Глава 8

За два дня, посвященных тому, чтобы всячески избегать Стоуна Прескотта, Тэра полностью утратила душевное равновесие. Ей казалось, что окружающее давит на нее, — первый признак пошатнувшейся психики. К тому же, пусть даже она не сталкивалась со Стоуном лицом к лицу, она издали чувствовала его настойчивый взгляд. Он безмолвно звал ее, и приходилось бороться с собой, чтобы не сделать ответного шага. Такая потеря воли озадачивала и пугала Тэру. Воспоминания об объятиях, прикосновениях и поцелуях Стоуна волновали ее безмерно, она почти желала, чтобы он положил конец ее колебаниям, настояв на своем. Оставалось признать тот факт, что зов плоти в ней сильнее рассудка и она бессильна бороться с этой животной чертой.

Бессильна? Тэра боролась, боролась отчаянно! Но казалось, в ней заключена другая женщина, более низменная, способная все забыть ради страсти. Ласки Стоуна разбудили ее, и она пыталась полностью овладеть личностью Тэры, подчинить ее себе и впредь поступать как вздумается.

В этот вечер девушка стояла у огромного окна гостиной, глядя на закат и не замечая его. Закат между тем горел во всем своем великолепии, а Тэра задумалась о Ночном Всаднике. Он сумел внушить ей страх, почему же тогда она продолжала мысленно тянуться к нему, почему снова и снова видела слишком реальные сны, так что и после пробуждения на губах чувствовались легкие, как дуновение ветерка, поцелуи? Это было еще нелепее, чем увлечься простым ковбоем. Да и что ей в бесплотном призраке теперь, когда Тэра внезапно ощутила собственное тело и оно требовало объятий плотских, горячих и бесстыдных?

И все же, к ее недоумению, образ Ночного Всадника сливался в ее воображении с образом Стоуна Прескотта. И так и эдак пыталась Тэра объяснить странное явление и наконец пришла к выводу, что подсознательно желает повторить давнее сновидение и все, что оно несло с собой. Бесплотный призрак обретал жизнь, стоило наложить на него образ реального обольстителя, и тогда получалось нечто интригующее и притягательное.

Веки сами собой опустились, и в памяти возник белый колпак с прорезями для глаз и рука, поначалу сжимавшая нож, а потом ласкавшая ее. Исчадие ада или создание небес? Почему ее влекли такие странные фантазии? Она как будто находилась тогда под властью каких-то чар, ощущала себя почти обнаженной, и руки были везде, совсем как руки Стоуна, но только их не отделяла от ее тела даже легкая ткань платья. Она была возбуждена, она испытывала упоение и в своей наивности полагала, что только сверхъестественному существу подвластно такое. А потом явился Стоун и опроверг эту уверенность…

Постепенно краски заката начали бледнеть, исчезая за гребнем каньона, но Тэра не спешила отойти от окна, продолжая безмолвную борьбу с собой. Она всегда гордилась умением здраво мыслить. Что изменилось? Неужели достаточно сотрясения мозга, чтобы человек полностью переродился, чтобы начал воображать себе ночные визиты призрака, настолько реального, чтобы целовать и прикасаться?

Да и увлечение Стоуном, если уж на то пошло, немногим лучше. Очарованный принц, ни — чего не скажешь! И все же она напрасно напоминала себе о его безответственности в отношениях с женщинами. Стоун волновал ее, будил желания, его близость была все равно что близость вулкана. В его объятиях Тэра ощущала опаляющий жар сродни тому, что исходит, должно быть, от лавы, все сжигающей на своем пути. Со Стоуном она забывала все свои принципы, как деревенская простушка, которую для этого достаточно ущипнуть за бок.

И что самое ужасное, Тэру все больше занимала мысль, каково однажды оказаться в постели с этим мужчиной, позволить ему все, на чем он так нахально настаивал, и наконец узнать о себе самой всю беспощадную правду. «Нет, ни за что! — каждый раз мысленно восклицала она. — Нужно избегать Стоуна Прескотта, как прокаженного! Пусть Джулия тешит себя надеждой приручить человека вроде него».

Тэра боролась с собой вот уже двое суток, и днем, и во мраке ночи, и чувствовала себя на грани нервного срыва. Возможно, она предпочла бы остаться в Сент-Луисе, если бы знала, что судьба уготовила ей подпасть под сомнительное обаяние простого ковбоя… а возможно, наоборот, бросилась бы навстречу этой авантюре с уверенностью в легкой победе над судьбой.

— Ну, мисс Уинслоу, каково ваше мнение о каньоне Пало-Дуро теперь, когда вы окружены его стенами? — послышалось за ее спиной, и девушка с удивлением узнала голос хозяина дома.

До сих пор Меррик Рассел не выказывал желания вести с ней светскую беседу. Послушно оглядев окружающее, Тэра наткнулась взглядом на загон, в котором Стоун Прескотт пытался надеть на Вулкана седло. Жеребец упрямился, и Джулия, следившая за действиями объездчика, опершись на изгородь, заливалась веселым смехом. Тэра поспешно перевела взгляд на стену каньона, на которой все еще лежал отблеск заката, словно гигант художник мазнул по песчанику оранжевой, желтой и бурой краской.

— Что я могу сказать? Мне еще не приходилось видеть подобную красоту. — ответила она искренне — Да и вообще впечатление от вашего ранчо чудесное. Сент-Луис по сравнению с ним кажется ничем не примечательным городишком.

— А вам не приходило в голову, скольких сил, пота и даже крови потребовалось на обустройство этого ранчо? — спросил Рассел с явственным оттенком горечи.

— Вы как будто сожалеете о затраченных усилиях, — заметила девушка и повернулась.

И снова ей бросилось в глаза неуступчивое, властное и в то же время какое-то безрадостное выражение лица собеседника, Даже во время единственной попытки быть любезным с гостьей Меррик пребывал в своем собственном мире, и его общение было лишь внешним, вымученным. Впервые Тэре пришло в голову, что этот человек, может быть, по-своему несчастен.

— Я делаю все, что могу, чтобы сохранить «Даймонд», — ответил Меррик брюзгливо. — Никто не может понять, чего это стоит, даже мой родной брат при жизни доставлял мне одни неприятности. Я из кожи вон лез, чтобы превратить ранчо в подлинный рай для скотоводов, а Верной только шире расставлял пальцы, чтобы имущество просачивалось сквозь щели. С его стороны подло призраком таскаться по Пало-Дуро… — На мгновение в его глубоко посаженных глазах сверкнула ненависть, но потом он опомнился и снова ушел в себя. — Ладно, это дело прошлое. Одно могу сказать: все мало-мальски стоящее в этой жизни не достается даром.

Интересно, что в изображении Меррика Рассела Ночной Всадник был видением злобным, мстительным, жадным и подлым, в то время как в сознании Тэры он являл более сглаженные, а порой и обаятельные черты. Возможно, среди всего прочего хозяин ранчо был подвержен мании преследования.

Между тем Меррик отхлебнул кофе из чашки, которую держал в руке, и продолжал беседу:

— Мало того, что по моей земле бродит привидение, беспокоя скот, отпугивая наемных работников, так еще и ваш отец решил объявить против меня крестовый поход.

Только тут Тэре стала ясна цель начатого разговора, и она внутренне напряглась, готовясь выслушать упреки. — Теренс Уинслоу ведет себя так, будто за мной числится десяток тяжких преступлений, которые нужно во что бы то ни стало обнародовать, — с невыразимой горечью продолжал Меррик. — Вы, конечно, слышали слухи? Что Верной погиб по моей вине, что это было подстроено. Ложь! Знаете, как все было на самом деле? Нам только что пригнали стадо молоденьких бычков, и вечно голодные бродяги-команчеро решили отбить парочку. В суматохе это было бы нетрудно сделать, поэтому они нарочно привели стадо в неистовство, а поскольку Верной в тот момент осматривал полученных животных, он оказался в самой гуще. Надежды на спасение не было никакой, и я только погиб бы вместе с ним, если бы сунулся под копыта. Не правда ли, очень легко обвинить человека? Особенно, если завидуешь его богатству.

— Я вам сочувствую, — искренне воскликнула девушка. В словах Меррика была изрядная доля истины. Зависть часто толкает людей на злобные и несправедливые поступки и уж тем более порождает сплетни, пачкающие чужое имя. Неудивительно, что Меррик разучился улыбаться!

— Если бы мне довелось услышать эти слова от вашего отца, я бы простил ему всю эту газетную кампанию, — проворчал тот. — Но Теренс Уинслоу упорствует, уж не знаю почему. Теперь он готов обвинить меня в смерти дона Мигеля. Хорошо еще, что для публичного обвинения требуются доказательства!

Девушка решила уйти от разговора, дабы не сболтнуть что-нибудь лишнее.

— Прошу прощения, — произнесла Тэра со слабой улыбкой и прижала ладонь ко лбу. — Похоже, я слишком долго пробыла на солнце. Небольшой отдых облегчит головную боль. Если вас не затруднит, передайте Джулии, что я уже поднялась к себе и что до завтра мы не увидимся.

У нее не было намерения сидеть весь вечер взаперти, но что сделано, то сделано. Она не перегрелась и нимало не устала, наоборот, ей не стоялось на месте. Внезапно Тэре пришла в голову идея украдкой выбраться из дома и немного проехаться в полном одиночестве.

Она выбрала черную амазонку, надеясь, что та поможет ей раствориться в темноте. Подобрав подол, чтобы ненароком не споткнуться, девушка прокралась вниз по лестнице мимо гостиной, откуда доносились приглушенные голоса Джулии и ее отца. Спальня Меррика находилась на первом этаже, рядом с задней дверью, что поначалу удивило Тэру. Поразмыслив, она решила, что так хозяин дома может покидать его в случае необходимости, не опасаясь потревожить сон дочери.

Оказавшись снаружи, девушка облегченно вздохнула. Воздух заметно посвежел, к тому же чувствовалось приближение дождя. Тэра только беспечно пожала плечами. Она никогда не была неженкой и не боялась вымокнуть. Одиночество манило ее — и пусть над Пало-Дуро разразится хоть ураган!

Стоуна Прескотта не было видно ни в одном из загонов. Не оказалось его и на конюшне. Очевидно, он уже расположился где-то на ночь. Тем лучше, подумала Тэра, в его присутствии она не доверяла собственной выдержке. Стараясь действовать тихо, девушка принесла из запасника седло и упряжь и вскоре уже выводила Хезел из стойла. Отъехав от особняка, она осмотрелась и направила лошадь в ту сторону, где еще не бывала ни разу. Вскоре впереди показалась крутая заброшенная тропа, постепенно поднимавшаяся все выше и выше. Из любопытства Тэра направила Хезел по этому узкому карнизу. Она была уверена, что сумеет справиться с лошадью.

Когда тропа круто повернула за выступ скалы, Тэра увидела перед собой белое пятно. Кто-то двигался в том же направлении! Не обязательно было напрягать слух, чтобы различить цокот копыт по камню и шорох мелких камешков, скатывающихся с обрыва. На этой высоте ветер свистел и подвывал в трещинах скал, издавая звук, от которого мурашки бежали по коже. Вдобавок издали доносилось ворчание грома. Эти звуки вызвали в памяти Тэры глухой, полный скорби голос призрака. Если только это призрак, напомнила себе девушка. Однако кто-то ехал верхом впереди на белом жеребце, и это была уникальная возможность выяснить, кто именно.

Тэра стиснула зубы и отпустила удила, предоставляя умной лошадке самой выбирать путь на извилистой тропе. Белое пятно впереди то появлялось, то исчезало. Чем дольше продолжалась погоня, тем тревожнее становилось у Тэры на душе. Тропа вилась и вилась вперед, уходя в никуда.

Напряжение начинало сказываться. Одно неверное движение — и все кончено. К счастью, Хезел и впрямь была самой спокойной лошадкой на ранчо. В какой-то момент, заглядевшись на тропу, Тэра надолго отвлеклась от белого всадника, а когда вновь всмотрелась вперед, там никого не оказалось. Сердце, которое и без того стучало, как безумное, заколотилось еще чаще. С риском свалиться в пропасть девушка заставила лошадь двигаться быстрее. Они остановились на довольно широкой площадке, где тропа попросту заканчивалась. Поросль какого-то кустарника, густого и колючего, обрамляла ее со всех сторон, дальше во мраке просматривалась только пустота.

У Тэры упало сердце. Ведь это означало, что всадник и впрямь был фантомом. На этом месте он попросту исчезал, чтобы вернуться в потусторонний мир. И все же она направила лошадь вплотную к кустам и двинулась вдоль них.

Так и есть! Позади кустарника виднелась каменная арка, за которой тропа еще больше суживалась и круто поворачивала вместе со стеной каньона, несколько толстых кедров с густой кроной совершенно затеняли ее, чудом прилепившись на каменном выступе. Преодолев самый темный участок, Тэра заметила, что тропа пошла вниз, удаляясь от кромки обрыва, которая была уже довольно близка. Значит, она не выводит наверх, удивилась девушка.

Призрака по-прежнему не было видно, оставалось только двигаться вперед и надеяться на удачу.

Неожиданная вспышка молнии прорезала тьму, ослепительно яркая и как будто очень близкая. Тэра вскрикнула, а Хезел прянула вперед и чуть в сторону, немного, но достаточно, чтобы копыто ее задней ноги поехало с обрыва вместе с каменной осыпью. К счастью, в последний момент Тэре удалось соскользнуть на землю, и лошадь сумела найти более надежную опору.


Тяжело дыша, вся в испарине от пережитого ужаса, девушка некоторое время стояла неподвижно. Опомнившись, она решила, что поведет лошадь в поводу.

Тем временем низкие темные тучи совершенно скрыли месяц и звезды. Тэра упрямо продолжала путь, одной рукой держа уздечку, другой подол амазонки. Еще одна молния и последовавший затем оглушительный раскат грома уже не так испугали ее, но встревожили. Ливень сделает тропу скользкой и совершенно непроходимой. Следующая молния, толстая и ветвистая, сверкнула совсем рядом, так что Тэра ощутила на лице ее жар. Она вскрикнула — и тотчас рот ей зажала рука.

Ошеломленная, девушка едва успела подумать, что это не призрак! Кто бы ни скрывался под белоснежным одеянием — он был живым, а не мертвым. Тэра почувствовала облегчение, к которому, однако, примешивался страх. Кто он? Что заставило его годами устраивать этот маскарад?

— Веди себя тихо, если хочешь остаться в живых, — произнес глухой голос над самым ее ухом. — Подчиняйся мне беспрекословно.

Она торопливо закивала, и рука в белой перчатке перестала зажимать ей рот, позволив отдышаться. В следующую минуту Ночной Всадник, кто бы им ни был, подхватил девушку на руки и пошел вперед. Тропа снова поворачивала, а за поворотом, под старым кедром, спокойно стоял белый жеребец. Ощутив на себе двойную ношу, он несколько раз беспокойно переступил, но подчинился движению поводьев и двинулся дальше по тропе. К великому удивлению Тэры, Хезел по собственной инициативе пошла той же дорогой, едва не касаясь мордой белого хвоста. Возможно, животное не желало в этот момент оставаться в одиночестве.

Тэра не могла видеть довольную улыбку на губах Ночного Всадника. Стоун Прескотт крепко держал в объятиях свою долгожданную добычу и думал: любопытный непоседливый чертенок! На это он и рассчитывал, ночь за ночью проезжая мимо особняка, порой в опасной близости от него. Он знал, что Тэра непременно поддастся искушению снова последовать за ним.

Правда, его немного беспокоила крутая индейская тропа, с которой Хезел была совершенно не знакома, но он надеялся на осторожность лошади и искусство всадницы. Теперь девушка была в его руках. Для начала он решил хорошенько попугать ее.

— Ты пошла на большой риск, когда решилась гоняться за призраками, — негромко заметил незнакомец, сдергивая ее с седла.

— Но кто ты? — трепеща, спросила девушка.

Темное устье пещеры, перед которой они остановились, наполнило ее ужасом. Что там? Мертвые тела тех, кто уже пытался раскрыть тайну?

— Скоро ты все узнаешь, — последовал ответ. — Я даже готов показать тебе свое лицо. Правда, оно так уродливо, что ты можешь не выдержать этого зрелища… впрочем, ты ведь сама напросилась, не так ли?

Тут уж Тэру затрясло по-настояшему. В старину в белом ходили прокаженные… Что, если она оказалась во власти одного из этих отщепенцев, озлобленного на весь мир?

С криком ужаса девушка бросилась бежать куда глаза глядят, думая только о том, чтобы оказаться подальше от своего страшного спутника. В конце концов она забилась в угол у скалы, между двумя деревьями, и закрыла лицо руками.

Ей показалось, что незнакомец издал рычание, полное ярости, но это всего лишь отзвук грома снова прокатился по ущелью. Одновременно рука не то чтобы грубо, но резко вздернула Тэру на ноги. Оказывается, они находились рядом с хижиной, прилепившейся под козырьком скалы. Призрак втолкнул Тэру внутрь.

— Бежать поздно, моя девочка. Нужно было спасаться бегством, когда ты впервые столкнулась с легендой Пало-Дуро. Тогда еще был шанс, а теперь тебе предстоит узнать мою тайну и дорого заплатить за это — больше, чем ты можешь себе представить.

Богатое воображение сразу нарисовало Тэре ее собственное мертвое тело. Она будет задушена и брошена на груду трупов! Или еще проще: он столкнет ее со скалы! Мертвые не выбалтывают секретов.

Загрузка...