал — она не могла. Анжелика повернулась на бок, поджала ноги, уткнулась лицом в подушку. Было скверно, ужасно и тошно. Так, думая о нем, она и провалилась в сон.

Из цепких лап Морфея ее вырвал стук в дверь. Лика поднялась, посмотрела на часы — полночь. Нерешительный стук повторился. Она запахнула халат и открыла дверь.

Их взгляды тут же встретились. Ее — смущенный и растерянный, еще не сменившийся на ярость и злобу, и его — молящий о прощении и потерянный.

— Не гони меня… — выдохнул он, и Анжелика почувствовала дурманящий запах его тела.

Она отступила назад, он перешагнул порог и закрыл за собой дверь, прищемив цветок, который держал за спиной. Оторванные белые лепестки медленно спланировали на пол.

— …Я… — он вздохнул, опустил глаза в пол, снова посмотрел на нее. — Я скучал.

Анжелика хмыкнула, скрестила на груди руки.

— Это тебе.

Три розы. Чуть раскрывшиеся белоснежные бутоны в обрамлении пышной зеленой листвы смотрятся волшебно и невинно. У одной из них оборваны и беспощадно помяты лепестки. Она вбивается от своих приличных соседок и смотрится порочно и жалко. Точно так же наверное, как и сама Анжелика. Точно такое же чувство в ее душе.

— Испортил, — сощурился он, закусывая губы.

— Ты прищемил ее дверью.

Кирилл растеряно кивнул.

— Зачем ты пришел? — голос тихий с едва уловимой хрипотцой и дрожью. Лика обхватила себя руками. Стало вдруг зябко.

— …Я хотел сказать, что я переступил эту грань на сьемках, и мне нет прощения. Взрослый ведь парень, а так опрометчиво и безрассудно. Но я просто не смог удержаться. — Кирилл судорожно набрал воздух в легкие, выдохнул.

— Что значит — просто не смог удержаться? — Ее шепот тихий. Он хмурится, вслушиваясь, и смотрит, не отводя взгляда от ее сочных и привлекательных губ. — Это так глупо звучит. И ты так легко об этом говоришь? Нам надо просто забыть это и работать дальше.

Анжелика посмотрела ему в глаза, вдруг остро ощутив чувство вины.

Получается, она во всем решила обвинить его, хотя сама поступила не лучше.

Кто ей не давал остановить его?

Она могла возмутиться, если на то пошло? Но ведь промолчала…

Кирилл, видя огонек сомнения в ее глазах, на несколько секунд закрыл глаза рукой, опустил голову, как будто вспоминая то, что произошло, и дрожащим голосом продолжил:

— Я прикоснулся, ты была такая горячая, доступная у меня просто мозги отключились. Я не смог остановить себя, желание ощутить вкус твоего тела превысило все здравые доводы!

— Ладно, — Анжелика выдохнула. — Ты сейчас пьян, а разговор этот не имеет смысла.

— Я не пьян! — возразил Кирилл и сделал шаг навстречу. Анжелика отступила. — Я выпил один коктейль — да, но ведь легче не стало. Как-то гадко на душе. Я прошу лишь, чтобы ты меня простила.

— Прощен, если тебе так будет легче. Я не виню тебя, по правде сказать, я знала, что это произойдет, я даже была уверена в этом, я чувствовала, но не остановила тебя, — Анжелика усмехнулась. — Мы просто попробуем это забыть и жить дальше. Все перемешалось, мы слишком вжились в наши роли, и уже не можем отличить реальность от игры. Но пройдет время, и все встанет на свои места. Главное, чтобы мы не совершили больше ничего, что действительно все разрушит.

— Разрушит что? — тихо спросил он. — Мы уже все, что можно было, разрушили, неужели ты еще не поняла этого? Наша взаимная симпатия перерастает с каждым днем во что-то большее, а желание…

— Нет еще, — отчаянно прошептала она, разглядывая в свете луны его красивое лицо. Он смотрел на нее, в его взгляде вновь читалось раскаянье.

Они замолчали. В комнате было темно, лишь отблески лунного света играли на стенах, на их лицах. И вновь одно на двоих дыхание заполнило пространство, и Анжелика почувствовала, как тело бросает в жар.

— Разве ты думаешь о нем больше чем обо мне? Все, что было до нашей встречи не кажется тебе игрой и блефом?

Лика мотнула головой.

— Ты разбудила во мне что-то новое и дико приятное. Близкое. Словно я давно тебя знал и считал своей. Я ни о ком не думал и не вспоминал со дня нашей первой встречи.

Она усмехнулась. Не веря его словам. И все же то, что он сказал, проникло под кожу, впиталось с его голосом в самое ее нутро и разлилось там спасительным жаром.

Кирилл молча протянул руку и дотронулся ее лица. Она не отшатнулась, не отступила.

От одного только прикосновения к ней стало тепло и приятно. А его израненной душе так не хватало тепла. Ее тепла. То, что он сейчас чувствовал, он даже не мог описать словами, не мог толком разъяснить себе. Из его груди рвался крик, вопль и ее слова, что между ними нет взаимного огня, сделали на сердце еще одну рану. Да, она была права, все перемешалось. Анжелика стояла здесь, перед ним, и он был уверен, что не будет ее, не будет и его.

— Не надо, — с жаром выдохнула она, убирая его руку. Возбуждение заполняло каждую ее клеточку, наливалось в ее тело, словно в священный сосуд.

Он крепко сжал ее ладонь, взял вторую. Их пальцы сплелись.

— Я обещаю, я больше не притронусь к тебе, к твоему телу. — Произносить эти слова было больно, еще больнее было видеть, как она кивает головой. — Я сохраню эту грань между нами, если ты этого хочешь.

— Хорошо, — она кивнула, почувствовав, как слезы катятся по щекам. Не желая, чтобы он видел их, она прижалась к его телу, уткнулась носом в его грудь. Но он понял, что она плачет, и был рад, что она обняла его.

Она обвила руками его спину и тут же почувствовала, как он напряжен. Он вопреки ее ожиданиям, стоял, не двигаясь, засунув руки в карманы.

— Мне страшно, Кирилл!

— Лика…

— Ничего не говори! Ты прав. Я забыла обо всем на свете, кроме тебя. И в отличие от тебя, со мной это действительно впервые. Я боюсь нашей близости больше всего на свете, но ты решил сегодня все за нас двоих. Конечно, можно считать, что ничего и не было, но я чувствовала тебя, чувствовала твои обжигающие поцелуи на своем теле и мне стыдно за это! Во мне отчаянно борются ненависть, отвращение и нежность, огромная симпатия к тебе и жажда прочувствовать тебя до конца.

Кирилл внимательно, не дыша, слушал ее, боясь пропустить хоть одно слово, и не верил. Боялся поверить в последние ее слова.

Как не хотела она этого делать, но ее тело само словно на магнит вновь прильнуло к нему. К сильному горячему упругому телу. И тот час она почувствовала, как растет в нем желание и вот уже его упругая плоть упирается в нее. От этого прикосновения их тел голова закружилась, дыхание сбилось.

Анжелика отпрянула, чувствуя, как сладостно ноет ее тело, как желание охватывает ее и вот-вот она бросится в омут с головой. И тогда точно назад дороги не будет и прощения ей уже не найти.

Она подошла к окну, распахнула его, вдохнула холодный морской воздух. Он последовал ее примеру. Раненая роза легла на подоконник, туда же переместилась со столика пепельница. Он подкурил.

— Окурок в окно не бросай, Альберт ругается, — прошептала Анжелика.

Кирилл кивнул.

Но курить не хотелось, и он вскоре затушил сигарету. Он стоял напротив, его лицо хорошо освещал лунный свет. Красивые глаза смотрели на нее, и были такие глубокие, такие не изученные, такие тайные.

— Так вот где омут, — прошептала она. — Твои глаза — в них можно утонуть.

От этих ее слов выражение его глаз сменилось и стало пугающим. Таким же взглядом он смотрел на нее сегодня утром. Порочное желание.

Она вновь прильнула к нему.

Кирилл издал стон, как будто она затронула его оголенным проводом, как будто прикоснулась к ране. Он легонько коснулся губами ее головы..

— Ты говорил — не тронешь, — напомнила мягко она и, подняв голову, посмотрела ему в глаза. — Поцелуи не считаются?

— А ты как думаешь?

Она облизнула губы, безумно желая, чтобы он впился в ее рот, чтобы прикоснулся губами к ее губам, мысль о муже уже не пугала ее, она безумно хотела верить, что Кирилл другой. Но он не двигался, не решался сделать шаг, боялся и не хотел нарушить невидимую, но еще ощутимую грань.

— Если я сделаю это, — наконец произнес он охрипшим голосом, — то уже не остановлюсь. И никакие слова уже не помогут, ты будешь моей.

Вместо ответа она, задохнувшись собственным сбившимся дыханием, прижалась губами к его губам.

Они не закрывали глаз, не размыкали губ, а страстно целовались, словно торопясь, будто боясь, что кто-то заберет это мгновение у них. Когда Анжелика застонала, он вытащил из карманов руки и почти сгреб ее в охапку, но вовремя остановился. Его ладони сжались в кулаки, так и оставшись в сантиметре от ее тела.

— Перестань, — первый опомнился он. — Так только хуже. Давай оставим поцелуи для съемок. У нас еще много их впереди.

— Да, — кивнула она и опустила голову.

Но разум уже затуманился, и ее рука метнулась к его бедрам, несколько секунд и ее ладонь коснулась его плоти.

— Зачем? — прошептал он.

Она замерла на мгновение.

— Ты ведь трогал меня сегодня, ты хотел. И я хочу, хочу трогать тебя, твое тело, — по щеке скатилась слеза, Анжелика знала, что сама делает этот шаг, разрушает свой невидимый замок.

Она знала, что он на пределе, что его возбуждение достигло своего апогея, как впрочем, и ее. И вот он гладит ее плечи, шею, и делает над собой усилие, чтобы его рука не скользнула ниже.

— Делай что хочешь! Я не пожалею.

— Ты уверена? — спросил он, задыхаясь, немного повысив голос. Ему нужен был ответ, ее честный ответ и пока она не скажет это решительно, он не шелохнется.

— Да. — Голос ее звучал тихо и, как показалось ему, не уверенно.

Он с силой прижал ее к себе, и Анжелика от неожиданности выдохнула, почувствовав упругость его тела.

Она замерла, задрожала. Отступила на шаг назад. Звенящую тишину нарушил звон телефона. Смска от Игоря. Больше ей некому писать.

— Извини, — выдохнула, мотнув головой и отступая еще на шаг.

— Не смей больше этого делать. — Прошептал он, поправляя джинсы. — Я обещаю — свое слово сдержу. И ты держись от меня подальше!

Он развернулся и быстро направился к двери.

Она не видела, как он вышел, на глаза вдруг навернулись слезы.

Всю ночь Анжелика не сомкнула глаз. Она совсем запуталась, разные мысли одолевали ее. Чтобы как-то отвлечься, она включила торшер, достала из стола рукопись и начала писать:

«…Очередной раскат грома заставил вздрогнуть и испуганно зажмуриться. Я, по-моему, даже вскрикнула, а мама и дядя — наш друг семьи — лишь засмеялись.

— Что, Анжелика, страшно? — спросил он и легонько коснулся моей руки.

— Немного, — я руку не убрала, хоть мне и не очень нравились его слишком частые прикосновения.

Мать поставила на стол свечи в подсвечниках, чиркнула спичкой, и кухню наполнил мерцающий свет. На стенах заплясали тени, стало светлей, но не спокойней. Что-то тревожило, ныло в груди и от этого становилось еще хуже. Тоскливо и одиноко.

— Ты чай-то будешь? — мама уже тянулась к чайнику.

— Да, — я высвободила руку, посмотрела в окно. По нему текли ручейки дождя, крупные капли неистово бились о стекло, а на небе то и дело сверкали кривые полоски Анжелика. Молния.

— Как прошел твой день, Анжелика?

Его голос знаком до боли, заучен еще с детства, но сейчас он звучит иначе. Тихо, странно…

— Нормально, — отвечаю я, смотрю на него.

Очередная вспышка за окном озаряет его лицо — он мамин ровесник, но выглядит, пожалуй, моложе. Ухоженный, модный, всегда приятно пахнет.

— Хорошо, — он кивает головой и снова тянется ко мне.

Я отклоняюсь, но его лицо уже рядом, так близко, что я чувствую его дыхание.

— У меня для тебя подарок, — шепчет он на ухо, и я вздрагиваю.

Смотрю на маму — радуется. Она всегда рада, когда он приходит к нам в дом.

— Пойдем, покажу? — он предлагает настойчиво и с надеждой, и отказаться неудобно. И мама тут же кивает — иди, мол, иди.

Я встаю и иду вслед за ним по темному коридору — свечи и мама остались на кухне. Сердце тревожно сжимается. Никогда не любила грозу. А подарки — приятно. Он всегда дарит дорогие красивые вещи, нам с мамой такие не по карману. После смерти отца нам приходится туго.

…Мы заходим в мою спальню. Там царит полумрак, пахнет моими новыми духами, тоже подарок дяди Игоря. Он останавливается у окна и оборачивается, но в его руках ничего нет. Может подарок на тумбочке у кровати?..

Я смотрю в ту сторону — ничего нового.

— А где? — спрашиваю я и не узнаю собственный голос…».

Анжелика отложила листок, подумала о муже. Едва ощутимое чувство вины и тревоги забилось в душе, но это чувство уже было не такое сильное как прежде. И, кажется, она его никогда по-настоящему не любила. Теперь она в этом точно уверена.