Глава 7

Занимая за ужином свое место у стола, Тэра приветливо улыбнулась Меррику Расселу в надежде, что это улучшит его расположение духа. По обыкновению, он никак не отреагировал. То ли Рассел просто не имел представления об элементарной вежливости, то ли был хронически зол на весь свет. Он почти никогда не улыбался и чаще всего пребывал в угрюмом настроении, разве что бурчал что-то в знак приветствия. Тэра пришла к выводу, что Меррик настолько невзлюбил ее отца, что эта неприязнь распространилась и на нее. Впрочем, была и другая возможность: хозяин ранчо не любил гостей, которых сам не приглашал.

В этот вечер все было, как обычно: Джулия весело щебетала, ее отец с надутым видом поглощал пищу. Поэтому когда он вдруг взревел: «Дьявольщина!» — и выскочил из-за стола, как чертик из табакерки, Тэра едва не опрокинула тарелку от неожиданности. Меррик бросился к окну, и она взглядом проследила за ним. Ахнув, девушка прижала ладонь ко рту и медленно поднялась. По невысокому отрогу скалы совсем рядом с особняком во весь опор мчался Ночной Всадник. Полы его белого одеяния трепетали, как крылья, стук копыт эхом разносится по окрестностям.

Очевидно, до сих пор он ни разу не показывался так близко, потому что его появление вызвало на ранчо настоящий переполох. В лошадей словно вселился дьявол, они метались по загону, грозя разнести ограду, и дико ржали. Вулкан, угольно-черный и чем-то похожий на исчадие ада. несколько раз поднялся на дыбы и неожиданно одним отчаянным прыжком перемахнул ограждение.

— Уйдет! Уйдет, черт меня побери! — завопил Меррик, мечась по помещению и опрокидывая стулья. — В такой темноте он сломает ногу!

Стоун к тому времени уже успел вернуться из своей загадочной поездки и за секунду до суматохи как раз проезжал на своей лошади по двору, направляясь к дому, который занимал на ранчо. Меррик все еще кричал, когда Прескотт бросился в погоню за призовым жеребцом и исчез в темноте. Невозможно было не восхищаться тем, как превосходно он ездит верхом. Если кто и мог остановить слепой бег обезумевшего Вулкана, то только Стоун Прескотт. За прошедшие дни Тэра успела познакомиться и поговорить с ранчеро и выяснила, что все они преклоняются перед его способностями. Более того, они выказывали ему чуть ли не больше уважения, чем хозяину, что Тэра находила чрезмерным.

Ощутив прикосновение к плечу, Тэра сильно вздрогнула, но это оказалась всего лишь Джулия. Меррика в столовой уже не было.

— У тебя такой вид, как будто ты и в самом деле увидела привидение, — удивленно сказала Джулия, мягко принудив Тэру опуститься на стул.

— А что же это тогда было? — уклончиво спросила девушка.

— Ну, я не знаю! — сердито развела руками Джулия. — Что бы это ни было, оно является снова и снова, и результаты, как видишь, налицо. Лошади пугаются, люди требуют расчет. Папа уверен, что это возмутительное создание — дух его умершего брата. Верной вернулся с того света, не желая расстаться со своей долей имущества. Не знаю, правда, что он будет делать с этой долей, разве что возьмет с собой в иной мир. Мы уже потеряли немало скота, а кое-что из вещей исчезает и снова появляется уже в другом месте. Нелепица какая-то!

— Кое-что из вещей? Какие именно? — с интересом осведомилась Тэра, на которую болтовня подруги подействовала отрезвляюще.

Джулия небрежно махнула рукой на большой дагерротип братьев Рассел, стоящий на каминной полке.

— Однажды ночью в доме послышался отчетливый скрип половиц — казалось, кто-то тяжелый ходит по ним. Это были не папины шаги. Спустившись в столовую, я не обнаружила портрета, а спустя два дня он снова появился, но на этот раз в центре стола. А позже произошла история и того загадочнее. Папин револьвер…

В этот момент в столовую вошел мрачный, как грозовая туча, Меррик, и девушка умолкла. Тэра не решилась продолжать расспросы. Несмотря на легкий тон Джулии, у нее вдруг возникло ощущение, что она временно поселилась в доме с привидениями. Неудивительно, что хозяин больше похож на человека, подтачиваемого тяжелой болезнью, чем на счастливого обладателя самых плодородных пастбищ в округе. Должно быть, он боялся однажды ночью проснуться от того, что его кровать вылетает из окна, подброшенная толчком сверхчеловеческой силы. Это не могло не вызвать в памяти девушки ее собственную комнату, где окна по ночам открывались сами собой и цветы вырастали прямо на подушках и покрывале.

— Мне кажется… мне кажется, что призрак Пало-Дуро навещал меня однажды ночью, — нерешительно заговорила она, но осеклась, когда мрачный взгляд Меррика так и впился в нее.

— Точнее! — потребовал хозяин ранчо.

Тэре стало очень неуютно под этим сверлящим взглядом, который как будто старался проникнуть в самые отдаленные уголки ее памяти. Она пожалела, что затеяла этот разговор, но ничего не оставалось, как продолжать.

— Так случилось, что еще до прибытия в Кларендон я впервые услышала о призраке Пало-Дуро. — Она опустила взгляд на тарелку и начала с преувеличенным усердием отрезать кусочек бифштекса, чтобы собраться с мыслями. — Потом мне приснился сон о нем… но я не придала этому никакого значения, списав на слишком живое воображение. Ведь такое случается, не правда ли? Людям свойственно жаждать из ряда вон выходящих приключений, и они часто принимают желаемое за действительное. За две недели, проведенные с отцом, я не раз слышала от горожан упоминание о призраке, о звуках и отблесках света в темноте, но считала и считаю это явлениями природы, которые требуют научного подхода.

— Вот как? — хмыкнул Меррик и откинулся на стуле. — Наука! С ней чересчур носятся! Скажите-ка это ковбоям, которые обмочили со страха штаны, когда Ночной Всадник предстал перед ними лицом к лицу. Правда, все они тут же унесли с ранчо ноги, жалкие трусы, но вы можете перекинуться словечком с нашим поваром Берном Диксоном. Он клянется жизнью своей матери, что видел призрак. Поначалу я тоже говорил: наука да наука, а вот Берн сразу поверил, что мой мертвый брат собственной персоной кругами бродит вокруг ранчо, желая вернуть свою долю имущества.

У Тэры пропал аппетит. Разговор нервировал ее, а тут еще Меррик, не желая уняться, принялся расписывать случаи буйства скота, когда ему приходилось прилагать усилия, успокаивая обезумевших животных. Пастухи утверждали, что причиной тому были видения и странные звуки, буквально сводившие скот с ума.

Нервы Тэры были так напряжены, что она подпрыгнула на стуле и схватилась за сердце, когда за окном раздался голос. Стоун Прескотт вернулся. Взяв себя в руки, девушка последовала за Расселами наружу и увидела его верхом на взмыленном жеребце.

— Ничего страшного, просто порез на правой задней бабке, — объяснил Стоун. — Я займусь этим.

— Вот подходящий случай, — прошептала Джулия, толкнув Тэру в бок. — Предложи свою помощь.

«Разумеется, милочка! — язвительно подумала Тэра. — Ради тебя я вошла бы даже в волчье логово или бросилась в реку, полную крокодилов!» Она все еще была по горло сыта случаем с Кэлом Джонсоном, однако не нашла в себе сил вступать в пререкания и неохотно последовала за Стоуном на конюшню. Когда она приблизилась, двигаясь так медленно, словно на ногах у нее висели гири, тот уже начал промывать рану. Было странно видеть горячее животное терпеливо сносящим прикосновения, причинявшие боль. Наконец Стоун поднялся и принялся оглаживать жеребца по крутой шее. Тот тихонько пофыркивал и косил огненным глазом.

Шорох шелковых юбок за спиной едва не заставил Стоуна шарахнуться от неожиданности. Он оглянулся, уверенный, что увидят Джулию Рассел. При виде Тэры глаза его на мгновение широко раскрылись, но он сумел справиться с удивлением раньше, чем девушка это заметила.

— А мне уж стало казаться, что дорожка между нами заросла навеки, — произнес он негромко, тем же тоном, каким успокаивал Вулкана. — Зачем пожаловала? Хочешь немного проехаться верхом на самой кроткой лошадке? Или сегодня ты хлопнешься в обморок от одного вида верховой лошади? Лучше уж мне знать заранее, чтобы снова не оказаться в дураках.

Тэра смутилась, но назад дороги не было.

— Я пришла попросить прощения за обман, — кротко повинилась она. — Я прошла курс обучения верховой езде и на экзамене получила самую высокую оценку.

— Я так и понял, — бросил он небрежно, с явным оттенком сарказма, и снова склонился, накладывая какую-то мазь.

— Еще я хочу извиниться за то, что слишком далеко зашла в своем возмущении и заставила тебя пешком возвращаться на ранчо.

— Ладно, чего уж там…

Тон Стоуна был рассеянным, так как в этот момент он старательно бинтовал ноту лошади. При этом он продолжал свои уговоры. Животное всхрапывало, по спине у него пробегала дрожь, но оно не пыталось высвободиться.

— Чтобы мир был восстановлен окончательно, почему бы нам не начать уроки танцев? — неожиданно сказал Прескотт. — Мы не на равных, и мне это не по душе. Ты ездишь верхом не хуже моего, а выведи меня в круг, я отдавлю ноги и своей даме, и окружающим. Не очень-то гладко у нас все пошло поначалу, пора бы исправить дело.

Тэра спросила себя, каким образом Стоун Прескотт намерен исправлять дело. Держаться от нее на почтительном расстоянии? Как вести себя с этим человеком, чтобы не терять голову и при этом не поддаваться на провокации, невыносимые для вспыльчивой ирландской крови, изрядная доза которой текла в ее жилах?

— Я хотела кое о чем спросить, — начала Тэра в надежде сразу перевести беседу в безопасное русло. — Ты видел Ночного Всадника издали или вблизи?

Стоун ответил не сразу. Для начала он выпрямился во весь свой немалый рост, тщательно вытер руки ветошью и развязал веревку на шее жеребца. Потом неспешно подошел к девушке и подверг долгому смущающему осмотру ее вечерний туалет из розового атласа, выгодно подчеркивающего фигуру. Тэра невольно напряглась всем телом и даже приподнялась на цыпочки, стараясь не краснеть. Что и говорить, этот человек умел раздеть взглядом!

В неверном свете, в своем мерцающем платье и с невесомой короной светлых волос Тэра казалась потусторонним видением больше, чем Ночной Всадник, которого ей вздумалось обсуждать. Однако будила она вполне земные желания. Стоун позволил своим мыслям, далеким от благопристойности, некоторое время свободно странствовать, потом неохотно вернулся к действительности.

— И так, и эдак, — запоздало ответил он и взялся за распахнутую дверцу стойла, словно не доверял руке и боялся оставить ее свободной. — А почему тебя это так интересует? Может, Ночной Всадник уже представился тебе? Или все дело в болтовне хозяина? Я бы сказал, он чересчур любит хвастаться тем, что у него есть личный призрак.

Тэре не понравился его насмешливый тон.

— Я спрашиваю потому, что сегодня во время ужина этот призрак доставил всем немало хлопот.

— И будет доставлять, ты уж мне поверь. Если останешься здесь надолго, то и у тебя могут появиться заботы, — заметил Стоун, поправляя выбившуюся белокурую прядь.

Уже не в первый раз мягкость этого жеста поразила Тэру. Порой Стоун бывал почти нежен с ней, и начинало казаться, что в глубине души он не так уж груб. Кто знает, подумала девушка, не результат ли это ее попыток приручить ковбоя. В таком случае он вовсе не так безнадежен, как ей показалось поначалу. Урок танцев? Пожалуйста! Раз уж Джулии взбрело в голову выбрать объездчика в кавалеры, пусть каждый получит желаемое.

Между тем Стоун сделал еще один широкий шаг и подошел к ней вплотную. Тэра окаменела, не зная, чего ожидать.

На лице у девушки отразилась вся гамма испытываемых ею чувств вместе с неудовольствием, и Стоун отодвинулся, обходя ее. При этом у него вырвался приглушенный смешок. Малышка брезгует, подумал он. Конечно, он весь пропах потом, сеном и лошадьми, а одеколоном не пользовался никогда в жизни. Далеко ему до сент-луисских джентльменов.

— Составишь мне компанию? — спросил он, беря Тэру за руку. — Хочу заглянуть на кухню, к нашей старушке кухарке, может, от ужина осталась пара краюх свежего хлеба. Из-за этой истории с Вулканом у меня полдня ни крошки во рту не было.

Идти с ним рука об руку было очень естественно. Можно легко представить в эту минуту рядом Джозефа Рутер-форда, но никак не Стоуна Прескотта. Привычка держаться за руки из области романтических, тонких чувств, едва ли доступных техасскому ковбою. Поскольку до сих пор Стоун не выказывал склонности к платоническим отношениям, возникали подозрения, что это какая-то новая тактика обольщения.

— И где тебя вечно черти носят, Стоун Прескотт? — заворчал повар, который в это время занимался уборкой на кухне. — Не видишь, что ли. я занят? Вот вытолкаю тебя отсюда в твою широкую спину, тогда в другой раз смирненько будешь ужинать вместе со всеми. Ишь, завел привычку полуночничать! Найди себе дурочку, которая согласится кормить тебя по первому требованию, — и женись на ней.

— Ладно-ладно, не ворчи. — благодушно откликнулся Стоун и сверкнул белозубой улыбкой. — Пришлось снова гоняться за призраком, так что было не до еды. И потом, я не один, со мной дама — Тэра Уинслоу. Хочешь верь, а хочешь нет. но только молва о твоей стряпне докатилась до самого Сент-Луиса. Эта молодая леди нарочно приехала за столько миль, чтобы ты ее попотчевал.

Светлые глаза повара некоторое время изучали Тэру, потом он покачал кудрявой головой и довольно ухмыльнулся.

— Ты, пожалуй, наплетешь с три короба, Стоун Прескотт. Язык у тебя без костей. Мэм, рад познакомиться. Ты уверен, что гонялся сегодня именно за призраком, Стоун?

— Хорошо воспитанные леди не позволяют за собой гоняться, — заверил Стоун и подмигнул девушке, — так что не болтай лишнего, Берн. На что это ты намекаешь? Что мы бегали друг за другом по пастбищу и, может, даже — упаси Бог! — случайно падали в траву? Мисс Уинслоу скора на руку, вот возьмет сковороду да и хватит тебя по башке за такие намеки.

Тэра покраснела и снова отчаянно разозлилась на него. Повар следил за ней, продолжая весело ухмыляться. Это был человек уже немолодой и такой толстый, будто сам и съедал большую часть того, что ежедневно готовил.

— Рада познакомиться, мистер Диксон! — спохватилась она.

— Должно быть, мисс, у вас не голова на плечах, а горшок, раз вы водите дружбу с таким плутом, как Стоун, — прямо заявил повар. — Не похоже, чтоб вы были из тех, кому море по колено.

В душе Тэра пылко с ним согласилась, но не могла же она выболтать истинную причину, по которой связалась с объездчиком!

— Да уж, дала я маху, мистер Диксон! — отшутилась она.

— Я все слышал, — сказал Стоун, который покинул их на время, чтобы умыться, и теперь снова появился из боковой пристройки. — Могла бы сказать, что тебя сразили насмерть мои безупречные манеры. Тебе бы это ничего не стоило, а мне сердце согрело.

Повар, хихикая, достал из корзинки несколько ломтей хлеба и громадный бифштекс, видимо, изначально предназначенный для объездчика, и бухнул все это на тарелку. Тэре с трудом удалось перевести взгляд на содержимое тарелки. Влажные волосы Стоуна выглядели черными как вороново крыло, под расстегнутой рубашкой на темных завитках волос искрились капельки воды. У него были беспечный вид и такая белозубая улыбка, что сладкая дрожь прошла по спине девушки.

Искушение было слишком велико, чтобы долго удерживать взгляд на бифштексе и кусках хлеба. Тэра уставилась из-под ресниц, стараясь, чтобы это было не слишком явно. Рубашка Стоуна была расстегнута до самой талии, так что можно было видеть, что темная поросль покрывает его грудь целиком, а ниже сужается и в конце концов исчезает под поясом брюк. Запыленную кожаную броню он сбросил, и девушка впервые оценила, как сильны его ноги и бедра. Вот это мужчина! Тэра вдруг осознала, что смотрит уже во все глаза, что буквально раздевает Стоуна взглядом. И что самое ужасное, тот это заметил.

— Мисс Уинслоу, — тут же протянул он, улыбаясь еще шире. — разве вас не учили, что неприлично так откровенно разглядывать? Леди должна бросать взгляды искоса, и в них должна сквозить застенчивость.

Тэра покраснела до жжения в коже. Хорошо еще, что не был затронут вопрос, что именно сквозило в ее взгляде! Ведь в тот момент, как Стоун поймал его, она смотрела ему ниже пояса. Похоже, у нее не все в порядке с головой. И это называется учить хорошим манерам! Скорее она наберется от него неописуемых замашек!

К. счастью, в это время вернулся повар с каким-то освежающим напитком и обратился к Тэре:

— .Может, и в самом деле отведаете моей стряпни? Правда, холодное мясо больше похоже на подметку…

— Я с удовольствием съем кусочек. — поспешно заверила Тэра и уселась рядом со Стоуном, стараясь смотреть только в тарелку.

— Вижу, у тебя появились зачатки хороших манер, — сказала она, пытаясь обратить все в шутку.

— Они и раньше были, только я их умело скрывал. В прерии редко попадаются гостиные, так что манеры вроде как ни к чему.


Для Тэры явилось приятным сюрпризом, что хлеб, испеченный Берном Диксоном, был пышным и таял во рту. Повар, как видно, решил сразить ее наповал своими кулинарными талантами, потому что жестом фокусника извлек откуда-то кусок пирога с начинкой. Поскольку за ужином в компании Расселов аппетит пропал у Тэры раньше, чем удалось насытиться, она решила отдать должное предложенным кушаньям. И не прогадала. «Похожий на подметку» бифштекс на деле был мягким и сочным.

Что касается Стоуна, тот ел так, словно голодал недели две. Когда с поздним ужином было покончено, оба рассыпались в благодарностях и покинули кухню.

— Бифштекс был неплох, — заметил Стоун голосом, похожим на мурлыканье сытого кота.

— Превосходен, — уточнила Тэра. — А повар не прочь пошутить. Почему ты в лицо не называешь его старушкой кухаркой?

— Чтобы он от злости не насыпал мне в тарелку крысиного яду, — хмыкнул Стоун и как бы в задумчивости повлек ее подальше от дома, за лошадиные загоны. — Все ранчеро называют Диксона так, потому что в прерии повара редки, чаще встречаются кухарки. А в лицо его так не называют потому, что он только с виду кроткий, как голубок, а при случае может свернуть шею своей мясистой рукой. Горяч, как одна моя знакомая мисс.

Тэра пропустила подначку мимо ушей, прекрасно зная: если поддастся на нее, дело кончится новой ссорой.

— Мне ваш повар очень понравился, — продолжала она светскую беседу. — Интересно, он всегда работал на Меррика Рассела или в один прекрасный день явился к воротам… как один мой знакомый ковбой?

— Диксон здесь столько, сколько существует ранчо. В ночь смерти Вернона он тоже был здесь, но видел ли что-нибудь, никто не знает, потому что он молчит об этом как рыба. Я бы назвал его краеугольным камнем «Даймонда».

— Я хочу знать, веришь ли ты сам в виновность мистера Рассела, — откровенно спросила Тэра.

В этот момент они как раз подходили к загону Вулкана с противоположной стороны, но девушка мало обращала внимания на окружающее, занятая одной мыслью: как бы вызвать собеседника на откровенность. Однако это был не тот человек, из которого легко выпытать сведения.

— Я думал, у нас сегодня трудный день. Танцы и все такое, — напомнил Стоун с одной из своих возмутительных усмешек.

— Насчет всего такого и речи быть не может, — отрезала Тэра со вздохом и присела в реверансе, — что касается танцев, я к вашим услугам, мистер Прескотт. Начнем немедленно. Для начала обсудим детали. Предпочитаете счет шагов или мне гудеть себе под нос мотив вальса?

— Если дело пойдет, музыка зазвучит в наших сердцах. — И Стоун томно закатил глаза.

В следующее мгновение он притиснул Тэру к себе недопустимо близко, причем другая рука легла ей на ягодицы. Стиснув зубы, девушка молча отстранилась и переместила руку на положенное место.

— Или все будет так, как это принято, или вообще никак! — заявила она со всей возможной твердостью. — В танце леди должна чувствовать себя непринужденно и легко, а это вряд ли получится под кузнечным прессом. Кроме того, вальс — это танец, а не возможность тереться о партнершу всем телом.

— Ты хочешь сказать, что джентльмены не пользуются вальсом для этой цели? Ну и ослы же они, ей-богу! — расхохотался Стоун. — Ну ладно, пусть все будет так, как принято. Обидно! Все по-твоему да по-твоему. А по-моему когда-нибудь будет?

— Что? Да все и так по-твоему!

— Если бы сейчас все было по-моему, мы бы занимались не уроком танцев, — ответствовал Стоун.

— В таком случае, мистер Прескотт. по-вашему не будет никогда! — отрезала Тэра и скованно подняла руку, чтобы опустить на широкое плечо и слегка упереться ею, тем самым сохраняя приличную дистанцию. — К делу! Основное движение вальса несложно.

— Не верится мне, что все так просто. — При этом он медленно, но верно сламывал сопротивление, пока Тэра снова не прижалась к нему вплотную. — Шаг у меня тяжелый, да и вообще я неуклюж…

— Стоун! — воскликнула она, упираясь ему в грудь обеими руками. .

Восстановив приличествующую танцу дистанцию (надо сказать, не без труда), девушка вернулась к объяснениям:

— Начнем… шаг вперед левой ногой… так, правильно… теперь очередь правой… неплохо… ой!

Пальцы сразу онемели под изрядным весом мужской ноги.

— Ах, какой же я неловкий!

С этими словами Стоун прижал Тэру к груди и принялся утешать, поглаживая по волосам. На этот раз объятие не имело ничего общего с позой танца. Тела словно вплавились друг в друга, и Тэра едва не задохнулась. Девушка забыла не только па вальса, но и всех танцев, которые знала в совершенстве.

— Стоун… Стоун, пожалуйста, отпусти меня!

Но глаза ее закрылись, ресницы затрепетали, губы дрогнули в бессознательной улыбке. Всем своим видом она, сама того не сознавая, поощряла мужчину. Тэра чувствовала, что не способна больше протестовать, даже если бы жизнь ее зависела от этого.

Она ждала обычного яростного напора, но это был просто поцелуй, осторожный и ласковый, на сей раз Стоун впервые решился по-настоящему распробовать вкус ее губ. Даже когда он находился в полной неподвижности, мышцы на его руках и груди слегка двигались. Это близкое присутствие огромной силы порождало желание покориться. Медленно-медленно двигались мужские руки по ее телу. Сзади над вырезом, где была уже только горячая кожа ее тела, пальцы чуть помедлили — и оказались под кромкой платья. Они проследовали через плечо, на грудь и наконец коснулись соска.

Тэра ахнула. От этого прикосновения ее как будто молния пронзила, заставила покрыться испариной. Она услышала странный низкий звук — мужской стон. Губы скользнули на шею, двигаясь вверх-вниз, вверх-вниз завораживающим, дурманящим прикосновением.

— Что ты делаешь! Не надо…

Но протест замер у нее в горле, когда платье поползло вниз сначала с одного плеча, потом с другого и наконец прохладный воздух ночи овеял обнаженную грудь. А дразнящие прикосновения ощущались все ниже. Боже, это было упоительно! Откуда взять силы, чтобы оттолкнуть его?

— Я хочу тебя, Тэра! — услышала она хриплый, едва узнаваемый голос. — Хочу так, как никогда никого не хотел!

Странно, но эти слова помогли очнуться и сбросить похожее на паутину наваждение. Тэра отшатнулась, судорожно натягивая платье. Сколько раз, скольким женщинам шептал он эту фразу? Ее тянуло к Стоуну физически, он это заметил и решил воспользоваться моментом. Что было ему в ней, кроме возможности удовлетворить вожделение и позже сделать зарубку в изголовье своей кровати…

— Нет, этому не бывать, — сдавленно произнесла она, отступая все дальше и дальше, пока не уперлась спиной в стену конюшни.

Стоун молча следовал за ней, огромный и угрожающий в ночной тьме.

— Прошу тебя! Довольно и того, что…

— Довольно с тебя, но не с меня, — перебил он резко, с пугающим блеском в глазах. — Поцелуи и ласки, как бы смелы они ни были, это всего лишь первый шаг! — Он уперся в стену ладонями с обеих сторон от Тэры, тем самым лишив ее возможности бежать. — Я хочу тебя всю, и ты бы мне это позволила, вот только надо сначала слезть со своего трона…

— Прескотт! Эй, ты где? — послышался оклик Берна Диксона с другой стороны загона.

— На этом чертовом ранчо ни минуты не выкроишь для себя лично! — проворчат Стоун и еще раз чертыхнулся, но руки убрал и поспешно сделал несколько шагов назад. — Эй, я здесь! Что, черт возьми, тебе от меня нужно?

— Мне-то ничего, а вот Лорен Маршалл что-то надумал. — Послышался смешок, и повар спросил тоном ниже: — Что, помешали в самый интересный момент.

Продолжая ворчать, Прескотт пошел прочь, не удостоив Тэру даже взглядом. Кое-как оправившись от потрясения и приведя в порядок платье, девушка бегом бросилась к дому.

То и дело оглядываясь, Теренс Уинслоу крался по крутой тропе к уединенной хижине Ночного Всадника. При этом он проклинал Стоуна, поскольку побаивался высоты, хотя и понимал, что это наилучшее место для встречи. Если появление призрака Пало-Дуро в Кларендоне сошло тому с рук один раз, это не означало, что так будет всегда.

Перед самой хижиной, лепившейся на выступе скалы, газетчик еще раз огляделся и только потом толкнул дверь. Стоун сидел, положив ноги на грубый стол.

— Вы опоздали, Теренс, — констатировал он. — Нельзя заставлять призрак ждать, это может разгневать дьявола, который ему покровительствует.

Уинслоу фыркнул из чистой вежливости, поскольку счел шутку неуместной, и присел на стул напротив. Он был настроен на деловую беседу и не собирался паясничать. Постоянное опасение за дочь сказывалось на нем.

— Ну, как дела в «Даймонде»? — жадно спросил он и подался вперед в ожидании ответа. — Ты, конечно, встречал Тэру? Ее тебе представили?

Стоун кивнул, и колпак, откинутый на плечи, колыхнулся при этом движении. Неспешно убрав ноги со стола, он тоже склонился поближе к гостю и положил подбородок на сплетенные пальцы. Белоснежный плащ совершенно скрадывал очертания его фигуры.

— Да, мы знакомы и видимся, по моему мнению, значительно чаще, чем следовало бы, — угрюмо ответил он. — Ваша дочь слишком любопытна, Теренс, и безрассудна до такой степени, что однажды ночью бросилась в погоню за Ночным Всадником.

— Да уж, она такая, — с невольной улыбкой откликнулся Уинслоу. — Еще девчонкой Тэра была способна докопаться до правды, если уж что-то задевало ее за живое. Это у нее в характере, да и сам я, честно сказать, поощрял эту черту. В привидения она не верит, так что не могу ничего посоветовать, чтобы ее отпугнуть.

— Хорошенькое дело! — возмутился Стоун. — И как, по-вашему, я сумею остаться неузнанным? Правда, я постарался запугать Тэру, но боюсь, ненадолго.

На этот раз газетчик засмеялся и звучно хлопнул себя по ноге.

— Вся в отца! Что сделано, то сделано, Тэру не перевоспитать. Она будет разнюхивать, расспрашивать, присматриваться… один Бог знает, как скоро, но Тэра выйдет на тебя. Впрочем, вряд ли это поставит твою миссию под удар, скорее моя девочка поможет тебе. Может, лучше просто посвятить ее в нашу тайну?

— Ну уж нет, это мой крестовый поход! По-вашему, один, без помощи юбки, я не справлюсь с Мерриком Расселом? Кстати сказать, интересно было бы узнать из первых рук, что подвигло вас на такой подвиг. Зачем вы отпустили дочь прямо в лапы к Меррику? Мне хватает хлопот и без чересчур активной девчонки, болтающейся ночами вокруг ранчо.

— А что я мог поделать? — защищался Уинслоу. — Джулия прилетела в город сразу, как только услышала о приезде Тэры. Я ведь говорил, что они подруги, ничего удивительного, что она с ходу пригласила Тэру в Пало-Дуро. Что касается моей дочери, та ни за что не упустила бы такой шанс. Признаюсь, у меня был и личный интерес. День за днем слоняясь между редакцией и домом, Тэра скоро устала бы. Я три года ждал встречи с ней и не вынесу, если она решит вернуться в Сент-Луис раньше срока. В «Даймонде» я по крайней мере могу с ней повидаться. Джулия настояла, чтобы Меррик пригласил и меня, и видел бы ты выражение его лица в этот момент!

— Ладно! — отмахнулся Стоун, хотя полученная информация мало его порадовала. — Как продвигается расследование? Пули извлекли, конечно. Каково мнение шерифа?

На этот раз отмахнулся Теренс Уинслоу. Со вздохом он пошарил в кармане, выудил пулю и положил в протянутую ладонь Прескотта.

— Пули извлекли, и я попросил сравнить их с этой. Никакого сходства.

Стоун ограничился невнятным раздраженным звуком. Именно для этой цели он раз за разом слонялся по дому Меррика, перемещая объекты, намеренно скрипя полами. Он сделал все, чтобы исчезновение револьвера показалось одной из проделок призрака, — и надо же, все впустую! Неужели хозяин ранчо решил не пачкать рук и нанял убийцу, чтобы разделаться с доном Мигелем?

— Я предупреждал, что такого пройдоху нелегко поймать с поличным. Медальон, кстати сказать, тоже не представляет собой полноценного вещественного доказательства, так что в какой-то мере старый Чавес положил жизнь зря. Поищи другой способ, чтобы заставить Меррика признаться в грехах.

— Я слыхал, что ходят разговоры между теми, кто имел неосторожность вложить деньги в его дело. Пайщики считают, что Меррик присваивает себе часть доходов, но пока у меня нет возможности доказать даже это, — сказал Стоун, не скрывая раздражения. — Догадываюсь, что часть скота так и не достигает рынка. К моменту торгов Меррик уже пересчитывает свою личную долю барыша, и это значит, что кто-то с ним в доле.

— Рад бы помочь тебе, приятель, но не могу. Я тоже немало сил вложил в личное расследование, но куда ни ткнись, никаких следов. — Уинслоу вскочил и начал ходить по хижине кругами. — И все же чутье газетчика никогда еще меня не подводило! Что-то тут есть, что-то не чисто, но к этому мерзавцу не подойдешь. Он уже не раз высказывался насчет моих статей… возможно, разумнее было бы сдружиться с ним…

Стоун пожал плечами, думая о своем. После продолжительного молчания он поднялся и подошел к двери, чтобы вдохнуть ночного воздуха. Полы плаща развевались от каждого движения, как белые крылья.

— Я не оставлю попыток раскусить махинации этого негодяя, Теренс. Не может быть, чтобы он не допустил какого-нибудь просчета, пытаясь замести следы своих тайных сделок. Попробую выяснить точные цифры его оборотов, барыши, численность стад. К тому моменту, как скот начнут перегонять в Хэролд на торги, Меррик должен будет отделить часть для продажи на сторону и где-то ее скрыть, а поскольку такое в одиночку не проделать, может всплыть и личность помощника. Одно могу сказать: это кто-то из ранчеро.

— В таком случае терпение и еще раз терпение, — предостерег Уинслоу. — Ты должен удвоить осторожность, Стоун. Если бы только нам удалось все вытащить на свет Божий! To-тo будет физиономия у Меррика Рассела! А если вдобавок он выяснит, кто такой Ночной Всадник, так запугавший его людей, он умрет от разлития желчи.

— Но не раньше, чем все узнают, что это убийца и мошенник, — добавил Стоун и, так как ему пришло время отправляться на ночную прогулку, попрощался с Уинслоу и вышел.

Загрузка...